Евгений Шепельский – Схватка (страница 9)

Положительный момент — Атли дьявольски красива. Отрицательный — чувство жалости ей, по-видимому, не знакомо. С виду прекрасная, изнутри ужасная. Палач. Но этому палачу я понравился почему-то… Значит, будем развивать успех и — всеми силами выторговывать отсрочку в выплате дани. Есть у меня одна мысль, как собрать деньги, если казна окажется пуста…

Я еще раз выглянул в окно — ни следа охраны, обещанной Бришером. Маловато времени пришло с его ухода. Но если охраны не будет и завтра — пропала моя голова.

Кот проснулся, и теперь лениво намывал бесстыжую ряху массивной, как у здорового пса, лапой с черными подушечками.

— Как же назвать тебя, злодей?

— Уа-а-р?

— Ну, не злодей ты, ладно… Умный поганец.

— Уа-а-ар?

— И не поганец… шерстяная морда. Тузик? Масик? Нет, фигня какая-то…

Кот смерил меня презрительным взглядом. Инфантильное прозвище «Масик» явно было ему не по нутру.

— Похож ты на меховой шар… Хм, Шарик?

— У-а-а-р-р-р! — Это прозвучало как угроза.

— Хм… Ладно, псиное имя тебе не прилепишь… Шурик? Шенгеном тебя звать не буду, прости, и Гургеном тоже. Ну как, Шурик — нормально? Мог бы назвать Шурикеном, но не похож ты на оружие ниндзя.

Кот спокойно смотрел на меня. Я рискнул почесать его за ухом. Шурик не возражал.

Скрипнула дверь, в щель несмело заглянул Блоджетт.

— Ваше сиятельство? — Он увидел, что я чешу кота-убийцу, и ошарашено охнул.

— Спокойно, — сказал я. — Входите. Входите, входите без страха. Кот-малут своих не сдает, не трогает и главное — не калечит, вырывая куски живого мяса из тел невинных жертв… Но нервировать его не советую.

Тело старшего секретаря пронзила мелкая дрожь.

— Ох… Весь Варлойн уже з-знает, что вы держите в рабочем кабинете заморского кота-убийцу!

Хм. Это хорошо.

— Посольство Степи изволило отбыть на квартиры?

— Т-так точно, в-ваше сиятельство, ими занялись лично сенешаль и два м-мажордома. Посольских расквартируют в Варлойне, как они и изволили пожелать.

Вот как? Про архканцлера и его потребности управленцы Варлойна забыли… А как же предложить ужин (ядовитый), принести постели (отравленные), одежду (пропитанную соком мандрагоры), растопить баню (набросав в огонь ядовитых олеандровых дровишек), окружить вниманием и заботой? Пощечина моему самолюбию. Мы это запомним. Архканцлера должны бояться и уважать больше, чем каких-то степняков-варваров.

— Кто именно пропустил посольство Алой Степи в Варлойн?

— Не знаю, в-ваша сиятельство.

— Постарайтесь узнать. Не говорите — что я поручил. Простой узнайте. Заранее спасибо.

Накажу тех, кто пропустил в Варлойн Алую Степь, если это не птицы совсем уж высокого полета.

— Сделаю, в-ваше сиятельство.

— Есть еще кто-то на прием?

— Посольские всех разогнали… Они с-страшные… Ш-шлемы с серебряными личинами… Ох!

Ну хоть один плюс: разогнали дворцовых бездельников.

— Блоджетт, секретари на сегодня свободны. Стриженные болваны… Напоминаю: завтра пусть тоже не приходят. И послезавтра… Нечего им сдавать мне крапленые карты и стучать своим хозяевам… Учтите: я беру краткий отпуск до середины завтрашнего дня. Буду отдыхать и развлекаться в королевском зверинце. Устал от трудов. Кстати, пригласите ко мне Шутейника.

— К-кого, в-ваше сиятельство?

— Крошка хогг, мой личный секретарь. Запомните его имя.

— Он повздорил с кем-то из посольских, обозвал его словесами грязными и скверными и у-ушел, бормоча что-то про винные подвалы Варлойна.

М-мать! Единственный мой соратник, к которому я могу повернуться спиной — вздорный алкаш! Он и раньше закладывал, я и встретил его, когда он пребывал в пятидневном запое, но теперь-то он нужен мне деятельным и трезвым! Он же сейчас наклюкается до положения риз!

— Винные подвалы далеко?

— Не слишком далеко, ваше сиятельство.

— Поможете мне их отыскать. Потом ступайте домой, Блоджетт. Обратную дорогу я, пожалуй, найду и сам.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

— Как мне закрыть кабинет? Вчера двери были не замкнуты…

— Я взял на себя смелость открыть их вчера. Ключи от кабинета и коридора ныне в шкафу под… под вашим котом. — Он несмело показал рукой на дверцу шкафа и сделал шаг к двери, словно боялся, что малут осерчает и на него кинется.

Я распахнул скрипучую дверцу, и среди вороха пыльных желтых бумаг обнаружил два тяжеленных ключа размером с ладонь. Замки тут добротные, и ключи им под стать. Я взвесил ключи, кот опустил хвост и мазнул по ним кончиком. Блоджетт охнул, кажется, ожидал, что малут вот прямо сейчас кинется терзать меня когтями.

— Выпроводите секретарей к е… э-э… хм, просто выпроводите, и ожидайте меня. Сейчас я подойду.

— Может быть, у господина архканцлера будут какие-то особые пожелания?

— Kompot хочу, — сказал я.

— Компот? — Слово это здесь не было известно.

— Варево из сушеных или свежих яблок или слив, или каких угодно фруктов или ягод. Не верю, что вы не знаете, что такое компот. Но если учесть, что в моем словаре вашего языка нет подходящего аналога… действительно не знаете.

— Я спрошу на кухне, в-ваше сиятельство. Мы варим муррет — сладкий напиток из трав и ягод. Обычно добавляем туда пшеничную крупу для большей сытности, получается варево густое и питательное. А можно добавить и овсяной муки — тогда варево будет еще гуще, и если простоит сутки, то затвердевает, и его можно резать ножом и брать в дорогу.

Тошнотворный аналог киселя, видимо. Что ж, придется научить их варить обыкновенный компот.

— Оставьте. Спрашивать ничего не нужно. Отпустите секретарей и ждите меня. Скоро я подойду.

Блоджетт откланялся.

Я еще раз прогулялся по кабинету, посмотрел на кота и широко распахнул дверь на нижние этажи.

— Если захочешь в туалет — там, внизу, он имеется. И не вздумай гадить здесь, крендель!

— Уа-а-ар!

Что ж, вот и окончен первый день на посту архканцлера. Прошел он нервно, грубо, но достаточно плодотворно, если учитывать возможную отсрочку по выплате дани и то, что я дважды избежал смерти. Итог? Пока — не слишком утешительный. Выплата дани ложится на меня тяжким бременем, и не менее тяжко сознавать, что Алых Крыльев пытаются выжить из Варлойна, чтобы открыть дорогу к перевороту на имперском балу.

Сунув палочку мертвожизни в карман, в пару к кастету, я поразмышлял с минуту и повесил на грудь знак архканцлера; толстая золотая цепь легла на шею, как воловье ярмо. Пройдусь по Варлойну при параде, пусть видят меня и знают, что я никого не боюсь. Именно поэтому я не стал брать с собой гладиус. При моей должности таскать грубый меч без ножен — моветон и явный сигнал к тому, что я ожидаю нападения. Нет, будем действовать нагло. Сомневаюсь, что кто-то решится напасть на меня непосредственно в коридорах имперской резиденции. До сих пор меня пытались убить исподтишка, и, полагаю, так будет и впредь.

В парке не было и следа гвардейцев. Ох и скверный знак. Солнце клонилось к закату, окрасив тревожным пурпуром облака.

Я вышел в коридор и тщательно запер дверь. Блоджетт поджидал меня за секретарской конторкой — сооружение было старое, шаткое, с вытертым сливовым лаком — в общем, точная копия старшего секретаря. Конторки младших секретарей у стен, а так же скамьи для посетителей с уложенными на них мягкими заплатанными подушками были пусты. Закатное солнце сквозь окна-бойницы бросало на потертую кирпичную стену красноватые лучи.

Коридор-приемную я запер не менее тщательно и положил оба ключа в бездонный карман штанов. Разумеется, никаких Алых в коридоре не оказалось.

Мы двинулись по переходам Варлойна, меж пустых каньонов стен, тусклых зеркал, поблекшей позолоты и линялых гобеленов и множества запертых высоких дверей. Блоджетт шел впереди и чуть сбоку, мне казалось, я слышу, как скрипят его суставы. В оформлении Варлойна, по крайней мере, той части, где мы сейчас находились, преобладали гнетущие темные тона. Кое-где стены были увешаны портретами. Живопись, хотя и не слишком искусная, была тут в чести. На картинах и гобеленах виднелся густой покров пыли. Передо мной проходили владыки и владычицы Санкструма, разнообразные герои с лицами одухотворенными и благородными, как и водится на парадных портретах… Ба, а вот рыцари побивают беловолосых конников! А вот гобелен, на котором беловолосые уныло бредут в голубые дали, скованные попарно тяжелой цепью. Хе, гобелен рассечен ударом. По-моему, тут прошла Атли… Да, некогда Санкструм побивал Степь, но эти времена давно миновали, и теперь Степь готова побить Санкструм… Но все еще может вернуться на круги своя, если некий архканцлер приложит заметные старания, а ему будет сопутствовать капелька удачи.

На пути изредка случались придворные и слуги. Завидев меня, те и другие тут же кидали поклоны, подметая грязный пол плащами и накидками, и нервно прижимались к стенам, словно по коридорам дворца шествовал не человек, а, как минимум, тигр. Все, все они знали, как выглядит новый архканцлер из газеты.

Я старался запоминать повороты. Назад пойду один. Ну, не один — с хмельным приятелем, и не пойду, а потащусь. В целом, покои Варлойна производили впечатление заброшенных давно и тщательно. Окна были узкие, витражные, запертые, и старый пыльный воздух усиливал впечатление старости и запустения. Кое-где витражные стеклышки были выбиты, и я, пересекая световые лучи, вспомнил о теории разбитых окон. Если выбитое окно вовремя не починить, они — выбитые окна — начнут размножаться, и так до тех пор, пока в здании не останется ни единого целого окна. Примерно то же самое происходило со всем Санкструмом. А заброшенность Варлойна говорила ровно об одном — деньги, поступавшие в казну, расходились куда угодно, только не по назначению, да и денег-то этих с каждым годом становилось все меньше.