Евгений Шалашов – Застеколье (страница 12)
Дракон подлетел и осторожно поставил буренок. Затем вновь поднялся в небо, помахал на прощанье крыльями и улетел.
Пока я рассказывал, Унгерн выставил на стол соленые огурчики, маринованные помидоры и свежую редиску, укроп.
– Жена! – пояснил генерал, словно я сам бы не догадался. – Как осень, две недели на «заготовках»! Говорит – свое полезнее, чем покупное. Ну, пока пельмени застынут, мы с тобой начнем…
Генерал вытащил из холодильника два контейнера – «Печень» и «Мясо по-карски». Я бы, на его месте, бухнул все на одну сковородку – не раздерутся! – а Унгерну, надо было непременно на разных.
– Вроде бы, всё, – осматривая стол, хмыкнул генерал. – А, самое-то главное!
Как же без «главного»? И, конечно же, водка выставлена не в бутылке, а в графине!
– Заслужили, – сообщил генерал, разливая ледяную жидкость в нормальные рюмки (а не по тридцать капель, как обычно!). – Ну, за встречу!
Выпив, захрустели. Я – огурчиком, а генерал – сочной редиской.
– Так вторую книгу написать разрешите? – повторил я вопрос.
– Горячего поешь, – кивнул Унгерн на мою тарелку, куда он успел положить печень. Дождавшись, пока не начну закусывать, сказал: – А ты на первую, разрешение просил? Вот и со второй также. Чего спрашивать? Жена читала, продолжения просит. Интересно, ей видите ли, как там у главного героя и оборотня-бобрихи… Да, а бобренка, не намечается?
Я поперхнулся, в который раз обозвав генерала «заразой». Но он, как бы теряя интерес к своему вопросу, сказал:
– Надо про дракона напечатать. Хорошая сказка. Ну, для читателя, не для тебя… Хотя, я сам до сих пор не верю…
– Напечатал я эту сказку, в газете, – признался я. – Встречаю как-то знакомого философа, а тот – как ты классно Россию в болото посадил! Как метафорично! Только, слишком уж ты хорошего мнения о нашем народе. Хрен он чего вытащит! Я ему – да не писал я о России. Я о драконе писал! А он – критик имеет право найти в произведении то, что ускользнуло от автора. Белинский, блин!
– Ну, критикам тоже кушать надо, – философски изрек генерал. – Так что, пиши… Единственное, о чем попрошу – не описывай конкретных мест и адресов не давай! Ну, коли о книге зашла речь… Почему вы так много пьете? – разливая по второй, поинтересовался генерал: – Могли бы другой способ найти, чтобы стрессы снимать. Впечатление, что там одни алкоголики. Как вы до сих пор Цитадель «неандертальцам» своим не сдали, по-пьянке…
– «Пьем много мы по времени, а больше мы работаем, трещит крестьянский пуп», – процитировал я. – Так, для образа же…
– Для образа, – фыркнул генерал, выпивая. – К наркологу отправлю и Некрасов не поможет. Ладно, сегодня можно. И стресс снимем и повод есть…
– Мне подполковника присвоили? – обрадовался я.
– Ишь, подполковника ему… Обнаглел. Дуля тебе большая, а не звездочка. Из-за тебя и так кадровик поседел. Все инструкции и приказы нарушили, когда на службу принимали, за порогом возраста, без образования, без выслуги. Года не отслужил – из капитанов в майоры прыгнул! Я сам до подполковника пять лет перехаживал. И ты в майорах походишь…
– Похожу, – вздохнул я.
– Да получишь ты подполковника, – утешил меня Унгерн и полез в морозилку. Проверив, как там пельмени, поставил на огонь кастрюлю с водой, разлил по третьей и утешил еще раз: – Получишь… В свое время. А за начальника, не хочешь порадоваться?
– Я радуюсь, – выдавил я из себя умильную улыбку. – Не иначе орденом наградили? Покажете?
С горделивой небрежностью генерал вытащил из карманчика фартука серебряную звезду, с разноцветной эмалью, на сине-красной колодке и протянул мне.
Я полюбовался на двуглавого орла и вернул награду герою.
– «За военные заслуги». Заметь – награждают за образцовое исполнение воинского долга и за обеспечение обороноспособности Российской Федерации! За это и выпьем…
Четвертую пили молча. Мне никто не объяснял, но я знал, что четвертый, молчаливый тост, за тех, кого нет с нами…
Посидели. Немного помолчали. Я не выдержал первым:
– Виктор Витальевич, у тебя в кармашке еще что-то звенело…
– У меня там… О, у меня вода закипела! – вывернулся генерал.
– В кипящую подсоленную воду… – прокомментировал я действо, тихо загибаясь от любопытства. А Унгерн, не спеша подсолил, поперчил, подсыпал каких-то травок и, лишь тогда высыпал пельмени в кастрюлю.
– Ну, ладно, – сжалился генерал. – Тебе тоже железка положена. Заслужил! Представление давно ушло, а подписали неделю назад. Ничего, что не в торжественной обстановке? Но тебя коллективу отдела не представишь – ты особь секретная.
Я был морально готов к какой-нибудь медальке, хотя втайне рассчитывал на орден. Ну, там – «За заслуги перед Отечеством» четвертой степени. Можно и «Мужества». Но когда в мою протянутую ладонь упала золотая звездочка, с земным шариком в центре, на сине-зеленой колодке, я обомлел:
– А… почему «Дружба»?
– Радуйся, что не медаль Пушкина. Что в статуте прописано? – махнул черпаком генерал. – Орденом «Дружбы» награждают за большой вклад в укрепление дружбы и сотрудничества наций и народностей…. Что-то там еще … а, за особо плодотворную деятельность по сближению и взаимообогащению культур наций и народностей, укреплению мира и дружественных отношений между государствами.
– М-да… – только и смог я сказать. Ладно, леших и домовых можно посчитать за нации. А вот есть ли государство у русалок – это еще вопрос!
– Нравится? – без насмешки поинтересовался Унгерн, заприметив, как я прикладываю орден к рубашке. – Я, когда первую «звездочку» – Красную – получил, чуть ли ее не облизывал… – Интересно бы на вас посмотреть, при полном параде. «Иконостас» – как у Брежнева! – предположил я.
– Да ну, скажешь тоже, – фыркнул генерал, раскладывая пельмени по глубоким мискам. – Не так уж и много. Из орденов – две «звездочки», вот – этот, еще. Медалей, за тридцать с лишним лет, много, конечно, но больше юбилейных да ведомственных. За «Афган», «Воину-интернационалисту» и «БЗ». Ну, есть еще орден, но о нем и вспоминать не хочется…
– А что не так? – спросил я, вдыхая аромат пельменей и потянувшись за вилкой. – Какое-нибудь «Кольцо в нос»?
– Ну, куда ты вилкой-то тычешь? – возмущенно гаркнул генерал. – Настоящие пельмени надо ложкой есть!
С перепугу, я схватил ложку и сунул пельменину в рот… Жжж!
– Собака худая… – выругался я, глотая раскаленную пельмешку, слёзы и окончание фразы «… господин генерал»….
– Чего ты там бормочешь? – не понял Унгерн. – Обжегся? Так не спеши, не гонят. Сметанкой заешь, легче будет…
– Спасибо, – с чувством поблагодарил я начальника, набирая сметаны. Стало полегче…
– Ну, как? – поинтересовался генерал.
– Вкусно, – сказал я, хотя от боли в обожжённом нёбе ничего не чувствовал.
– Ну, а я что говорил?! – расцвел начальник, разливая в очередной раз. – Да, про орден не досказал… Я в Анголе, специалистом по сельскому хозяйству числился. Ну и, соответственно, награждали по линии Минсельхоза СССР. А там, не мудрствуя лукаво, представили к ордену «Боевого Красного знамени». В Президиуме Верховного Совета не поняли – какая связь между сельским хозяйством и боевыми наградами и … слово поменяли.
– Ничего, «Трудовое Красное знамя» – тоже неплохо, – утешил я начальника. И, наконец-то, «расчухав» вкус пельменей, со всей искренностью похвалил: – Вкусно!
– Бабушка научила, – сообщил Унгерн. – Я ведь в Сибири родился.
Если у бабушки была та же фамилия, что и у внука, спрашивать, что они делали в Сибири не стоит. Я только предложил:
– Ну, за бабушку!
На тосте «За бабушку!» кончилась первая бутылка. К моему удивлению, генерал полез за второй. Раньше за ним такого не водилось! Более того, он даже не стал переливать водку в графин. Не иначе, в самом деле, решил «оттянуться» по полной программе.
Вторая бутылка «пошла» быстрее. Мой начальник развеселился, принялся рассказывать старые анекдоты про генералов и спецназовцев. Потом, разговор опять перешел на тему униформы.
– Ксюху озадачишь – пусть в ХОЗУ съездит, форму получит. Так-то сам должен брать, под роспись, но я позвоню – выдадут. А насчет «парадки», лучше самому расстараться. Телефончик портного дам. Берет много, но – он того стоит. Все генералы у него шьют!
– Так то – генералы… – с сомнением сказал я.
– Пельмени ешь! – сурово приказал отец-командир, в очередной раз, наливая рюмки и я покорно стал жевать, хотя уже и не лезло. – Не обеднеешь, с сорока тысяч.
– Чего? – от возмущения, я перестал есть. – Да за такие деньги я четыре костюма куплю!
Унгерн был непреклонен.
– Тебе по должности положено «парадку» не со склада, а от портного иметь. На торжественные и парадные выходы.
– Парадка, – хмыкнул я. Потом продекламировал: – А на груди его могучей, одна медаль висела кучей!
– Все с этого начинали, – утешил пеня генерал. – Значок вузовский прицепишь, еще что-нибудь. Хотя… Несолидно как-то, с одной-то железкой ходить. Ладно, – махнул рукой Виктор Витальевич, приняв решение. – Есть у меня медаль лишняя, к юбилею на отдел с запасом давали. И удостоверение чистое. Как чувствовал, что надо приберечь! Напомнишь, вручу! Все равно ее у тебя никто не увидит…
– Так, зачем она тогда? – не понял я хода генеральской мысли.
– Чтобы было! Прицепишь к кителю, в шкаф уберешь. Присматривай, чтобы моль не съела…
– Шуточки у вас, господин генерал, – покачал я головой.