Евгений Шепельский – Воспаление колец (страница 15)

— Живой, — кивнул Опупин, протягивая кошелек.

Тут подошел Марси, и все трое пинками растолкали Свэма. Тот резво вскочил и начал бодро всем улыбаться, но глаза его еще долго оставались выпученными, красными и неподвижными.

— Нас нагло обманули! — заявил Опупин, когда неунывающая четверка вновь зашагала по тропе. — Там не было сувениров, а только патлатый старикашка в рваной простыне.

— Явно из дурки сбежал! — сплюнул Марси.

— Ага! Или просто старый гомик — у него и серьги в ушах были. Я, говорит, страшное удохлие! Сейчас, говорит, вы у меня запоете! В моей пещере, говорит, давно капремонта не было. Вот, говорит, вам по ведру извести, начинайте белить стены. А сачков и лодырей, говорит, я буду истреблять на месте.

— ...Ага! И протягивает нам два ведра!

— Но мы не испугались, нет! — Опупин пригладил волосы, стоящие дыбом.

— Конечно, нет! — подтвердил Марси, пытаясь унять дрожь в руках. — Че мы, удохлий раньше не видели, что ли?

— ...И когда удохлие протянуло нам ведра, я схватил камень и ка-ак... — Опупин замялся. — Ну, я дал ему разок по черепу... В общем, я его убил...

— Глянь, что мы нашли в пещере! — Марси выволок из рюкзака толстый, переплетенный в кожу с золотым тиснением книжный том. — И у моего брата такой же!

Фордо скосил глаза на название.

— «Тьма колец, или Пляски на костях ВК. Сочинение Кольки Пергидрольки», — прочел он и тупо уставился на изображение наглого когтистого пальца, усаженного тяжелыми золотыми перстнями. — «Новая супер-пупер трилогия о Средиземье! Толкиен отдыхает!» — От книги пованивало гнильцой.

— Смотри, сколько листочков! — Марси пролистнул книгу. — На год хватит зад подтирать! Можно еще для разведения костра!..

— Или человека убить! — вмешался Опупин. — Она ж тяжелая!

Со стороны «Лавки древностей» внезапно донесся истошный вопль: «Помогите! В психушке для писателей кровавое убийство! Милиция! Милиция!..»

— Гм, — сказал Свэм.

Раздалась трель милицейского свистка, крики: «Во! Натоптали! Это хрюккские следы!»

— Ого! — побледнел Опупин.

— Вот что, — быстро нашелся Фордо. — Завтрак у нас был, а перед обедом неплохо бы размяться! Давайте пробежимся километров двадцать пять!

— Сверкая пятками! — добавил Марси.

И они побежали, ух, как они побежали!

Минут через десять Фордо, наконец, понял, почему он чувствует себя как-то не так.

Побывав в туалете Намудила перед дорогой, он заправил рубашку прямо в трусы.

ГЛАВА 4

ОТДЫХ В ЗАХОЛУСТЕ

Хрюкки пришли в Захолуст под вечер. Этот вшивый городок был последним населенным пунктом на пути в Раздеванделл, и здесь они надеялись хорошенько отдохнуть перед дальней дорогой.

Несмотря на скромные размеры, Захолуст мог обеспечить уличной грязью Нью-Йорк, Мадрид и Токио. Многообразие его обитателей поражало: в городке водились люди, гномы, эльфы, хрюкки, паны ведьмаки, башибузуки, кобольды и пылесосы. Все они плохо ладили между собой, поэтому убийства на расовой почве были в Захолусте обычным явлением.

Все местные хрюкки были бомжами и ночевали где придется — то в помойном ведре местной таверны, то в сточной канаве, то в пересохшем колодце. Промышляли они воровством.

Люди в Захолусте были как на подбор — добрые, благородные и честные. На хлеб они зарабатывали продажей кастетов и дубинок в подворотнях.

Местные эльфы, называвшие себя Оседлыми Независимыми Эльфами Западных Земель, зарабатывали на жизнь попрошайничеством. За кружку пива они могли нарубить дров, а за тарелку борща выстирать бельишко. В осенние грустные дни, снедаемые тоской по Морю, они вешались в темных углах, чем доводили горожан до нервного потрясения.

Гномы же были обыкновенные — такие же пьяницы и тунеядцы, как и по всему Хреноземью. Гномий профсоюз «Звонкий молоточек» узурпировал для своих членов рабочие места грузчиков, сапожников и собирателей коровьих лепешек. Благодаря невероятной тупости и маленькому росту, гномы постоянно служили объектами насмешек, и страшно обижались, когда их обзывали Самоходными Прыщами.

О кобольдах, пылесосах и прочих нацменьшинствах я не скажу ни слова. Нет, все-таки скажу! Кобольды были неграми, а пылесосы напоминали кит... кита... Ну, короче, тех ребят, которые шьют хреновые кроссовки и готовятся захватить весь мир.

Да, о приезжих... Иногда в город наведывались мрачные витязи-самураи. Лица у них были обветренные, а мечи — огромные. В зависимости от настроения, они называли себя то Следопытами, то Людоедами, а то и вовсе — Людопытами. Выпив лишнего, они заводили старую песню о том, что защищают Пофигшир и Захолуст с юга от многочисленных злобных врагов, и что их предки — особы королевской крови. На самом же деле они промышляли грабежом вдоль Южного Тракта, а предками их были уголовники, бежавшие из тюрьмы строгого режима. После ухода Людопытов в Захолусте долго наблюдался недостаток пива, женщин и туалетной бумаги, а в очередь к стоматологу выстраивались почти все местные жители.

Вышагивая по главной улице Захолуста, хрюкки вовсю крутили головами.

— А ничего город, — заметил наконец Свэм.

— Ты заметил? — удивился Фордо.

— А что мне по-вашему делать, удивляться?[3] — Свэм ухмыльнулся и церемонно раскланялся с сексапильной хрюкканкой, которая помахала ему рукой.

Мимо, толкнув Опупина, прошествовал пан ведьмак, молодой, но уже седой мужчина с суровым лицом, закутанный в угольно-черный плащ. На глазах у хрюкков он, прихрамывая, зашел в неприметное здание, украшенное вывеской «Протезы для героев».

Солнце закатывало свой глаз; небо над головой окрасилось тем густым, насыщенным цветом спелой сливы, который образуется под глазом через три часа после удара, но никак не раньше. Повеяло вечерней прохладой, в сумерках расквакались лягушки.

— Слыхал я, тут родственники мои живут, — задумчиво изрек Свэм. — Только фамилия у них другая... То ли Пучеглазы, то ли Подрыльники. Точно не помню, но определенно на «п». Пуда... Нет... Пида... Пидэ... Около того. Их и выгнали из Пофигшира за это самое «пидэ»; ну, вы поняли, о чем я...

Путники устало брели в густеющих сумерках. Они искали рекомендованную Гнусдальфом харчевню «Гоп ишак». Маг бывал в ней не единожды (а единожды ему там чуть не выбили глаз), и особо хвалил крепкое пиво под названием «Ёрш», рецепт которого знал только владелец харчевни. («Кто он? Да обыкновенный му... му... В общем, нет у него морального стержня!» — так охарактеризовал его Гнусдальф.) Кстати говоря, чародей обещал Фордо, что оставит в «Ишаке» подробные инструкции, как с наименьшими трудностями добраться до Раздеванделла.

В одном из переулков, куда так опрометчиво забрели хрюкки, под плакатом с лаконичной надписью «ТУТ ГРАБЯТ!» топталась зловещая тень, издающая мерзкое сопение и иные, присущие нехорошим личностям звуки.

— Не нравится мне здесь! — быстро оценил ситуацию Опупин.

— Да, — согласился Свэм. — Тут воняет.

— Я не виноват, что у меня в кишках сабантуй! — взвыл Марси. — Это все сушеные пиявки Золотушки!

— Заткнитесь! Поворачиваемся и уходим! — скомандовал Фордо, но было поздно: из тьмы, хохоча, к путникам шагнуло существо размером с породистого, откормленного кусками парного мяса годовалого хомячка. Блеснул кинжал.

— Бабки на стол! — звонко объявило существо, почесывая грудь, украшенную ожерельем из сушеных анчоусов, один вид которых мог вызвать острое несварение желудка.

Разглядев, что к чему, хрюкки переглянулись. Фордо нащупал в кармане капроновую удавку...

— Это противоправный акт! — заверещал гном, когда хрюкки молча двинулись на него. — Я близорук! Я не заметил, что вас четверо! Я буду жаловаться в муниципалитет!

— Хоть самому Илупатару, — предложил Свэм, вытаскивая кастет.

В подворотне раздались глухие удары...

— ...Хороший был гном, — изрек Опупин пять минут спустя.

— И при деньгах, — добавил Марси.

— Только слегка жестковат, — ковыряя в зубах, заметил Фордо.

И они продолжили путь, довольные и почти сытые.

Наконец впереди показалась светящаяся вывеска:

«ГОП ИШАК»

ПОРЯДОЧНОЕ И РЕСПЕКТАБЕЛЬНОЕ ЗАВЕДЕНИЕ

СОДЕРЖИТ НЕПРЕВЗОЙДЕННЫЙ МАВР «БАРЫГАН» НАРЦИСС

(стриптиз только по понедельникам!)

Харчевня была — в три этажа; в Захолусте «Гоп ишак» проходил по разряду небоскребов. Высокий частокол, узенькая калитка...

Пихаясь, точно борцы сумо, путники вкатились во двор. Там было пусто, если не брать в расчет уложенных штабелями гномов: мертвецки пьяные, они храпели так, что дрожали оконные стекла.

Малиновый колпак на макушке какого-то гнома буквально заворожил Свэма.

«Сувенир что надо! — решил хрюкк. — Пижонистый фасон... Пройдусь в таком по Хрюкколенду — все девчонки попадают! А может, сделаю из этой фиговины маску и стану грабить прохожих...»

Свэм потянулся к колпаку, но тут гном, не раскрывая глаз, совершенно внятно сказал:

— Тронешь — убью! — и снова захрапел.