Евгений Шкиль – Надежда на прошлое, или Дао постапокалипсиса (СИ) (страница 19)

— Семь и три!

Юл успел отпрыгнуть в последний момент, и Хона вновь промахнулась. Парень, упав на ушибленное плечо, взвыл от боли. Поднялся. На этот раз уже не так ретиво. Развернувшись, приготовился продолжить битву.

Но Хона будто забыла о нем. Острие акинака было направлено вниз, а сама она смотрела совсем в другую сторону.

На гранитной глыбе, скрытой до половины разросшимся шиповником, стоял бронзовый бородатый мужчина. В одной руке он сжимал то ли копье, то ли что-то другое, трудно было определить из-за свисающего рваными клочьями засохшего плюща, а в другой руке, протянутой, памятник держал какую-то непонятную шапку.

Решив, что Хона больше не будет на него нападать, Юл опустил гладиус, но прятать оружие в ножны посчитал преждевременным.

— Из Новочека пришли Реблы и Вампиры, и часть Вилсов, — восхищенно прошептала девушка, — а это…

Она замолчала, но Юл тут же подхватил недосказанное:

— А это, — произнес от вкрадчиво, — первый байкер. Предок всех байкеров.

— Нет, только Реблов и Вампиров, — сказала Хона, — Дэнджеры из другого города… из Тагана, где лестницы ведут прямо в море. Так говорили древние…

— Все равно ты совершила подвиг, добралась до статуи…

Байкерша резко повернула голову, прожгла Юла острым взглядом, подняла акинак. Восторженность с ее лица как ветром сдуло.

— Хона, Хона! — затараторил Юл. — Мы должны держаться вместе. Послушай, ведь мы в городе, а это опасно… к тому же благодаря мне, ты попала сюда, а это тоже подвиг. Да еще какой подвиг!.. да…

— Ты лгун! — прошипела девушка, медленно надвигаясь на парня. — И я убью тебя!

— А я вот никогда не думал тебя убивать! — Юл, крепче сжав гладиус, отступил на несколько шагов. — Просто я сказал тебе правду. Сказал потому, что ты мне очень нравишься.

— Ты всего лишь раб! — Хона крутанула акинак. — И ты посмел меня ослушаться, хотя обещал совсем другое.

— Я не раб, — возразил Юл, — но я могу тебе подчиняться. Добровольно. Просто потому, что ты очень красивая, очень сильная и в будущем достойна стать президентом клана Дэнджеров. И к тому же солнце заходит и нам придется заночевать здесь.

— Нет, — сказала девушка, — сейчас ты поймаешь своего байка, и мы покинем Новочек.

— Ты что боишься? — Юл изобразил искреннее удивление. — И это говорит дочь Ури Громоподобного? Ты только представь, если переночуешь в городе, в проклятом месте. Это ведь очень… круто. Так у вас говорят?.. К тому же в путеводителе, который твой отец у меня забрал, сказано, что настанет момент, когда необходимо будет единомыслие, иначе ничего не получится, а я верю путеводителю. Мы должны быть едины. Или ты все-таки боишься?

— Не дави на меня, лгун! Я ничего не боюсь, я владею собой и своим страхом!

— Вот! — подтвердил парень. — А кто владеет собой, тот владеет многим! Мы можем заночевать в этом большом доме с куполами. Куда нам спешить? Успеем к твоей Пагуби.

Хона остановила лошадь, прикрыв веки, сделала глубокий вдох и произнесла уже не так зло:

— Иди за хворостом, скотина, и учти, я слежу за тобой!

Гексаграмма 14 (Да-ю) — Владение многим

Успевает тот, кто не торопит события

Путники развели костер внутри здания с куполами. Они съели по куску вяленного мяса, после чего Хона заметила, что еды у них осталось совсем немного и с завтрашнего дня придется охотиться или питаться подножным кормом.

Не зная, какие хищники обитают в городе, байкерша не рискнула оставлять лошадей на поляне, и велела Юлу завести их внутрь.

Парень и девушка сидели друг напротив друга на седлах, снятых с байков, созерцая потрескивающие язычки пламени. Где-то вверху жутко завыло. Это поднявшийся ветер играл в куполах. Лошади испуганно всхрапнули. Хона бросила тревожный взгляд на Юла и прошептала:

— Зря мы здесь остались. Дурное это место.

Честно говоря, парню тоже было не по себе, и от дьявольского гудения невольно холодела спина. Вспоминались сказки о демонах Внешней Тьмы, похищающих непослушных детей. Демоны приносили добычу в гнезда, сплетенные из человеческих жил, и пожирали ее там. Тем не менее, Юл, пытаясь справиться с суеверным страхом, сказал:

— Нам некуда торопиться. Это всего лишь ветер, Хона. А город — мертв. Бояться нужно живых, а не погибших сто лет назад.

— Не в этом дело, — прошептала байкерша, — ты видел знаки на стенах?

Сейчас она была похожа не на отчаянную забияку из кочевых племен, а на испуганную девочку из родной Забытой деревни.

— Видел? — переспросила она. — Кресты с косой перекладиной.

— Ну и что? — сам того не замечая, Юл тоже перешел на шепот. — Это просто символы, которым люди издревле поклонялись. Ну, что-то вроде вашей чаши Скальпеля Косноязычного. Люди вообще любят поклоняться крестам, полумесяцам, статуям, всяким значкам и медальончикам.

— Нет, — Хона замотала головой, — это знаки баггеров-гомофобов, проклятых Харлеем Изначальным.

Для своего возраста и времени Юл прочитал очень много книг, но религиозный отдел в Архиве Памяти он посещал редко. Пару лет назад разбирал притчи о воскресшем боге, да перед уходом из деревни проштудировал Канон перемен, который у него забрал вождь Дэнджеров. И все же парень знал, что крест с косой перекладиной — это символ того самого воскресшего бога. Однако Юлу стало интересно, что расскажет напарница. Он решил не спорить с ней и спросил:

— А кто такие баггеры?

— Баггеры — это то же самое, что и… пидоры, — ответила девчонка, — ты ведь слышал на байкфесте три правила?

— Слышал. А кто такие пидоры? — спросил Юл.

— Тс-с! — шикнула Хона. — Это проклятое слово, его можно произносить только на байкфесте, а в остальное время — нельзя. Это слово такое же проклятое, как… — девушка запнулась и сделала над собой усилие, чтобы продолжить говорить, — такое же проклятое как… как "депутат", "мент" и "чиновник"… и еще… "банкир" и "кредит"… в общем, все эти слова заменяются одним-единственным: "баггер".

От резкого порыва ветра загудели купола. Девушка вжала голову в плечи. Парень, поддавшись порыву, сел рядом с байкершей и прошептал:

— Не бойся, это всего лишь…

— Я не боюсь! — вспыхнула Хона, оттолкнув Юла.

Парень чуть не повалился на спину, однако успел подставить руку. Стрельнуло в ушибленное плечо.

— Хорошо, не боишься, — сказал он, пытаясь скрыть боль и обиду, немного отодвинувшись от напарницы, — расскажи про баггеров.

— Ладно, — сдалась Хона после минуты молчания, — тебе можно поведать тайну происхождения мира, ты ведь раб клана Дэнджеров, а значит, имеешь право знать…

В начале не было ни степи безбрежной, ни ветра вольного, ни Пагуби зловонной, ни байкеров удалых, а были лишь небесный стальной конь Харлей Изначальный, да небесная стальная кобыла Ямаха Первородная. И жили они в извечной пустоте, которая породила их.

И вот Харлей Изначальный воспылал страстью к Ямахе Первородной и покрыл ее. И понесла она, и родила вскоре солнце, луну, небо, звезды, а также небесных стальных жеребцов и кобылок, и нарекла их именами разными: Хонда и Урал, Кавасаки и Ява, Сузуки и Блата, и многими-многими другими. Так появились байки священного табуна. И увидел Харлей, что это хорошо.

Прошли дни, прошли ночи. Увидел Харлей Изначальный, что небеса полны, но внизу пустота и нечем заполнить ее. И тогда вновь воспылал он страстью к Ямахе Первородной и покрыл ее. И понесла она, и родилась от этого земля и степи на ней, и реки в степи, и звери да птицы разные, и рыбы да гады ползучие. И увидел Харлей, что это хорошо.

Прошли дни, прошли ночи. Увидел Харлей Изначальный, что живности сотворил он много, да только неразумна была она. Тогда вновь воспылал он страстью к Ямахе Первородной и покрыл ее. И понесла она, и родила близнецов разнополых. Так на свет появились первые байкер и байкерша. От них пошло племя удалое да славное, разделившееся на кланы многие. И велела Ямаха Первородная байкерам называть своих детей именами небесных стальных коней и небесных стальных кобыл. И увидел Харлей, что это хорошо.

Прошли дни, прошли ночи. Узрел Харлей Изначальный, что байкеры и байкерши должны быть лучше кого-то. Тогда вновь воспылал он страстью к Ямахе Первородной, но изрекла она: "Не должен ты меня покрывать, ежели желаешь тех, кто будет хуже". Тогда покрыл Харлей Изначальный корову. И понесла она, и родила близнецов разнополых. Так на свет появились кегли. От них пошли бычье и телки, созданные по образу и подобию человека. И было их девяносто девять на каждого байкера. И чтобы отделить удалое племя от кеглей, создал он право одного процента, чтобы байкеры вольны были делать то, что им угодно. И увидел Харлей, что это хорошо.

Прошли дни, прошли ночи. Увидел Харлей Изначальный бухло, сделанное кеглями, и испил его. Захмелел он и покрыл корову. Да только не в ту дыру попал. И понесла она, и родила не из той дыры близнецов однополых: баггера-гомофоба и баггера-гомолюба. Так на свет появились пид… ну ты сам понял, те, кого можно называть так только на байкфесте. От них пошло племя гнилое, мажорное и злобное. И возжелали они владеть миром, и возненавидели гомофобы и гомолюбы друг друга, ибо хотели править единолично. И увидел Харлей, что это плохо.

Прошли дни, прошли ночи. Увидел Харлей Изначальный, что гомофобы и гомолюбы захотели владеть многим и поделили мир, и поработили обманом кеглей. И стали бычье да телки слугами баггеров, глядели все время в зомбоящики, висели все время в сети, и радовались своему рабству и не замечали его. Только вольные байкеры не подчинялись мажорам гнилым и ездили по дорогам предков, куда им угодно. И увидел Харлей, что не все так плохо.