Евгений Шепельский – Воспаление колец (страница 64)

Галоген, нарядившийся в легкую кольчужную рубашку, скакал на дальнем родственнике Канифоли, олене по кличке Выкидыш, и быстро вращал над головой тяжелый томагавк предков. За Вождем, вздымая волну желтой пыли, катилась грозная оленья лава.

— Айл би бэк, — туманно намекнул набздул, развернул колымагу и уехал на равнину.

Но он опоздал. Рахитанцы как нож в масло вошли в боевые порядки врагов. Замелькали томагавки, взметнулись фонтаны крови, чморки задергались на копьях; их отрубленные головы летали над равниной, как ядра. Олени злобно кусались и вспарывали троллям животы, наматывая их кишки себе на рога. Южные карлики тонко верещали и падали на колени, а олени били в их сутулые спины окованными сталью копытами так, что хребет проламывал грудь и выходил наружу блестящим от крови.

...Мрак расползался на клочья, как гнилая тряпка. Там, где прошли рахитанцы, остались горы мертвых тел. Искореженные, потоптанные копытами трупы напоминали поломанных кукол. Оскаленные рты с окровавленными зубами, разбрызганные, похожие на чью-то рвоту мозги, сизые кишки как клубки слепых змей... И все это — еще горячее, курится легким дымком. И воняет. Не смешно? А что смешного в войне, вашу мать?

Гм, занесло. Извините. Итак...

Галоген лично ворвался в штаб южных карликов и ножом для чистки яблок зарезал их вождя Большого Бяка. Потом он отпилил ему голову и, насадив ее на копье, с торжествующим ревом проделал круг почета вокруг Унас-Материта.

Потом он объехал Унас-Материт еще шесть раз, подбирая выпавшую из кармана мелочь. Это кончилось для него плачевно. К Вождю подкатил набздул-главарь с бейсбольной битой в руке. Он всего разок хватил Галогена по черепу, и Вождь Рахитана вылетел из седла, рассыпав найденные копейки. Хихикнув, набздул спрыгнул с адова коня и вразвалочку направился к Галогену.

В этот миг Галоген пришел в себя и с трудом приподнялся на локте. Сквозь кровавую пелену он узрел знакомые черты дочери: по-прежнему в облачении воина, с бородой, она втихаря обшаривала трупы чморков, милосердно приканчивая раненых ножницами из маникюрного набора. Марси с плотно набитым рюкзаком топтался на подхвате.

— Деточка! — тихо позвал Галоген. — Э-Витта, на помощь!

— Че? — подняла голову Э-Витта, рассеяно обтирая бородой мокрые от крови руки. Заметив набздула, она, не говоря ни слова, выдрала у Марси рюкзак и помчалась к Унас-Материту.

— Э-Витта! — в полный голос позвал Галоген. — Спасай папу!

— А пошел ты в задницу, — крикнула дочь, не замедляя хода. — Старый кобель! Что, допрыгался, мужской шовинист? Вот, теперь отольются тебе слезы моей матери, гнусный изменщик!

— Стерва! — крикнул Галоген ей вслед, но тут набздул взмахнул битой, и Вождь Рахитана приказал долго жить.

— Вай-вай-вай! — зарыдали рахитанцы. Их ряды дрогнули, а вовремя подтянувшийся резерв чморков ударил по рядам с силой, усилив удар натиском (не пугайтесь, ребята, это такой каламбур).

И тут повелитель набздулов допустил ошибку. Вместо того чтобы развивать и закреплять успех, он помчался за дочерью Вождя. Нет-нет, его интересовал не секс. Он хотел отобрать мешок с золотом.

Объехав Э-Витту по широкой дуге, набздул загородил ей путь.

— ХА-ХА-ХА! — страшно захохотал он и брызнул огнем под ноги Э-Витты.

— ХО-ХО-ХО! — рассмеялись набздулы.

Хихикнув, главарь указал костлявым пальцем на рюкзак.

— Это мое немножко будет, — насморочным голосом произнес он.

Дева Рахитана сорвала бороду, сбросила шлем и гневно тряхнула волосами.

— Не смей касаться моего приданого, ублюдок! — крикнула она. Выхватив окровавленный меч, валькирия метнула его в набздула как копье.

Меч угодил в дуло огнемета и со страшным звуком «СКРРРАГГ!» взрезал его с двух сторон как картонку.

Набздул дернул шеей. Острие меча вышло из его затылка; лезвие дымилось, словно его облили кислотой.

— ПШ-Ш-Ш-Ш...

Резко запахло пропаном. Набздул начал раздуваться, как резиновый мяч. Дрожащей рукой он попытался извлечь клинок, со скрежетом вращая его за рукоять, но тут... чиркнула спичка, и бесстрашный хрюкк по имени Марси, подобравшись сбоку, швырнул в набздула... Ох! Самый настоящий файербол! Тьфу ты, хераболл, или что там получается у наших аффтаров фэнтези. Точнее — скомканный и подожженный носовой платок, который хрюкк не стирал с момента выхода из Пофигшира.

И грянул взрыв!

Столб малинового огня взметнулся до небес, Марси и Э-Витту разбросало в стороны. Через миг вокруг них начали падать кровавые ошметки и разные блестящие детали от Дарлея Хэвинсона.

— Чпок! Чпок! — упали на землю две конфорки.

— Блямс! — свалилась на Полудурскую равнину набздулья голова.

Набздулы в небесах растерянно заклекотали. Ободренные рахитанцы вновь перешли в наступление. В этот миг со стороны Надуина послышались воинственные кличи. То кричал Элерон, отказываясь платить за парковку огромной баржи. Наконец, придавив жадных парковщиков, рухнули огромные сходни, и на равнину устремилась масса красноглазых, тощих и небритых индивидуумов в полосатых пижамах. Это были друзья Элерона, хронические алкоголики, с превеликими опасностями вызволенные им из санатория «Гора Утренней Свежести».

— Портвейн привезли! Портвейн привезли! — завопили они, и до того страшен был их клич, что чморки попятились.

Свежие силы ворвались во вражьи ряды, сминая их и круша. Гнивли и Лепоглаз бежали позади алкоголиков и взбадривали их пинками.

Из Материта ударило ополчение. Атаку возглавлял Гнусдальф в перепачканном коллекторной грязью бронежилете. Он припаял хотьбыхныр к концу толстого стального прута и — хрясь! хрясь! — крушил булавой вражьи черепа.

— Трах-тибидох? Я вам покажу трах-тибидох! — озлобленно бормотал он, встряхивая бородой.

Набздулы были деморализованы. Поливая равнину слезами отчаяния, они отступили к Парад-Дуру.

Орды Цитрамона смешалась, вражины обратились в бегство, но за их спинами была река... и армия алкоголиков, а с боков напирала масса рахитанцев, расстроенная смертью Галогена. Врагов взяли в клещи и начали уничтожать.

Гнусдальф как полоумный носился по полю, ставил чморкам подножки и сокрушал их черепушки хотьбыхныром. Гнивли киркой выбивал вурдалакам мозги. Лепоглаз пускал в гущу зомби реактивные стрелы. Опупин, войдя в раж, дубасил карликов «Тьмой колец» и едва не убил Марси, который затесался в ряды карликов, ловко обшаривая их карманы. Совершил поступок беззаветного мужества Элерон: он вынес с поля боя генерала Дауна, и даже снял с него золотую цепь, чтобы полководцу было легче дышать. Ополчение, разделенное на роты во главе с домохозяйками, отлавливало вражин сетями. Крики домохозяек разносились над Полудурской равниной, вселяя ужас в сердца захватчиков: «Вася, лови того, с одним глазом: он пожирней!», «Сидор! Загоняй вон того адвоката! Он шерстистый, как раз мне на воротник!», «Коля, я же сказала, котлеты будут вечером!», «Петровна, ты это что, за моим ухлестывать, а?» Алкоголики бешено дрались голыми руками; Элерон пообещал им бесплатную выпивку в случае победы. Рахитанцы умерщвляли троллей и посредством трофейных мясорубок делали из них фарш прямо на поле боя.

Наконец знамя победы взлетело над дворцом Заместителя. Победители кричали разную чушь и целовались. Из Материта, рыдая от наплыва чувств, выбегали менты, чинодралы и эсгэбэшники. В руках их были мешки, саквояжи и авоськи — ведь поле боя было усеяно трофеями. Но опричники Гнусдальфа быстро затолкали трутней обратно в город. Маг влез на дохлого тролля и во всеуслышанье, весело помахивая только что снятым с чморкского маршала бриллиантовым орденом, объявил, что все трофеи будут национализированы, и что каждому достанется в соответствии с его заслугами.

Так окончилась великая Битва на Полудурской равнине. Мрачная пелена быстро разошлась, и все увидели желтое солнце и голубое небо.

Трупы врагов сплавили вниз по течению Надуина, павших героев похоронили с почестями, пролив над их могилами немало слез.

Да, много славных витязей не вернулось с поля брани... Дристан Волосатый со всей полевой казной чморков уехал в неизвестном направлении. Оглоблей насмерть придавило князя Долдона. Погибли шурин Галогена Мозгляк и его брат Рахит. Господина Хряка Полинявшего, приняв за свинью, закололи рахитанцы. Погиб лютой смертью (его ущипнула за зад троллица) смелый витязь Бурлак. Известный богатырь Бугай в одиночку, голыми руками схватился с троллем и геройски погиб, ибо тролль по случайному совпадению оказался чемпионом по армрестлингу.

Но более всего скорбели о павшем Галогене. Тело Вождя залили резиновым клеем и на быстрых оленях отправили в фамильную усыпальницу.

— Великий Галоген сколупнулся, — утирая слезы, произнес Гнусдальф. — Но хватит скорбеть! Я сообщаю вам, что мы одержали победу! — Грянуло троекратное «Ура!», но маг движением руки призвал к вниманию. — Но это не конец войны! Это еще не все! Завтра мы бесстрашно двинемся на Мордорван и всыплем по первое число Цитрамону! Мы сметем его фатерланд с лица нашего милого, скромного Среднего Хреноземья! Мы уничтожим семя зла и прославимся в веках! А кто не пойдет с нами в Мордорван, того мы зарежем!

— Но... Гнусдальф! — вскричал Элерон, чьи хрупкие плечи бережно обнимала Э-Витта.