Евгений Шепельский – Война (страница 49)

Кто бы говорил о подлости…

Я ухмыльнулся, развел руками.

— Это так.

— Я убью тебя!

— Свежо! Внезапно! Неожиданно! А что потом? Вы в осаде.

Она извлекла клинок до середины.

— Ты! Ты пришел сюда сам! Сам! И я могу… ты не понимаешь, с кем связался! У меня в Нораторе — больше тысячи солдат! За стенами порта — восемьсот солдат и еще тысячу я соберу за три дня! Я убью тебя, а мои люди снаружи вынесут ворота и убьют всех, кто будет им мешать!

— В таком случае весь город против тебя ополчится. Я об этом позаботился. Свежий номер моей газеты выйдет уже сегодня… Он уже готов и ждет своего часа. Если я не выйду отсюда — газету раздадут народу. В новом распространении черного мора будешь обвинена ты и твоя Гильдия. Думаю, все имущество Гильдии разграбят, вас — уничтожат. Ты ведь знаешь, что в Нораторе Гильдию ненавидят. А городское ополчение — вещь страшная… И даже две тысячи солдат его не сдержат. Твоих близких — если они у тебя есть — найдут и предадут смерти. Ты станешь изгнанницей, беглянкой, вернешься в Санкструм — будешь парией. Плохо, когда тебя смертельно ненавидит целый город, а?

Она думала. Ровный безупречный лоб исчеркали морщинки.

— Я возьму тебя в заложники! Запытаю. Ты скажешь, где газетный склад! Прикажу уничтожить газету!

— Ерунда. Чумной труп видели все. В том числе — твои солдаты. Ты, конечно, прикажешь им молчать, но это не поможет, и ты это знаешь. А мои люди позаботятся, чтобы слухи о твоей вине разнеслись по всему Норатору и без газеты.

Тонкие нервные пальцы с золотыми ногтями теребили рукоять меча. Меча вполне рабочего, не парадной цацки. Выхватить, пырнуть — дело двух мгновений.

Мой затылок вспотел, гулко стучало сердце. Я снова извлек монетку, подбросил: орел. О, как бы я удивился, выпади монета решкой.

Шрам на правой щеке Аниры — будто кот полоснул когда-то когтем — стал алым, мне показалось — вот-вот набухнет мельчайшими капельками крови.

— И все-таки… я могу тебя убить!

— Безусловно.

— И ты не сможешь… Ничем не сможешь…

— Я — нет, но Морская Гильдия… это твой ребенок… Она будет уничтожена.

— Ты сказал — есть шанс. Что ты намерен делать… И чего ты хочешь?

Отрицание. Торг. Принятие. Классика человеческого поведения, черт подери! Прошлый мир, в котором она была огромной величиной, разлетелся на мелкие куски. Можно сказать, Аниру Най оглушили.

Теперь главное не передавить. Ее может переклинить, она упрется, и тогда дело закончится большой кровью. И моей смертью. Я облокотился о кованую спинку кресла.

— Гильдия останется. Вы будете торговать, как и прежде… На общих основаниях.

Тонкие брови сложились домиком:

— Ты не хочешь моей смерти? Но заинтересован в моем падении?

— Ты всегда сможешь подняться. Слишком много дворян уничтожено. Страна обескровлена и я не хочу новых смертей. — Я мог бы добавить, что она дрянь, но умелый и жестокий управленец. Стране нужны и такие люди, особенно в период восстановления после войны, и особенно во время войны, и желательно, чтобы эти люди были на моей стороне. — Я даю слово будущего монарха: я не стану препятствовать твоей законной деятельности. Ты и Морская Гильдия будут работать… в общем ряду, на общих основаниях. Мир уже не будет прежним и таких легких денег уже не будет. Но ты сможешь жить, торговать, плести интриги… и даже отомстить мне при горячем желании.

Что-то изменилось в ее лице, взгляде, что-то сдвинулось после моих слов.

— Ты совсем другой, крейн… не такой, как в прошлый раз.

Это она имела в виду нашу беседу в шатре Таренкса Аджи.

— Тогда я был растерян и наивен. Теперь набрался опыта.

Ее голос дрогнул:

— Кто ты и зачем… Я могу дать тебе деньги! Много денег!

Торг. Скучный торг.

— Деньги не моя цель. Есть цель более достойная.

— Какая же?

— Спасти страну.

Она запрокинула голову и истерически рассмеялась.

— Крейн… ты… безумец! Я знаю, что Варвест грядет! Все думают, ты хочешь бежать… — Ее глаза безумно сверкнули. — Все думают, что ты хочешь бежать!!! Но ты не хочешь! Ты…

Я кивнул. Она быстро выхватила со стеллажа бутылку, поставила на железный стол два серебряных кубка, наполнила дрожащими руками до краев розовым, дурманно пахнущим вином и быстрыми глотками опорожнила свой кубок. Я взял другой кубок, немного отпил. Вино было терпким, очень вкусным. Сладким.

— Ничего ведь у тебя не выйдет! — выкрикнула она азартно. — Ты даже преступников освободил биться за тебя, теперь я поняла! Все думали — ты освободил их за взятки! Не верь им, они разбегутся!

Торг. Все еще торг. Уговаривает, воздействует логикой. Да, в истории был прецедент, когда китайский император Ван Ман освободил преступников, чтобы они хватали ему каштаны из огня в борьбе с восставшими крестьянами. Преступники разбежались. Ван Ман проиграл все сражения, его убили.

Я сказал с легкой улыбкой:

— Мои преступники — идейные. И один сейчас держит порт со стороны Оргумина.

Пальцы с золотым лаком сомкнулись вокруг горлышка бутылки.

— Три корабля Адоры! Ты сжег их!

Я скромно кивнул.

— Я готов к войне куда лучше, чем ты можешь представить, Анира. Намного лучше.

У нее был, все-таки, недюжинный ум. Она мгновенно просчитала варианты.

— Тебе нужны мои корабли, крейн! Тебе нужен мой флот! Мои корабли! Черт тебя дери, пришелец, тебе нужны мои корабли!

— После моей победы флот будет тебе возвращен. За потопленные корабли выплачена компенсация.

Она тряхнула головой, поставила бутылку на место. В глазах разгорался странный огонь.

— Чего ты хочешь конкретно? Еще — чего ты хочешь?

Вместо ответа я снова достал монетку и подбросил. Орел. Сегодня мне просто безумно везет.

— Ты прикажешь всем своим людям сложить оружие. Ты и твои люди останутся здесь до начала войны. Не бойся, она начнется вскоре. У меня еще больше недели в запасе. Все твои люди — кто согласится, конечно — войдут в мою армию. После войны сможешь их забрать. Порт — мой. Порт принадлежит короне. Отныне здесь будет свободная торговля.

Она повернулась лицом к стеллажу, ко мне спиной. Я видел, как под камзолом ходят лопатки.

— Зачем тебе возрождать гнилую династию, крейн? Она потеряла уважение у всех дворян. Отпрыски Растара — и Хэвилфрай, и Мармедион — жалкие вырожденцы, марионетки, тупые, напыщенные, надутые спесью вши.

— Однако покойный Таренкс Аджи… — проронил я, и увидел, как она дрогнула всем телом. О-о, вот это интересно. Я вывел ее на эмоции, и она не смогла сдержать дрожь при упоминании… Значит, Таренкс Аджи — уцелел, но где-то затаился. Выжидает, сукин кот, плетет интриги! — Покойный Таренкс Аджи и ты… вы делали ставку на одного из вырожденцев…

Она резко повернулась, лицо собранное, жесткое, но в глазах все еще странный блеск, и — сомнения.

— Мои планы давно изменились! Ты подрезаешь мне крылья, крейн Торнхелл! Уничтожаешь мою армию, а ведь она нужна не просто, чтобы держать в покорности моих конкурентов! Недавно… — Она потерла свежую ссадину на подбородке. — Наши сухопутные караваны в Норатор регулярно атакуют дэйрдрины. Нам приходится разбираться. Недавно я разбиралась с этим лично. Ты подрезаешь крылья не только мне. Всей теперешней торговле. Ты слышал про Таскера Ройдо?

— Нет.

— Он из простых горожан Китраны. Он лютый. У дэйрдринов он правая рука прозреца. Вздумал обложить данью наши караваны… — Она снова потерла ссадину. — Опрометчивое решение. Итак, ты уничтожишь мою армию. Торговые пути окажутся парализованы. А дэйрдрины все сильней. Они намного сильней, чем ты можешь представить, Торнхелл! Подумай, что случится с торговлей?

О, уже не крейн, уже называет по фамилии. Прогресс!

А насчет дэйрдринов, решивших заняться банальным рэкетом, я, конечно, не имел представления. Но я имел представление о том, что вынимать кирпичики из стены власти Санкструма надо очень аккуратно, чтобы стена, чего доброго, не завалилась на тебя самого.

— Норатор переживет кратковременное падение торговли, Анира. Ну а когда начнется война — я смогу разделаться с дэйрдринами, ибо у меня… — я сделал значительную паузу, — у меня имеется новое, могучие оружие.

Ее брови взметнулись в немом вопросе, но я покачал головой — мол, нет, не скажу, военная тайна. Она хмыкнула.

— И, конечно, войну ты намерен закончить быстро?