Евгений Шалашов – Убей-городок. Книги 1-2 (страница 49)

— А разве не так? — пожал плечами Санька, косясь на меня — дескать, а тебе наливать?

Барыкин сам иной раз слушал антисоветские радиостанции, потому что у какой-то из его подруг дома стояла радиола. Но он отчего-то предпочитал «Радио Ватикана» на русском языке. С чего бы это? Верующим Саня не был, а уж в католики он точно не собирался. Да и вряд ли в те годы Барыкин знал разницу между этими конфессиями.

Я помотал головой. Я и прежнюю-то порцию не допил, куда мне еще? Вот, не лезет нынче водка. Надеюсь, со временем все войдет в норму, а иначе, не знаю как и работать. Санька настаивать не стал — типа, нам больше достанется, а у него совесть будет чиста — он-то, как порядочный человек, проставился, а то, что я пить не стал, не его забота.

Петр Васильевич убрал все бумаги, аккуратно застелил стол свежим «Коммунистом», а потом принялся выкладывать пирожки, испеченные супругой. Думаю, Елена Владимировна (тетя Лена, как мы ее называли), прекрасно знала, что супруг подкармливает молодую «поросль», потому что всегда пекла с большим запасом.

Посмотрев на произведение своих рук, дядя Петя хмыкнул:

— А вот была такая история, когда беспорядков не было, а «Голос Америки» объявил, что в городе Череповце Вологодской области произошли массовые беспорядки студентов. И не просто беспорядки, а беспорядки политические. Мол — студенты требуют свергнуть Советскую власть и нападают на милицию. Представляешь?

Я-то точно знал, что в нашем городе такого не было, а Барыкин призадумался. Понятно, что он с трудом представлял себе студенческие беспорядки в нашем городе, а уж чтобы студенты — правильнее сказать, студентки, так как в местном педагогическом институте учились, в основном, девушки, приехавшие из деревень, требовали свержения власти, и подавно.

Но тема «массовых беспорядков» перекликалась с нашей сегодняшней работой. В одной из общаг, что находилась в ведении дяди Пети, назревала «война» с другим общежитием, к которой жильцы готовились заранее. А как не готовиться, ежели накануне строители ЧМХС[15] побили на танцах слесарей из КХМ[16]? Не поквитаться за своих — неудобняк. А у дядя Пети везде имеются собственные источники информации, поэтому милиция сработала чуточку раньше, чем начались полномасштабные боевые действия.

Источники у Петра Васильевича заслуживают доверия, поэтому к делу подключили и уголовный розыск, и прокуратуру, а участковые инспектора, проведя рейды по враждующим «кланам», изъяли потенциальные орудия преступления — штук сорок заточенных арматурных прутьев, штук пять ножей (будут ли они считаться «холодным» оружием — это экспертиза установит), и даже один обрез! Обрез, как определил дядя Петя, был сотворен из «берданки», патронов к нему не нашли, но кто знает?

Можно бы посетовать — вот, мол, санкции на обыски мы у прокурора не брали, но не стану. Мы всё равно протоколом обыска это и не оформляли, избави бог! Приобщили к рапортам — и дело с концом. Прокуратура, хотя и бдит за соблюдением буквы закона, но в некоторых вещах понимает — пока заморачиваемся бюрократией, время уйдет.

Еще мы «упаковали» и отправили в КПЗ человек десять — жильцов тех комнат, в которых и обнаружили арсеналы. Пока по мелкому хулиганству. Такой вот парадокс: за мелкое хулиганство реально можно получить пятнадцать суток административного ареста, но начни сгущать краски, чтобы, дескать, ещё крепче засадить — и ничего не получится. За пределы мелкого хулиганства выйдешь, а на задержание в связи с уголовным делом данных не хватит. И всё — отпускай злодея. Из-за побитых слесарей возбудили скромную хулиганку. Про массовые беспорядки — ни в коем случае, ни гу-гу! Теперь следователям работа — им предстоит выяснить: причины и обстоятельства ссоры, кто закоперщик, кто изготовлял оружие и все такое прочее. Попутно уголовный розыск закроет свои «глухари» по травмам, причиненным в той самой драке. Битые строители своих обидчиков не сдавали — мол, сами упали. Да и ладно, сыщики разберутся. Важно другое: мы сотворили самое главное — не допустили массовой драки, в которой наверняка бы пролилась кровь. А теперь, когда заводилы задержаны, а кто-то из них и сядет, драки не случится, а прочим бузотерам дан наглядный урок. И в городе поспокойнее будет.

Так что, разговор о беспорядках был в тему.

Саня даже отложил пирожок, который уже успел надкусить, чтобы не отвлекаться.

— И что там было?

— Как там с самого начала было — не видел, врать не стану, а то, чему сам свидетелем стал, о том и расскажу.

Мы покивали, дядя Петя опростал свой стакан, чтобы речь лилась ровнее, и начал:

— Было это в шестидесятом году, я даже день запомнил — двадцать пятого июня, день молодежи. Я в тот день на выходном был, в Мяксу ездил, по своим делам, а вечером приезжаю — прибегает из отдела помощник дежурного. Глаза выпучил — мол, товарищ капитан, срочный сбор по тревоге. Ну, понятное дело, я ноги в руки — и в отдел. У нас в ту пору отделений не было, один отдел на весь город. А там наш дежурный Ефимов, мне автомат дал — без патронов! а потом приказал всем грузиться в бортовую машину и в парк культуры и отдыха ехать. Дескать — драка там, массовая, разнимать надо, самого начальника отдела не то убили, не то ранили. Мол — как поступил сигнал о начале драки, он туда один кинулся, разнимать.

Было нас в машине человек десять, до парка ехать всего ничего, подъезжаем — а там мать-перемать! Такой дым валит, словно война опять началась. Контора парка, что на самом входе, горит, деревянные павильоны тоже горят, дым кругом, а вокруг толпа пьяная, заборы ломает, дерутся, кто с кем. Мы высадились, я командование на себя взял, а что и как — непонятно.

Но тут увидели двоих наших дружинников — одного-то я знал, Володька Строев, а второго не знаю. Глядь — а они сами битые, одежда порвана, а на себе нашего начальника отдела майора Лейкина волокут. Мол — когда драка началась, он разнимать кинулся, а его поленом по голове долбанули. А те сотрудники с дружинниками, кто в парке был, их в контору загнали, двери закрыли, а здание подожгли. Они вот, начальника на себе вытащили, а подойти обратно не могут.

И что тут делать? Драку нам сейчас не разнять, народ не успокоить, не разогнать, а надо, в первую голову, ребят спасать. Были бы патроны, я бы пару очередей поверх голов дал, вмиг бы все успокоились. А нет, так можно кого-то и одиночными успокоить — я бы по ногам бил. Дружинники сказали, что в конторе четверо милиционеров должны быть, да пять дружинников. Еще одного на их глазах ножом ткнули, но тот в парке лежит.

Скомандовал я, чтобы за мной строились, вроде, как клином. Я впереди, с автоматом, а остальные за мной. Ну, ломанулся я сквозь толпу. Конечно, по головам-то прикладом не бил — старался не бить, а вот кто руки высовывал или ногу вовремя не убрал — тут пусть не обижаются. Дверь вынес (дядя Петя сказал другое слово) напрочь, потом так — я оборону держу, прикладом да стволом отмахиваюсь, а остальные наших вытаскивают. Они уже там от дыма задыхаться стали.

А тут пожарная машина подъехала. А пожарники, вместо того, чтобы чем-то одним заняться — либо из шланга по толпе струю дать, либо контору тушить, вначале по толпе струю дали, а потом на пожар брандспойт перевели.

А толпа еще пуще озверела! Рукав пожарный разрезали, пожарку прямо на месте перевернули колесами вверх, пожарных бить принялись.

Зато нам немножко времени дали, чтобы всех вытащить. И вовремя, потому что как вытащили, то крыша обвалилась.

Вытащить-то мы вытащили, а дальше-то что? Толпа нас окружила, а у них палки в руках, камни. Я-то с одним автоматом долго не продержусь — сомнут.

Но тут слышим голос в рупор: «Граждане хулиганы! Приказываю вам немедленно разойтись, а иначе я прикажу открыть огонь! Считаю до трех!» И голос такой, правильный. Услышишь, поймешь, что скомандует без зазрения совести.

Ох, это курсантов из пехотного училища по тревоге подняли, а с ними роту солдат. Вот, они-то нас и спасли. А потом и остальной народ из наших, кого по тревоге подняли, к парку прибыл.

А голос: «Раз. Два. Три».

У военных-то все просто. На команду не отреагировали, для начала залп в воздух дали. А автоматные очереди, они задуматься заставляют. Толпа разбегаться начала, мы ловили, кого можно. Человек тридцать поймали, остальные разбежались.

Постового раненого нашли в парке. Его кирпичом по голове ударили, но жив остался. А вот дружинника — Колю Морозова, того насмерть убили. Ножом в сердце. Хороший мальчишка был, девятнадцать лет всего. Техникум закончил, осенью в армию собирался.

Коля тоже драку пытался разнимать, да вот, незадача…

Из Вологды, в четыре утра — аж на самолете начальство областное прибыло. И начальник УВД, и прочие, даже второй секретарь обкома партии, а с ними усиленная оперативная группа. Потом еще сутки разборки шли, по адресам ездили, собирали. Всего человек двести задержали. В КПЗ места не было, пришлось, по разрешению прокурора, задержанных в СИЗО помещать. Трудились, сортировали, отбирали самых явных нарушителей. В суд отправили человек тридцать — тех, по кому точно было доказано — жег там, или дружинников с милиционерами бил. Кому год дали, а кому семь. Того, кто начальника городского отдела по голове поленом ударил — ему пять лет влепили. Правда, самого Лейкина по результатам служебного расследования с должности сняли. Куда-то на Дальний Восток перевели, а куда именно — не знаю.