Евгений Шепельский – Воспаление колец (страница 50)
К воротам была приклеена бумажка с пугающим объявлением: «ВНИМАНИЕ, РОЗЫСК!» Маг не удивился, обнаружив под объявлением свою физиономию. Ухмыльнувшись, он щелкнул портрет по носу и постучался в ворота. Тут же в воротах открылось маленькое окошко, и рожа с подбитым глазом выдала:
— Сорок семь! — и захлопнула окошко.
— Я что-то не врубился, — подошел к магу Гнивли. — Чего сорок семь?
— Монет сорок семь, — пояснил Гнусдальф, стряхнув с куртки гнома невидимую пылинку. — Чужаков пускают в Купорос только за деньги. Кстати, оглянись: метрах в ста от ворот ты посеял свой кошелек.
Гнивли ахнул и умчался на поиски. Проводив его насмешливым взглядом, Гнусдальф вытряхнул из рукава смокинга гномий кошелек и расплатился с привратником.
Внутренний двор зарос лебедой и сурепкой. Стены дворца облупились, запыленные окна были украшены гирляндами паутины. Под крышами башен урчали голуби. На флагштоках вяло трепыхались линялые флаги с изображением скачущего оленя.
Неподалеку от ворот двое рахитанцев в соломенных шляпах копали силосную яму. Еще трое сидели у ямы и лениво спорили, кому идти за бутылкой.
Гнусдальф оглянулся кругом и тяжко вздохнул:
— М-да, вот что происходит, когда в государстве истощаются залежи нефти, а экономика как была говно, так и осталась.
— А много было нефти? — спросил Элерон.
Гнусдальф кивнул:
— Хватало... Эх, какие дискотеки я устраивал в Купоросе! Вот здесь, во дворе, был главный танцпол. Музыка, девушки, текила, сигареты, ЛСД... А вон там у нас был Вагончик Любви. Там, так сказать, уединялись влюбленные... М-да... А Галоген тогда здорово зажигал! Раз так нажрался, что устроил стриптиз прямо во дворе... напугал девчонок... Эх, прошла моя молодость!
Поручив оленей заботам привратника, путники направились к дворцу. Гнивли догнал их на пол пути. Уши его покраснели, из глаз сыпали искры. Сжав кулаки, он подступил к Гнусдальфу, открыл рот и... маг ловко засунул в его глотку кошелек.
— Вот и нашлась пропажа, — ласково улыбнулся он. — Представь, он валялся у меня под ногами! Ничего не говори! Мне достаточно благодарного блеска твоих глаз!
Элерону привиделось, что из ушей Гнивли повалил пар.
Чародей подвел компанию к грузовому лифту — грубому сооружению в виде широкой платформы, обнесенной металлической сеткой. Посредине платформы располагалась лебедка; толстый канат тянулся от нее к балкону, который находился метрах в пятнадцати над землей. Лифт охранял маленький косоглазый гвардеец, задумчиво игравший сам с собой в «дочки-матери». При виде Гнусдальфа он побросал кукол и с воплем «Шаман! Шаман!» повалился ниц.
— Какая-то отсебятина! — пробрюзжал Гнивли. — Не было такого в Трилогии, чтобы лифт... Вон же лестница, елки-палки!
Гнусдальф громко скрипнул зубами.
— Все молчат, а этот вшивый... Ну ладно, снизойду до пояснений! Мы можем, конечно, войти через парадный вход. Но! Во-первых, это банально. Читатели и так знают, что мы попадет к Галогену. Во-вторых, там охрана. Стражники нас обыщут, а персонально мне заглянут в задницу: вот до какой степени я популярен в Купоросе. Верно, Эл-Мер?
Рахитанец кивнул:
— Однако, да!
— Ну вот. А этот лифт доставит нас к коридору, который ведет в личные покои Галогена. Понял, дорогой мой гном? — Гнусдальф окинул спутников взглядом. — Так, кто будет крутить лебедку? Что? Артрит? Колит? Запор? Гастрит? Хорошо. Недавно я выучил новую считалку... — Гнусдальф вытянул палец. — Итак!
— Что? — вскинулся гном. — Я? Фигушки! Это очень тяжело, тянуть вас всех! Я не хочу заработать позвоночную грыжу!
— Гм, — чародей задумчиво поднял к лицу пятерню и сложил ее в увесистый кулак. — Гнивли, дружок, ты имеешь хотя бы малейшее представление о драках на сельской дискотеке? Да? Так вот, позвоночной грыжи я тебе не обещаю, а вот перелом нижней челюсти ты у меня заработаешь!
Гнивли покорно влез на помост. За ним последовали остальные.
Балкон оказался завален пустыми бутылками и связками пожелтевших газет. На провисшей леске сушились чьи-то спортивные штаны и рваная майка-»алкоголичка». Гнусдальф толкнул обшарпанную дверь, и путники вошли в сырой неосвещенный коридор.
— Это типа как это... — сообщил Лепоглаз и выскочил подышать на балкон.
— Общага моряков дальнего плавания, — кивнул Элерон, вспугнув стайку откормленных тараканов. — Только там лучше пахнет. Гм, неужели в Купоросе все коридоры выглядят так?
— Угу, — кивнул маг. — И все названы именем Галогена. Это у него так мания величия проявилась.
— Ого! — подивился Элерон. — А в каком коридоре мы?
— Мы — в Заднем Проходе Галогена, — величаво ответил маг. — В самой начальной его части.
И он двинулся вперед, освещая Задний Проход раскладным посохом, который светил чуть лучше его старой клюки. Проход вильнул несколько раз, и путники оказались в тускло освещенном аппендиксе... тьфу, в тупичке; перед ними была трухлявая покоробленная дверь. Два стражника со скрещенными алебардами застыли перед ней. На двери виднелась табличка: «В ЭТОМ МЕСЯЦЕ ПРИЕМА НЕТ!» Под табличкой висел еще один портрет Гнусдальфа; какой-то шутник пририсовал магу ватную бороду и большой красный нос, сопроводив свое художество надписью: «С Новым годом, однако!»
— Куда? — грозно спросили стражи, направляя алебарды на вошедших. — Мало-мало назад!
Гнусдальф вздохнул.
— Что, не узнаете?
Стражи ошеломленно переглянулись.
— Да он — шаман! — прошептал один.
Гнусдальф показывал им три пальца, прижав большой и безымянный к ладони.
— Ну, теперь можно пройти? — буркнул он.
Стражник слева покачал головой:
— Однако — нельзя! Строгий приказ! Вождь отдыхает!
Чародей сдавленно рыкнул.
— А если... впрочем, не нужно... Хотите еще фокус? Ага! Наклонитесь-ка ближе, друзья! Вот так... Еще ближе! Хорошо! Гм, приготовьтесь, сейчас вылетит птичка!.. Итак... Фокус-покус! — И он столкнул стражников головами.
— Да ты и впрямь научился колдовать! — вскричал Элерон.
Рахитанцы осели у стен. Гнусдальф подмигнул Элерону, шагнул вперед и выбил дверь одним ударом ноги:
— Б-барахло!
— Однако, давно не быть капитальный ремонт! — смущенно пояснил Эл-Мер.
Отряд вошел в зал с низким закопченным потолком. Пыльные окна почти не пропускали света, о воздухе и говорить не приходилось. Вид голых стен навевал тоску. В дальнем конце зала располагался помост, на котором стоял трон, некогда роскошный, а ныне заслуживающий эпитета «срамота». На троне — нога на ногу — сидел старик с лицом закоренелого садиста. Жидкие сальные космы, то ли седые, то ли покрытые пылью, острый кадык, козлиная бородка... Остатками зубов старик яростно глодал жареный олений бок, обильно политый кетчупом.
Чихая от пыли, годами копившейся на полу, герои подошли к помосту. Старец, терзая мясо, не удостоил их даже мимолетного взгляда.
Гнусдальф посмотрел на Эл-Мера:
— У него что, снова меланхолия?
— Однако да!
— И что на сей раз?
— Однако, блохи загрызли его верный оруженосец!
— Действительно, есть повод для печали...
Старик глянул на пришельцев исподлобья и отшвырнул объедки к окну.
— Чего надо? — скрипуче осведомился он, медленно обтирая жирные ладони о толстый шерстяной свитер типа «слепая бабушка вязала». — Вы кто? А? Не слышу! Вы знаете, к кому попали, смерды? Я Галоген Трехрогий, сын Градусника! Непорочный Вождь Рахитана и его окрестностей! Ниц, ниц падите перед грозным Галогеном!
Он вытащил из-за трона костыль, оперся на него и, кряхтя, как ишак, везущий булыжники из каменоломни, встал на ноги. Черная мантия на его острых плечах напоминала сложенные крылья летучей мыши. Глаза были желтые, волчьи. Старик повернулся сплюнуть, и все увидели, что его горбатый нос смотрит в пол заостренным кончиком, как клюв ястреба. Про козлиную бородку я уже говорил, да?
— Грозным буду... — прошептали тонкие, змеиные губы старца.
— Будешь, будешь, — выступил вперед чародей. — Однако ты быстро забыл старого друга, Вождь! Ну-ка, присмотрись, кто я?
Галоген прищурился.
— Из похоронного бюро, что ли?.. — Он поморгал, затем вынул из кармана плаща очки с перемотанными изолентой дужками и водрузил на нос. — А, теперь разглядел! Ты Гнусдальф Побирушник, мой старый знакомый! Ты вернулся и, как вижу, вымылся. Весьма похвально, весьма! И, как всегда, вошел с черного хода, прямо глиста какая-то, а не человек!
Гнусдальф зашипел, словно рассерженный кот.
— Опасно оскорблять того, в чьих руках — мощь богов и нити к спасению от зла! — отчеканил он. — Да, я вернулся! У меня к тебе серьезный разговор! Да, я стал
— Убери отсюда этого придурка! — махнул рукой Галоген. — Опального? Да я его убить хотел! Жаль, не догнал! Знаешь, что я узнал? Он все еще девственник!