Евгений Шепельский – Война (страница 63)
Явился посланник к Великой Матери — она готова принять клирика немедленно. Литон ушел, вооружившись моими указами. Сомневающийся, однако окрыленный тем, что мечта его скоро сбудется. Я молился всем богам сразу, чтобы он нашел общий язык с верховной ведьмой.
В средневековой Европе нищенствующих францисканцев, они же «серые братья», особенно не преследовали, однако слишком они мирные были, их быстро оттеснили с первых ролей иезуиты… Нужно будет направить энергию обновленной церкви Ашара на действительно важные для страны вещи, на образование и медицину, и максимально пресечь любые ее попытки хоть как-то влиять на политику страны. Придется выступить серым кардиналом, но я справлюсь, не впервой. Пока ученые монахи Литона мне необходимы там и тут, позднее я заменю их обученными наемными администраторами.
С громовым стуком пришел Фальк Брауби, сдержанно матернулся, положил передо мной потертую шкатулку, в которой лежал-полеживал пистоль Хвата, рядом с ним — грубая щетка для чистки дула и наскоро сделанный шомпол для вбивания пуль. В шкатулке было еще несколько закрытых отделений, эдакие мини-сундучки, Брауби распахнул их, и я увидел алмазно блестящие кристаллики черного пороха, а также набор грубо отлитых свинцовых шариков — пуль и вырезанные из войлока пыжи.
Алхимик досадливо цыкнул зубом; колыхнулась косматая, присыпанная солью седин борода, делавшая его похожим на не старого еще, но вполне себе пьющего Санта-Клауса.
— Этот механизм прост, как блеяние осла, а принцип его работы — вообще смешон. Как же я раньше не додумался, Свет Ашара? Механик Института все скопировал, кузнецы наши отковали, слесари выточили тонкие детали, я лично выточил и закрепил кремень, и вот вчера мы собрали похожую штуковину, и даже из нее стреляли на плацу Университета… Ваш газетчик, Бантруо Рейл, был ужасно недоволен… Дымит изрядно и воняет, и прочищать ему задницу, прошу прощения за стыдные слова — пистолю, а не Рейлу, надо от копоти через каждые три выстрела, но кирасу пробивает, однако не всегда — бывает, пуля как бы соскальзывает, даже если стреляешь в упор, а бывает, промахиваешься — ежели отойдешь дальше, чем на десять шагов. Но… Свет Ашара, это веселит изрядно! Да-да, такая маленькая пушка прямо у тебя в руках! Я подумал: а если сделать ручную пушку…
Он был охвачен энтузиазмом.
Ружья… Нечто вроде примитивных мушкетов? Почему я об этом сразу не подумал?
— Не только возможно, но и необходимо, Брауби. Чем длиннее дуло — тем точнее полет пули. Это же касается и пистолей — вы можете экспериментировать, создавая образцы разной длины.
— Однако мне нужна селитра! Много селитры. И железо, господин архканцлер, много железа! Свинец для ядер и пуль в Санкструме есть, но железа, даже меди и олова, из которых можно выплавить бронзу, безумно мало!
Вот она, жизнь политика: все тебя о чем-то просят. Хочешь кардинальных подвижек — находи источники финансирования, изыскивай внутренние резервы, в общем, рой землю, разбивайся в лепешку, и только тогда достигнешь результата.
Я вздохнул и кратко посвятил алхимика в новые обстоятельства. Он выругался уже несдержанно, щеки его налились вишневым румянцем.
— Значит, через два дня? Я не успеваю… Ничего не успеваю!
— Главное, отлить побольше ядер и сделать достаточное количество пороха для тех пушек, что мы захватили. И кое для чего еще…
Я посвятил его в свой план. Он заходил по кабинету, постукивая кулачищем в стену.
— Селитра! Много селитры! Я найму еще людей, чтобы они счищали ее со стен коровников, найму еще тех, кто будет толочь порох. Нужны еще средства! Да, да, порох я изготовлю, и ядра отолью, это просто, даже очень просто! Но пусть только
— Как раз работаю над этим, — заметил я скромно. Он кивнул, взгляд налитых кровью бычьих глаз сообщил — верит мне, верит, что смогу, сумею… Мне верят почти все приближенные, я каким-то образом умею вселить в них веру в победу, а значит, нет у меня права их разочаровать.
Я рассказал ему о крипте, пригласил в воскресенье на коронацию. Глаза его вспыхнули, руки — дрогнули. Как и большинство ученых, он был лишен мистических предрассудков, и сполна разделял мою идею: использовать все средства для победы.
Брауби показал мне, как снаряжать пистоль: под его руководством я засыпал порох на полку и в дуло, забил туда пыж и пулю. Алхимик довольно рыкнул, чуть ли не дым из ноздрей пустил, и, получив еще денег, отбыл.
— А пистоль? — спросил я в спину.
— Это вам, господин архканцлер… Подарок! Если держать заряженным в шкатулке — порох с неделю не отсыреет. Пусть будет у вас полеживать… На всякий разумный или не очень разумный случай!
Тоже считает, что я не слишком выдающийся фехтовальщик. Ну, что ж, пусть огнестрел хранится у меня.
Принесли обед. Готовили теперь из проверенных продуктов, под надзором Алых, повара пробовали блюда, будь там яд — они загремели бы на небеса в первую очередь. Блоджетт лично, явно довольный, внес глиняный кувшин, из носика которого курился ароматный пар.
— Это что? — спросил я. Из кувшина пахло горьковато-сладким, дымным.
— К-компот, ваше сиятельство г-господин архканцлер! Помните, вы когда-то просили…
— Без овсяной крупы?
— Что вы, господин архканцлер, все как вы хотели! Поскольку с-свежих фруктов и ягод сейчас не достать, а моченые на компот не годятся, мы отыскали в парке Варлойна несколько старых яблонь, слив и груш-дичек, с неосыпавшимися, усохшими на ветвях прошлогодними плодами! И вот мы их бережно соб-брали, отмыли, почистили, замочили и как следует отварили, добавив м-меду!
Он лично, раскрасневшись от удовольствия, налил мне в серебряный кубок страшное зелье.
Ну и что ты будешь делать?
Я отпил горьковато-вяжущий отвар, едва не закашлялся, похвалил от души, заменив матерные выражения на цензурные, радостные. Послевкусие во рту напоминало о детстве, когда я на спор сжевал ветку полыни. Такой «компот» следовало подавать алкоголикам с похмелья. Наверняка, прямо с косточками его варили.
— Прекрасный компот! — молвил Блоджетт с энтузиазмом.
— О да, — сказал я, тайком вытирая слезы.
— Не много ль меду?
— Нет, в самый раз.
— Мы н-набрали изрядный запас слив, яб-блок и груш, и компот теперь часто будем готовить!
— О нет, нет, старший сенешаль! Только раз в месяц! Таков обычай того мира, откуда я прибыл… Старый мистический обычай… Компот в моем мире пьют перед важными событиями, перед боем, например… как отвар мухоморов.
— О, это сакральный отвар! Понимаю, п-понимаю! — Блоджетт откланялся, деликатный старик. Но и хитрый.
К середине обеда прибыл Вейл Айордан. Поскольку я велел проходить днем в любое время, он, не стесняясь, подсел к столу и разложил свои бумаги. Затем, осторожно потянув носом, отодвинул подальше кувшин с компотом.
— Лечебное зелье, господин архканцлер?
— Напиток для сильных духом. Но ближе к делу. Рассказывайте.
Человек Айордан был ушлый, раньше знал все ходы и выходы из Варлойна, имел касательство и к бухгалтерии дворца, за что и пострадал. Он сразу взял быка за рога, сказал, тряхнув косматой бородой:
— Ведомости получаемых доходов — вот. Затратные ведомости — вот. Поварская часть, конюшни, кастеляны, уборщики разные, кузнецы, слесари, ремонтники, зоосад, маги, даже палаческий корпус и, конечно, придворные художники и поэты… Все у меня здесь. Расходы, конечно, ужасны, и их безболезненно можно урезать не вдвое даже, втрое. Основная статья расходов — нужды имперского дома. Содержание принцев, принцесс и самого Растара. — Он покосил на меня хитрым глазом из-под нависшей мохнатой брови: — Поскольку ныне из официальных Растаров остались лишь вы, господин архканцлер, мы все урежем безболезненно, и высвободим, таким образом, огромные суммы… Однако суммы эти надо еще привезти на казенный двор, откуда их …
— Я начал этим заниматься вплотную.
— Очень хорошо. Еще момент. На принцев Хэвилфрая и Мармедиона были выведены… хм, как бы это сказать… некие способы добычи денег… не вполне законные.
— Аферы, — сказал я, хотя на языке вертелось привычное земное — «схемы».
— Да-да, аферы, да не прогневаетесь вы на оскорбление правящего дома.
— Бросьте, Айордан, вы знаете, что не прогневаюсь. Рассказывайте. Режьте по-живому, ну?
Он вздохнул, до сих пор не веря, что можно вот так запросто пройтись по ненавистным Растарам — и ничего ему за это не будет.
— Аферы очень простые. Принцы числятся попечителями сиротских приютов, домов инвалидов, общественных больниц Норатора и тому подобного. Под попечение высочайшей фамилии отпускаются как средства из казны Норатора, так и средства, добровольно пожертвованные купцами, богомольными людьми, и неравнодушными дворянами.
— Добровольно ли?
— О, господин Торнхелл, ваше сиятельство… Разумеется, многие жертвуют деньги, дабы заслужить внимание членов правящего дома, иные — от чистого сердца, а кое-кого напрямую к этому принуждают… Свет Ашара, через принцев пропустили огромные суммы!
— Которые осели в карманах ушлых людей.
— Увы, ваше сиятельство. Да еще по рассказам знаю, что нынче до приютов и прочих богоугодных мест добираются лишь жалкие крохи, а в иных местах уж никаких приютов и домов умалишенных вовсе нет. Был дом умалишенных — стала игровая контора «Орлиный приют». И так повсеместно!