Евгений Шепельский – Война. Том 2 (страница 6)

Она смирилась.

Шутейник ждал меня посреди улицы, узнал, махнул рукой. Из-за поворота выглядывал угол дядюшкиной брички. Сам Бантруо Рейл озадаченно вспенивал кровь сапогами, будто надеялся отыскать на дне кровавой реки золото или еще что-нибудь ценное.

Странная реакция.

От вида кровавой реки меня начало мутить. Амара вполголоса материлась.

Шутейник подбежал, захохотал безумно.

— Это же краситель! Кто-то извел немало золота, чтобы наколотить несколько бочек покрашенной в кровь водицы!

Бантруо Рейл приблизился, сказал размеренно:

— Обычный краситель из коня Марены. А может даже и кармин, из кермеса, то бишь дубовых червецов, привозной, ибо у нас его нет. — Он криво улыбнулся. — Я прямо и не знаю, сколько золота на это извели, господин почти император, но извели — немало! Видите? — Он махнул рукой за спину. — Спускают по Скотской, которая Радостная… И течет все прямиком на храмовую площадь, в толпу, под ноги… Может и с других улиц спустили… Не ведаю. — Владелец газеты выругался злобно, понимал уровень провокации.

Мой гаер вдруг нагнулся, попробовал краситель на палец.

— А ведь водица-то соленая. Кто-то соли в нее подсыпал. От крови спервоначалу и не отличишь. Понимаете, мастер Волк? Аккурат к вашей коронации… реки крови… это вот все…

Он разразился неистовой бранью.

Я понимал уровень идеи.

Кровь под ноги, и вопли провокаторов в уши… Кто придумал, интересно? Неужели Сакран и Армад подсуетились? Сложновато теперь будет поднять горожан против экспедиционных корпусов Адоры и Рендора… Или, возможно, это Ренквист? Хочет отомстить мне лично вот таким изощренным образом? Либо же это клир Санкструма? Знают, что брат Литон прочтет речь о реформации, и не хочет, и боится…

Пару бы пулеметов сюда… и разодрать свинцом толпу врагов, чтобы они превратились в кровавые остывающие кляксы…

Злобные мысли всколыхнулись и пропали. То грезы, а впереди — страшная реальность. Тут рубят мечами и топорами, а копья оставляют в теле огромные дыры. Но моя миссия — любыми путями постараться избежать безрассудной жестокости… Любыми путями — избежать!

Я кликнул вестового, велел снарядить по несколько человек в разных направлениях и ловить провокаторов вокруг прихрамовых улиц и в толпе у Храма, ибо вычислить тех, кто орет «Реки крови! Реки крови!» проще простого. Беда, что эти провокаторы могут зарядить толпу.

Но что делать с этой подкрашенной водицей? Народ ведь ее видит? И делает выводы… Буквально через час я уже буду императором, и поведу толпу вооруженных горожан к пристаням. Но реки крови могут сломить дух любого, воспитанного в суевериях человека…

Я подозвал депутата от гильдии трактирщиков.

— Нужно вино!

Он поднял рыжие валики бровей.

— Бутылка?

— Сотня бочек. Есть еще то, которое у меня купили?

Он подумал, с опаской глядя под ноги.

— Сотня наберется, это ежели ко всем моим знакомцам из трактиров разных обратиться.

— Покупаю все красное вино, какое у вас есть! Все! Не менее сотни бочек! Полчаса вам на доставку! Счет — лично мне в руки!

Я кратко описал ему ситуацию. Он самолично попробовал краситель на вкус и сморщился. Затем — понял и умчался. Трактирщики, вообще, не дураки ребята.

— Шутейник!

— Да, мастер Волк?

— Срочно извлекай из толпы своих студиозусов.

— Сделаю. Зачем?

— Новое задание — пусть перебивают выкрики толпы такими словами: «Вино жизни! Вино жизни!». Понял? Быстрее! Вперед!

Амара взглянула на меня с крыши. Покачала головой. Цыкнула.

«Держись, милый господин!» — сказал ее взгляд.

«Держусь!» — так же молча ответил я.

Лошади не пугались красной воды. Мы двинулись по кровавым лужам, разбрызгивая живые рубиновые капли.

Впереди, как и в прошлый раз, выросла громада Храма Ашара. Двузубая звонница, и огромный, тускло красный фасад с тройным рядом белоснежных мраморных скульптур на фасаде.

Солнце разбрасывало пригоршни света, и в его сиянии мы выехали на площадь. Балконы окрестных домов забиты людьми, толпа перед нами плотная, литая, глухо шумит, слышны выкрики провокаторов. Вижу с высоты седла бесконечную череду вытянутых арок и колонн по краям площади, над ними — балконы в несколько этажей. На каждом балконе — люди.

Вот оно, место истины. Вот она, моя судьба.

Еще триста метров, и я стану императором Санкструма.

Глава 5

Мы направили лошадей в толпу. Толпа шумела. С утра еще моя газета наделала шума известием о снижении подушного налога, необыкновенно воодушевив народ.

Сердце рвалось из груди не только у меня, я чувствовал как могучими толчками бьется сердце Ласточки.

Согласно традиции, коронация и отречение монарха происходят на площадке у входа в Храм.

Колокола вели тревожную песню.

Время, кажется, истекает…

Я осмелел, послал лошадь перед каретой быстрым шагом. На крыльце Храма Ашара царила суета. Там собралось не менее двухсот человек, накидки Алых яркими пятнами виднелись с одной стороны. Это, понятное дело, очаг сопротивления Блоджетта. Посредине крыльца, нависая над последней ступенью лестницы, спинкой к огромным дверям, ведущим в Храм, — Каменный трон, добытый по случаю из крипты Храма Ашара. Трон был серый, массивный, составленный, как я узнавал ранее, из надгробных плит древних королей — тех, что правили этими землями еще когда Санкструмом и не пахло. Таким образом, народу демонстрируется преемственность поколений, мол, старое перетекает в новое, но традиции все равно чтут, и все такое прочее. Не слишком приятно короноваться на эдаком троне, понимая, что сидишь на могильных камнях, но традиция есть традиция, и в данном случае я ей последую.

На троне восседает намазанный белилами сукин сын — мой двойник. Голубой жюстокор прилагается. Я подогнал Ласточку ближе. Двойник сидел под конвоем крепких парней из числа приверженцев Омеди Бейдара. Сам кардинал суетился неподалеку, размахивая курильницей и что-то выкликая. Ага, уже читает литургию. Всякое посвящение в монархи, а равно и отречение сопровождается литургией, это незыблемый протокол Санкструма, имеющий очень много сходного с протоколами земного Средневековья. Я увидел неподалеку Блоджетта. Он и Алые стояли за тройной цепочкой гвардейцев Храма, которые перекрыли путь к Каменному трону. Гвардейцы Храма, напомню, персональные телохранители высшего клира Санкструма, прибывшие прямиком из Адоры. Их немного, но они крайне опытные и умелые бойцы. Таким образом, справа собрались мои приверженцы, а слева — приверженцы Сакрана и Армада, то есть клевреты Варвеста, конечно. Дворяне и сановники, занимающие нейтральную позицию, толпились внизу лестницы. Я увидел там Таленка, еще кого-то из знакомцев, и даже, на удивление, закрытый раззолоченный паланкин с Баккаралом Баем и, вроде бы, носилки, на которых возлежал перемотанный бинтами бык — Трастилл Маорай. Капитан Крожак Дорри неподалеку, а рядом с ним, вроде бы, мадам Гелена, владелица достопамятного борделя…

В руках Блоджетта порфира — золотистая мантия, подбитая драгоценным мехом. Одна из драгоценных регалий, которую возлагают на монарха во время коронации. Ага, отвоевал ее, выходит, не отдал прихвостням Сакрана и Армада. Корона, видимо, тоже у Блоджетта. Но для отречения корона не нужна. После литургии мой двойник сам громогласно отречется от престола при всем честном народе, повинуясь вопросам кардинала, и этого будет достаточно.

Бейдар вел песнь, размахивая кадилом. Несколько кардиналов подле Каменного трона вторили ему. Церемониал явно близился к завершению. Сакран и Армад черными пятнами выделялись в толпе позади Каменного трона. Подъехав ближе, я увидел, что белила на лице моего двойника расчерчены дорожками пота. Губы его тряслись. Подкрашенные глаза бессмысленно вращались. Понимает, что после абдикации его ждет Дирок и скорая смерть от какой-нибудь случайности. Ну, скажем, подавится вишневой косточкой — с кем не бывает, правда?

А где брат Литон? Ага, во-он в толпе у подножия лестницы, справа. Там серые рясы монахов — приверженцев Новой церкви. И в толпе на площади их много, стоит только окинуть внимательным взглядом… И у всех — оружие. Мощная сила. Там же в толпе — некоторые мои дворяне из Великих, которые сегодня составят костяк сопротивления экспедиционному корпусу Рендора на речных причалах. Затаенно блестит оружие. Ждет своего часа. Ждет моего сигнала.

На лестнице тоже толпятся сановники, вижу послов малых королевств, и это радует — они не заняли ни правую, ни левую сторону, они просто смотрят и выжидают.

Вблизи Каменный трон напоминал, скорее, пыточный агрегат. К такому привязывают ремнями, чтобы пациент не дергался, пока ему будут вгонять иголки под ногти. Высокая спинка, украшенная руническим письмом, нависает над головой моего двойника. В углубления рун втерли свежую золотистую краску, и теперь письмена сияют под лучами яркого солнца.

Литон, Шутейник, Блоджетт, Амара. Остальные мои приверженцы на местах более важных, там, где сегодня разгорятся самые опасные схватки новой войны.

Шум толпы перерос в рокот. Я слышал выкрики про кровь и вино.

Я спешился, ловко удержав равновесие и едва не потеряв шлем. К счастью, крашеная вода не успела натечь до подножия, а то совсем бы весело было… Алые тут же начали собираться вокруг меня. Литым кулаком из тридцати человек мы двинулись к подножию Храма. В толпе клевретов Варвеста началось шевеление, Сакран и Армад как два грифа склонили шеи, переглянулись. В их понимании я был уже мертв, им ничего не стоило опасаться кроме, может быть, каких-то потуг моих друзей не допустить отречения актера.