Евгений Шалашов – Убей-городок. Книги 1-2 (страница 68)
Я смотрел вокруг и удивлялся: сентябрь на дворе, самый что ни на есть хлопотный месяц, а на участках почти пусто. С другой стороны, а что удивительного — рабочая неделя в разгаре. Не до дач. Все труды переносятся на выходные. Только кое-где из густой зелени покажется голова счастливчика, работающего, видимо, по сменам, а то отпускника или пенсионера.
Все-таки, в расположении дачных участков имеется некая система. Вон, стоят столбы, где указаны номера линий, а тут и номера участков. Есть искомая вторая линия, а тут и участок семьи Барановых.
Заборчик есть, небольшой, можно и перепрыгнуть. Но проще открыть калитку. Домик небольшой, но симпатичный. Обшит вагонкой, крыша из оцинковки. Стало быть — семья не бедствует.
— Блин, — выразил свое неудовольствие Джексон, примеряясь заглянуть в окно. А на оконцах ставни, запертые изнутри. — Дверь, что ли ломать?
Евгений уже огляделся по сторонам, в поисках какого-нибудь инструмента, вроде топора, или лома. Но хозяева такие нужные вещи держат под замком. Да и ломать двери, пусть и в дачном домике…? Нет, это не наши методы.
Мы с Евгением, для очистки совести прошлись по участку. Вон, на паре грядок лежит собранная в кучу картофельная ботва. Стало быть, как высохнет, то хозяева ее сожгут. Ну, вот тут похоже, был посажен лук, но его еще в августе выдергали. Осталась только грядка с капустой.
Клумбы с осенними цветами. Тоже всё аккуратно, чистенько. Никакого диссонанса, дискомфорта, нелогичности. Нигде не видно следов копания, нет рыхлой земли.
— Так может, все-таки в доме? — хмыкнул Евгений, но потом сам себе возразил. — Можно и в доме, но есть риск, что родители найдут.
— Вишь, вопрос еще в том — а что же он прятал? — покачал я головой. Подумав, выдвинул первую гипотезу, что стукнула в голову. — Возможно, что Баранов спрятал труп?
Джексон вздохнул:
— А хрен его знает. Теоретически, это может и труп. Закопал, скажем, в подвале дома. Если бы копал в огороде — соседи бы увидели. Тогда нужно вызывать владельцев и по полной форме.
— А практически?
— А вот практически — это вряд ли, — покрутил головой Женька. — Чтобы труп спрятать, пусть и в подвале, да хоть и в огороде — времени у него мало было. Баранов-то нам попался спокойный, хотя он знал, что засада ждет. Вывод какой?
— А такой, что он все-таки дело своё сделать успел. Иначе бы поведение было другое.
— Вот-вот, — закивал Митрофанов. — Если он хотел только выпить, а потом сдаться, то почему бы не сдаться в СИЗО? Но если бы тамошним операм сдался, то это как раз бы подозрения вызвало. А чего бегал-то? Нет, это бы как раз и навело бы на мысль, что он сбегал куда-то и для чего-то и задумку свою выполнил. А так, вроде бы шёл домой, сдаваться не думал, ничего ещё не успел.
— Эй, а че это вы тут делаете? — донесся до нас женский голос. — Ну-ка чешите отсюдова, а не то я милицию вызову!
Бдительные старушки имеются не только около домов, но и на дачах. Вот и здесь — сухонькая старушка, лет семидесяти, в жакете и платочке.
— О, бабушка, здрасьте, как мы вам рады! — расплылся Джексон в улыбке.
— А че это вы мне рады? — насторожилась старушка.
— Да мы, бабушка, сами из милиции, — махнул Джексон своей «краснокожей» ксивой. — Вот, интересуемся вашим соседом.
— Которым? — деловито поинтересовалась бабуля. — Димкой, что ли?
— Ага, этим самым, — закивал Джексон. — Интересно нам, чего он на даче-то делал?
Вопрос был задан «на шару» и, как говорится, в яблочко.
— На даче-то? — переспросила старушка. — Так он два дня назад чего-то на клумбах возился. Я подошла, он и говорит — мол, «тетя Тома, уезжаю надолго, хочу родителям подарок сделать». А я вижу плоховато, «чего, говорю ты там копаешь-то все? Все ж уже выкопано?» А он — «да хосту хочу родителям на память посадить». А мне отсюда-то не видно, посадил ли, а на участок без хозяев я никогда не захожу. Да я и хост-то никаких не знаю. Хороший мальчик-то какой, всё о родителях заботится. Смирный, а вот куда-то надолго собрался. Родители горевать будут.
— Хоста? — с недоумением спросил Джексон. Судя по его виду, он тоже не знал — что это за зверь такой, хоста.
Но вот я, благодаря стараниям супруги, про хосту знал. И даже знал, как она выглядит.
— А в каком месте он хосту-то садил? — поинтересовался я, чтобы не бродить лишний раз по участку.
— Так вон, там вот, — показала бабуля в сторону.
— Так, а давайте-ка вы с нами пойдете, — предложил я. — Вроде, как свидетель, вместе на хосту и посмотрим.
Один кустик хосты сидел прямо на клумбе. Стало быть, Димка Баранов его и располовинил, а вторую часть он куда-то пересадил. Так-так… И куда он ее? А, вот и второй кустик.
Если под хостой и впрямь что-то закопано, то через месяц она так разрастётся, даром что осень, как будто всегда тут жила. И место не забудешь. Никто ничего не заподозрит. Только под которой? Логично, что под новой. Старая сидит, как надо.
Новый куст хосты я, поднапрягшись, вытащил собственноручно. Он ещё не успел укорениться. А что там, внизу? А ничего. Обычная земля. Тут теперь лопата нужна. Или мы промахнулись со своими умозаключениями? Но отступать уже некуда. Пришлось сгонять старушку за шанцевым инструментом. Углубились ещё на штык лопаты — и вот оно! Я чуть не крикнул: Бинго! Но вовремя спохватился — не из этого времени словечко. Обувная коробка, завернутая в полиэтиленовый пакет. Кажется, что-то вырисовывается, но пакет мы трогать пока не станем. Мы переглянулись с Митрофановым и старший по званию спросил:
— Тетя Тома, то есть, Тамара э-э как вас по отчеству?
— Тамара Михайловна, — отозвалась бабулька, сама заинтригованная сверх меры.
— Тамара Михайловна, нам бы еще один человек нужен, чтобы два понятых было. Не отыщете?
— А муж мой подойдет?
— Подойдет, — кивнул Джексон.
— Ага, я мигом.
Бабулька умчалась с такой скоростью, словно ей не семьдесят, а двадцать лет, а вскоре вернулась с крепким старичком, ей под стать. Что ж, можно работать.
— Вот, граждане понятые, — официальным тоном сказал старший лейтенант Митрофанов. — В вашем присутствии мы изымаем отсюда, из земли, из-под куста, именуемого этой, как его? Хостой, пакет полиэтиленовый, белого цвета с изображением… Иностранных букв и слов. Мы потом все эти слова перепишем. А внутри пакета… Обувная коробка, в которой… Еще два пакета. В одном, как мы видим — деньги… А в другом… Украшения.
Джексон вздохнул, прикидывая объем работы. Теперь ведь нужно составить Акт изъятия, с подробной описью. Переписать все номера купюр, перечислить все золотые украшения — колечки, сережки, цепочки, назвав их «изделиями из желтого металла». Мы не ювелиры и не эксперты, мы не обязаны золото от бронзы отличать. Это следователь потом предъявит потерпевшим их вещи на опознание.
Колечки, сережки и все такое прочее. Но среди «изделий желтого металла» диссонансом — изящная ладанка чернёного серебра на цепочке. М-да… Судя по взгляду Евгения, он тоже вспомнил, откуда это украшение.
В общем, работы много. И хорошо, что мы на машине. Пусть смотается в город, передаст дежурному по отделению — нашли «нычку», нужно вызывать следственно-оперативную группу на предмет обыска в доме, что означает вызов хозяев дачи и прочее. Прокурора, скорее всего, уже нет, но следователь, при чрезвычайных ситуациях, вправе провести обыск без санкции надзорных органов, поставив позже прокуратуру в известность.
Джексон, несмотря на предстоящий объем работ, был настроен оптимистично.
— Ну, Алексей, коли дырку для ордена. Вот он и убийца, и вор серийный. И уже сидит — ловить не надо.
— Орден? — скептически протянул я, памятуя, что за прошлое раскрытие едва не огреб выговор.
— Ну, не орден, так премию, тоже неплохо, — хмыкнул Женька. Потом, посмотрев на меня задумчивым взором, сказал: — Только я одного не понимаю. Если за ним столько, что вышка светит, так и терять-то ему уже нечего. Так что же он по настоящему-то не убежал? На хрена было деньги да золотишко под куст сажать? Взял бы все это добро в охапку, да и рванул бы куда-нибудь в Магадан, или в Ташкент?
Глава семнадцатая
Вечернее чаепитие
В «контору», как мы именовали родное отделение милиции, мы с Джексоном приползли часам к восьми вечера. Еще ладно, что и следственно-оперативную группу собрали быстро, и хозяев дачи — родителей «беглеца» прихватили с собой. А ведь могли бы они, по «закону подлости», куда-нибудь и уйти. Родителей, так тех даже и жалко. Толкутся, попадают под руку, вздыхают — мол, как же так, что их Димочка, такой приличный мальчик (тридцати годиков от роду!) во что-то вляпался? Ладно, что драка — все мальчики дерутся (ага, с «розочкой»!), но вот воровать-то он никак не мог. Воспитан не так.
Если кто думает, что обыск — это так увлекательно: улики, вещдоки и прочая лабуда, тот сильно ошибается. Это самое мерзкое занятие — копаться в чужих вещах, подчас не зная, что ты ищешь. И что это за штука такая — вещи и предметы, «могущие иметь значение по делу»? Да ещё порой в таких местах, о которых в приличном обществе вслух не говорят.
Часто злодеи любят своё добро, например, в фекалиях прятать. То ли такое место надёжным считают, то ли заблаговременно над милицией поиздеваться планируют. Мы с Митрофановым, честно говоря, тоже в соответствии с этой логикой первым делом к уличному туалетику на участке направились, это ещё пока нас соседская бабушка не окликнула. Что поделать, стереотипы — великая сила. Но выгребной ямы там не оказалось. Под рундуком стояло старое эмалированное ведро, которое, судя по всему, хозяева регулярно освобождали от содержимого. Тут ничего не спрячешь. А если и спрячешь, то ненадолго.