Евгений Шепельский – Схватка (страница 34)

— В Варлойне на людях будешь называть меня «ваше сиятельство».

Конопушки на носу дрогнули:

— Ты хочешь взять меня в Варлойн?

— Не для постельных утех.

Она цокнула языком, потерла шею, на нежной коже которой отпечаталась не только веревка, но и пальцы Шутейника. Бедные рыжухи. У них и правда очень нежная кожа…

— Хм-м… Для чего же?

— Сначала скажи: будешь на меня работать?

— Без постели? На архканцлера всего Санкструма?

— Без. На.

Она откинулась на спинку сиденья, скрестила ноги в тяжелых мужских ботинках. Штанина задралась, обнажив светлую кожу лодыжки, к которой немедленно приковались взгляды Шутейника и дядюшки Рейла. Черт, и мой взгляд отправился в ту же копилку, хотя я сразу же его отдернул. Женская чувственность иногда творит вещи просто непостижимые… Это какая-то запредельная магия, обладают которой только женщины. Но не все, не все…

— И чем же я займусь, ваше сиятельство?

— В основном будешь говорить и слушать.

— Это как?

— Переоденешься служанкой. Твоя работа будет — шпионить. Заводить знакомства среди слуг Варлойна, распространять и собирать слухи, затем пересказывать слухи двум этим хоггам или мне.

Она фыркнула насмешливо — вот еще работенка!

Я сказал тихо:

— Работа тяжелая и только человеку ушлому под силу. Платить буду много. Друзей в Варлойне у меня почти нет. Все, кого встретишь, считай, мои враги.

Ее взгляд стал серьезным:

— Это значит, и убить могут, коли узнают, что я для вас шпионю?

— Конечно. Родственники у тебя есть?

— Братик. Бабушка.

— Сможешь их обеспечить.

Я попал в точку. Она подалась вперед — заинтересованно. Ясно было: коли человек промышляет воровством, да без прикрытия банд — он не богат.

— Грамоте обучена?

Молча потупилась.

— Ладно. С этим разберемся. Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Золотой возраст… Сможешь оставить родичей на какое-то время? Ты не будешь в Варлойне взаперти, но дней десять придется обживаться, потом сможешь бывать в Нораторе наездами — по крайней мере, до летнего бала ты мне будешь нужна во дворце.

— Смогу, если…

Я порылся в кармане, достал один из кошельков-взяток, протянул Эвлетт:

— Держи.

Она взвесила кошелек, одобрительно кивнула и сунула куда-то за пазуху. Забавно было наблюдать, как сквозь грубую мужскую одежду просвечивает нежная женская кожа. И теперь уже видно было — какие вкрадчивые, наполненные природным изяществом чисто женские движения производит маленькая воровка.

— Мы уже едем в Варлойн?

— Нет, — ответил вместо меня дядюшка Рейл. — Мы втроем направляемся в бордель «Утеха».

Она снова напряглась, взгляд метнулся к двери.

— Мы не за тем едем, о чем ты подумала, — поспешил сказать я. — Скорее даже, напротив. «Утеха», это, Эвлетт, бывший университет. Я планирую восстановить его работу — со временем. И разобраться с нынешними владельцами — прямо сегодня.

— А разве нельзя совместить заведения? — спросил Бантруо Рейл разочарованно. — Внизу, скажем, моя печатня, а наверху чудный и прекрасный…

— Наверху будет университет. Чудный. Прекрасный. И городское представительство архканцлера. Вы там теперь будете заседать.

— О-о-о…

Я взглянул на воровку:

— Трех часов тебе хватит?

Кивнула.

— Потом возвращайся. Эта карета будет стоять подле «Утехи» — возницы будут предупреждены. Смело ныряй и жди нас. — Я постучал в потолок, и карета остановилась. Шутейник распахнул дверцу. Эвлетт соскользнула на мостовую. Обернулась. Задумчивый взгляд мазнул по его светлости архканцлеру, чуть дольше — на какой-то миг — остановился на гаере-глумотворе. Затем воровка растворилась в толпе.

Я откинулся на спинку сиденья. Отлично. Шпион найден. Начало министерству секретных операций положено. Смешно звучит — министерство секретных операций, угу, да только в моем положении без него — никуда. Шпионаж штука такая… тонкая. И когда ты со всех сторон окружен врагами — необходимая.

Университет Больших Наук располагался на ратушной площади — так важно сообщил мне дядюшка Рейл, — на другой стороне площади, точнехонько напротив борделя, находился магистрат, вотчина бургомистра Таленка. Стало быть — гнезда разврата смотрели друг на друга, окна в окна, и почтенные господа — городские управители, могли, устав от трудов на благо горожан, освежить свои головы и не только головы в «Утехе».

Мы выбрались из кареты. Шестеро Алых спешились, двое остались для охраны экипажа.

Университет представлял собой комплекс зданий, сложенных из красноватого гранита, главное из которых имело пафосный, украшенный двойной колоннадой и лепниной фасад, похожий на раздутую физиономию пропойцы. Видно, что в иные времена — лет может сто назад — денег на науку в Санкструме не жалели. Теперь у пологой лестницы, ведущей к колоннаде, ярко горели фонари, но карет, на удивление, не было.

— Кареты заезжают во внутренний двор, ваше сиятельство, вы же понимаете… — ответил Бантруо Рейл, показав рукой вправо, где в каменной высокой стене маячили стальные распахнутые ворота. — Место это такое, что публично никто светиться не хочет… Центральный вход, стало быть, есть, но он так, для проформы…

— А студенты? — спросил я, осененный идеей. — Где жили студенты?

Ответил Шутейник:

— Студенты, мастер Волк, жили дальше, в городке за Университетом, или же квартиры по городу снимали. Со всей империи сюда съезжались науки постигать… И даже из Рендора наведывались. Тут ведь только самое начало университета, а дальше много, много зданий. Вот главное под бордель отдали, а прочие или заколочены, или их под жилье ладят…

Угу, практически саксонский Фрайбург, университетский городок, где учился в свое время Ломоносов…

— А теперь они где? Где все студенты? Куда делись? Университет ведь закрылся не очень давно?

Ответил пожилой хогг:

— Четыре месяца назад, ваше сиятельство, закрылся, как из Варлойна бумага пришла, что денег больше на содержание Университета платить не будут. Школяры куда делись? Один вон, у меня трудится, Макио, уже знакомы с ним… Прочие кто куда разъехались, ну а некоторые тут осели, конечно, да подрабатывают, это те кто денег из дома ждут, чтобы уехать… Да только ж черный мор, будь неладен, препятствует, и смуты разные.

Студенты это интересно… Это очень интересно — студенты. Среди них масса светлых голов, не испорченных пороками. Кажется, я знаю, где набрать секретарей. И не только секретарей.

Я оглянулся на дядюшку Рейла:

— Заведение работает круглосуточно?

Старый хогг почесал в затылке:

— К вечеру набирает куражу. Утром и днем тут пусто. — Он плотоядно облизнулся. — То есть мы как раз вовремя попали.

Я осмотрел ратушную площадь и здание городской управы. Сердце Норатора было маленьким и грязным. Маленькое оно было, по сравнению с главным корпусом Университета, всего два этажа без помпезного фасада и башенка… Площадь тоже невелика, народу с гулькин нос, в основном, торопятся люди по делам…

Но не все.

Я снова отметил на себе внимательный взгляд. Женщина, похожая на черного ворона, копия той, что смотрела на меня у сожженной печатни, стояла в переулке, в глубоких тенях, если бы не взгляд — я вряд ли бы ее засек. Чего смотрит? Чего хочет? Не похожа она на соглядатая моих недругов…

Нет времени выяснять.

Мы начали подниматься по ступеням — старым, частично стертым за сотни лет. Двустворчатые двери в храм науки были закрыты. Я постучал кулаком. Ответа долго не было, я стучал еще и еще. Входить через боковой вход, как все любители продажной любви, не хотелось из принципа.