Евгений Шкиль – Надежда на прошлое, или Дао постапокалипсиса (СИ) (страница 10)
К полудню парень стал себя чувствовать лучше, ноги и спина по-прежнему болели, но, видимо, организм начал приспосабливаться к новому виду передвижения по степи.
Ближе к вечеру, когда солнце прошло зенит, до ушей Юла стали доноситься странные далекие бухающие звуки: "Бум!.. Бум!.. Бум!..". Сперва парень подумал, что у него слуховые галлюцинации. Но спустя какое-то время звуки стали слышны отчетливо. Байкеры заметно оживились. Все чаще в речи кочевников попадалось слово "байкфест". Впереди виднелись холмы.
Вскоре дорогу сорвиголовам Ури преградил отряд байкеров. Кочевники будто бы появились из ниоткуда, Юл, по крайней мере, заметил их только в последний момент.
"Наверно, охранительный дозор, — подумал парень, — очень уж любят они конные разъезды".
От группы новоприбывших кочевников отделился всадник, как и Ури с волчьим хвостом на шлеме, а также кирасой, обшитой светло-зеленой кожей, и рысью поскакал навстречу путникам.
— Кого я вижу! — громогласно возгласил предводитель Дэнджеров и подстегнул коня. — Это же Неп, Днепр Дальнозоркий, президент клана Вампиров.
Мужчина с худым лицом, с острой бородкой и не менее острым, пронзительным, змеиным взглядом учтиво кивнул. Тонкие губы его вытянулись в подобие улыбки.
— Ури, — сказал он, — Урал Громоподобный из Дэнджеров, ты все-таки явился к сроку. А мы думали, вы опоздаете, хотели начинать без вас. Вайс-президенты кланов уже затушили костер пивом, как жертвоприношение священному табуну.
— Хотели начинать без меня? — Ури расхохотался. — А как же призы, которые я обещал! Без них состязания были бы скучны.
В глазах худолицого байкера на миг вспыхнул огонек любопытства, он вновь сделал попытку улыбнуться:
— Ты привез девочек? Надеюсь, твои олухи не сильно их попортили?
— Обижаешь, все целки, я лично проверял, — Ури расхохотался, вслед за ним засмеялись остальные кочевники.
— Лады, — Неп, кивнув, тоже засмеялся, — тогда едем на становище. Все только тебя и ждут. В этом сезоне твоя очередь открывать фест.
Становище представляло из себя голую, вытоптанную конскими копытами поляну, находящуюся между двух холмов, утыканную деревянными столбами разной высоты, и огороженную по периметру многочисленными шатрами и палатками. Вдали виднелись постройки. Наверное, конюшни. В склонах холмов были вырезаны ровные глиняные площадки с низкими лавками из камня, на которых сидели галдящие люди — сотни мужчин и женщин, облаченных чаще в кожаные доспехи. На самых вершинах голые по пояс кочевники били дубинками в гигантские кожаные барабаны: "Бум!.. Бум!.. Бум!.."
Возле склонов стояли цилиндрического вида деревянные клетки высотой в человеческий рост или чуть меньше, диаметром в два-два с половиной локтя. В одну из них Юла и поместили. В другие клетки затолкали пленных девушек и девочек. Предварительно с них содрали всю одежду, и теперь они, заплаканные и обнаженные, прикрывая дрожащими ладошками срамные места, боязливо ежились под наглыми взглядами веселящихся байкеров. В клетке было тесно. Чтобы не биться головой о потолок, приходилось пригибаться, но парень радовался тому, что его, по крайней мере, не раздели.
Между тем барабанщики изо всех сил забили по толстым кожаным мембранам. Оглушительные звуки разнеслись над становищем и с бешеной скоростью помчались дальше, в безбрежную степь. К центру поляны, не спеша, на белом коне ехал Ури с большой деревянной кружкой, наполненной до краев светло-коричневым напитком. Наверняка, хмельным. Орущие во всю глотку кочевники и густо накрашенные девицы повскакивали с каменных лавок, замахали платками, мечами, какими-то палками с вбитыми в них гвоздями, мехами с брагой.
Сокрушающее ушные перепонки "Бум! Бум!" заставляло Юла вздрагивать.
— Семитри! Семитри! — закричал кто-то под ухом парня. — Семитри!
Юл обернулся, увидел рядом с клеткой старого кочевника, чьи седые грязные волосы были заплетены в косу и достигали середины спины. Болотные глаза байкера блестели нездоровым огнем. Он морщил от удовольствия широкий нос и улыбался щербатым ртом голубому небу. Любопытство вдруг победило страх и неуверенность, и парню захотелось узнать, что же такое "семитри"? Но кто ему даст ответ в этом балагане?
Ури доехал до середины поляны, остановился, поднял вверх кулак. Барабаны вдруг перестали бить, а вслед за ними затихла и толпа.
— Я вижу вся рать, все войско в сборе! И это хорошо! — проорал он. — Братья-байкеры и сестры-байкерши! Чуваки и чувихи! Я, Ури, Урал Громоподобный из клана Дэнджеров, президент клана Дэнджеров, байкер Стальные бедра и герой степных дорог, имею высокую честь открыть сезон! Я желаю вам удачи в новом обороте колеса! Пусть же небесный стальной конь Харлей Изначальный и небесная стальная кобыла Ямаха Первородная всегда скачут над вашими земными байками, где бы вы ни находились. И пусть фарт прибудет с вами!
Ури отпил из кружки, довольно крякнул и снова заорал:
— А теперь, прежде чем открыть сезон, о чем я должен напомнить всем нам?!
— Семитри! — закричал кочевник с седой косой так, что Юл отдернул руки от прутьев клетки.
— Семитри! — отозвалось тысячеголосое эхо с обоих холмов становища.
— Верно! Семь кланов, три правила! Вот завет древних! — Ури отхлебнул из кружки и продолжил. — Я пью за семь кланов, семь кланов избранных, много лет назад ускакавших на стальных конях в степь: за Дэнжеров, за Файеров, за Вампиров, за Хандредов и Вилсов, за Реблов и Фалкомов! Пусть в шатре каждого из вас будет вдоволь хавки и бухла!.. и халявная чикса!
"Так вот, что значит семитри… — подумал Юл, — семь и три…"
Ури принялся пить, а над становищем пронесся невиданной силы рев, кочевники и их подруги откупоривали меха и буквально заливались брагой. Старый седовласый байкер тоже принял на грудь. Но выпил он из бутылки. Причем бутылки стеклянной. Это очень удивило Юла.
— Что смотришь? — спросил он вполне дружелюбно. — Тоже хочешь?
Юл замотал головой, но кочевник все уже решил за него.
— На, вмажься! — он протянул бутылку сквозь прутья. — Только не пролей и не разбей! Это раритет из древности.
Парень коснулся губами горлышка, жидкость обожгла язык. Дыхание сперло. Юл закашлялся.
— А! — обрадовался байкер. — Как тебе? Жестко? Давай, еще хлебни. Хлебни, я сказал! Такого теперь не делают.
Юл отпил и закашлялся еще сильней. Ему показалось, что он только что проглотил раскаленный уголь, который теперь стремительно прожигал нутро и вскоре выйдет наружу.
— Ладно, давай сюда! — кочевник вырвал из рук парня бутылку. — Это я нашел в землях за рекой Пагубь. Представь, я там был в плену у выродков, у аэсов. И выжил! Главное, выжил!!!
Парень и слова не смог выговорить, просто кивнул. Горло пылало страшным огнем, а из глаз сами собой катились слезы. В Забытой деревне, бывало, делали вино. Но пить его разрешалось либо тем, кому исполнилось восемнадцать, либо тем, кто вступил в законный брак раньше этого срока. Правда, Темерка однажды украл у отца немного хмельного напитка, и друзья тайком выпили его. Но то, что Юл хлебнул сейчас, ни в какое сравнение не шло с вином. Это было нечто огненное, нечто такое, что нельзя понять…
Тем временем толпа вновь утихла. Ури громогласно расхохотался, борода его была мокра. Он прокричал:
— А теперь мы должны произнести три правила, по которым живет каждый правоверный байкер! Первое правило гласит… — президент Дэнджеров замолчал и резко вскинул руки вверх, из кружки плеснуло светло-коричневым.
— Не будь пидором!!! — дружно заорали кочевники.
Ури сделал глоток, а Юл, услышав незнакомое слово, недовольно цыкнул.
— Второе правило гласит… — предводитель снова поднял руки.
— Никогда не будь пидором!!! — задорно отозвалась толпа.
— Третье правило гласит…
— Никогда, ни при каких обстоятельствах не будь пидором!!! — проревел седовласый байкер, и Юл оглох на одно ухо.
Следом то же самое проорали остальные.
— Ибо пидоры погубили мир!!! — закончил Ури.
Кочевники взорвались радостными криками. Президент Дэнджеров, наконец, опустошил гигантскую кружку до дна и, оскалившись, швырнул ее о землю.
— Что ж! — прохрипел он. — Теперь исполним же, братья и сестры, судьбоносную балладу, завещанную нам древними, и начнем состязания! Ибо час пробил!!!
— Пробил час!!! — ответила толпа.
Неожиданно забили барабаны. Голые по пояс кочевники принялись отбивать странный, плотный, но завораживающий ритм. Юлу внезапно захотелось под него плясать, слиться с беснующимися байкерами, лапать разукрашенных женщин, почему-то одетых исключительно в брюки, целоваться с ними, и пить, пить, пить из мехов, заливаться смехом и брагой, утонуть в диком, необузданном и неконтролируемом счастье, в испепеляющем угаре безумства, где нет никаких запретов, где все можно, где ты не одинок, и каждый тебя понимает, ибо вокруг такие же сумасшедшие, как и ты.
А кочевники пели в разнобой. Пели так громко, что трудно было разобрать, о чем баллада.
— …на дороге мы с тобой! — выводили откуда-то сверху.
— Время вдаль лететь, и нету сил терпеть! — визжал где-то женский голосок.
— Когда ты в коже на коне, а конь стальной! — ревел седовласый байкер, делая непонятный жест рукой: большой палец соединялся с безымянным и средним, а указательный и мизинец оттопыривались, отчего жест был похож на рогатое животное: корову или козу.