Евгений Шалашов – Убей-городок-2 (страница 20)

В нынешней версии моей жизни ничего подобного не случилось, может быть, это в восьмидесятых произойдёт? А нынешние события — совсем другая история.

А еще я очень боюсь, чтобы серия краж не стала только надводной частью айсберга. А надводная часть, как известно, она не самая большая и страшная. Страшнее то, чего моряки не видят.

Глава одиннадцатая

Художественные ценности провинциального города

Сегодня выпал свободный вечер. Я-то предполагал, что, возможно, отправлюсь на ПМГ, потому что это был мой выход, согласно графика. Нет, я прекрасно помнил, что я свое дежурство уже отработал, а вместо меня должен выйти Барыкин. Но Санька — еще тот гусь. У него могло что-то случиться, не выйдет, а спросят с меня. Поэтому, на всякий случай, я отправился в отделение, чтобы проконтролировать ситуацию. А тут мой товарищ, вместо того, чтобы «простить» мне свой долг, явился. Вон, даже фингал под глазом почти прошел. Но фингал — это не та травма, чтобы мешала работать. Пусть делает вид, что получил «боевое ранение».

А я сделал вид, что у меня на участке еще множество дел и быстренько слинял. Останешься — попадешься на глаза начальству, а оно не любит прохлаждающихся подчиненных. Общеизвестно, что начальник рад, если его подчиненные пашут.

И что дальше? А дальше я отправился на свидание. Марина вчера звонила на опорный, сказала — мол, тридцать первого она уезжает, потому что надо и в комнату вселиться (с хозяйкой еще летом списались, но все равно, лучше пораньше), а первого сентября ей выходить на учебу. С учебой строго. А если я не возражаю, найду для нее время (ишь, как загнула!), то мы могли бы просто погулять по городу.

Ну, сегодня тридцатое, поэтому имею полное право погулять с девушкой. Добежать до общаги, скинуть форму и влезть в гражданку — дело на полчаса. А вот с автобусом хуже. Но тоже, можно сказать, что повезло. Почти сразу подъехала «двойка», и я отправился в Заречье.

И как в это время за девушками ухаживали? Ни тебе сотовых телефонов, ни стационарных. Я-то ладно, а девчонка, как оказалось, уже второй час ждала. И хорошо, что дома не оказалось мамы, а иначе пришлось бы отвечать на вопросы. Цветы бы подарить, но в конце августа бабули продают только георгины и гладиолусы, с которыми детки отправятся в школу, а для девушки, такое, как бы и не подходит. Опять вспомнил добрым словом свою эпоху, когда на каждом углу притулился цветочный магазин, где и розы на любой кошелек, и гвоздики. Поэтому, купил для девушки шоколадку. Но шоколадке она обрадовалась так, что в глазах появились слезы. А что, ейный Миша девушке шоколад не дарил? Вот ведь, скупердяй.

Чмокнув Маринку в щечку (по дружески — это можно!), собрался забрать девчонку и отправиться гулять, но нет, не тут-то было. Марина решила, что гостя (на ухажера или кавалера я пока не тяну) следует покормить.

Я сегодня в столовой был, но покажите мне человека, который откажется от домашней еды?

На первое мне досталась тарелка щей ее собственного приготовления (вку-у-сно!), а на второе еще и пара сырников.

Интересно, девушка в Белозерске научилась готовить или ее мама научила? Ну да какая разница. А ведь пожалуй, что если я здесь не встречусь со своей женой из моей реальности (все может быть!), то следует рассмотреть Маринку в качестве потенциальной невесты. Если, разумеется, она не простит своего Мишу. А ведь все может быть. И станет она этого незнакомого мне парня щами кормить. Вот ведь, везет же некоторым. А они не ценят.

В Заречье, к сожалению, гулять пока негде. Либо сплошная стройка, либо остатки бывших деревень. Можно бы прогуляться по Макарьинской роще, в сторону Шексны, но туда пока дорога не асфальтирована, а нынче ночью лил дождь. Значит, отпадает.

Поэтому мы решили ехать в город, и там где-нибудь побродить. Можно зайти в художественный музей на Ленина, или в краеведческий, на Луначарского.

Если бы в спецкомендатуры пускали посторонних, так я сводил бы Маришку на выставку нашего художника-самородка Прибылова. Впрочем, почему это самородка? У парня за плечами и художественная школа, и какой-то вуз в Минске. А вот то, что он наш — стопудово, потому что в данный момент времени Александр Прибылов отбывает наказание. А за что можно определить в тюрьму художника или поэта? Так все за тоже — за тунеядство.

Но ходят слухи, что Сашку отправили на химию не за это. Мол — нарисовал парень колоду игральных карт, где тузов изобразил в виде членов Политбюро, а валетов — в виде кандидатов в члены. А вот Машерова — первого секретаря ЦК КПССС Белоруссии он изобразил именно в виде валета, на что тот очень обиделся. Но мне кажется — это лишь слухи. Петр Миронович Машеров, которого я безмерно уважаю, получивший звезду Героя Советского Союза не по выслуге лет, а еще во время войны, за организацию партизанского движения в Белоруссии, уж кем-кем, а мелочным не был. Скорее всего, он даже и не знал о существовании художника, а узнал бы о такой колоде, то посмеялся бы и отдал приказ пристроить Сашку в какой-нибудь клуб, оформителем.

Творческие люди, они вообще не от мира сего. Не понимают, что ежели, они, допустим, не являются членами Союза художников или членами Союза писателей, так вроде, они не художники и не поэты. Рисуют себе, а еще стихи пишут, искренне недоумевая — отчего же их считают бездельниками и тунеядцами?

Про Иосифа Бродского, которого отправили в ссылку за то, что он официально нигде не работал, слышали все. А вот про то, что в Череповецкой спецкомендатуре отбывал срок Олег Григорьев — знают немногие. Фамилию, правда, мало кто слышал, а вот его стихи давным-давно стали «народным фольклором». Вот, например.

Девочка красивая В кустах лежит нагой. Другой бы изнасиловал, А я лишь пнул ногой.

Но мне больше нравится другое стихотворение. Оно, как нельзя лучше, отражает нашу действительность.

На рынке подрались собаки, На драку сбежались зеваки. Чтобы к собакам пробиться, Стали кошёлками биться. Так разодрались зеваки, Что разбежались собаки!

С другой стороны — поэтам и художникам полезно побывать в ссылке или потрудиться на стройках народного хозяйства. Тяжеловато приходится, зато жизненного опыта набираются, да и к народу становятся ближе. А артистам (это я про людей творческих) очень важно не отрываться от той среды, из которой они вышли.

А иной раз и польза для общества. Вон, тот же Григорьев химзавод строил.

С бритой головою, В форме полосатой, Коммунизм я строю Ломом и лопатой.

Неплохие стихи. А не попал бы к нам, так и не написал бы их. И предприятие наше могли бы позже построить, если бы не умелые руки поэта.

Нет, определенно, нужно писателей и художников отправлять в народ. Вон, во времена Российской империи в Архангельскую губернию отправили в ссылку социал-революционера Александра Гриневского. Из него эсер получался так себе, зато побыл человек в ссылке, а потом стал замечательным писателем Александром Грином! И, неизвестно, состоялся бы он как творческая личность, если бы стал террористом?

Или Николай Бердяев, которого вологодская ссылка сделала замечательным философом? Жаль, что на Савинкова ссылка в Вологду не подействовала. Он там начал писать художественные произведения, но от террористической деятельности так и не отошел. Наверное, следовало не в губернский центр эсера посылать, а куда подальше. В Тотьму там, или Никольск.

Так что, будем надеяться, что работа на строительстве химзавода пойдет Прибылову на пользу. Посмотрел я на его рисунки на бумаге и на картоне. Уголь, карандаши, мел.

Интересные зарисовки из жизни города, стройки. Начальник спецкомендатуры капитан Банин хвастался, что Прибылов на него классную карикатуру нарисовал, но на выставку ее не дал. Наверное, чтобы остальные не завидовали.

Пожалуй, если парень немного остепенится, устроится на работу с записью в Трудовой книжке, так его рисунки и в журнал «Крокодил» попадут без труда.

Еще слышал, что начальник спецкомендатуры, за организацию выставки (это же важный воспитательный момент!) получил благодарность от областного начальства и рекомендацию готовить представление на освобождение Прибылова. Зря, наверное. Посидел бы Сашка еще годик, глядишь, остался бы у нас, и город Череповец приобрел бы еще одного талантливого художника.

А строчка о том, что «отбывал наказание за тунеядство», позднее станет не позорным клеймом, а напротив, украшением биографии.

В той жизни я стал похаживать «по музеям и выставочным залам» (была некогда такая телевизионная передача) нашего города уже тогда, когда уволился из милиции и перешел на работу в коммерческую структуру. Работы стало поменьше, а времени и денег — гораздо больше. Появилась возможность куда-то съездить, приобщиться, скажем так, к шедеврам мирового искусства, вроде тех, что хранятся в Дрезденской картинной галерее.

Мы вышли на остановке, которая в моей истории именуется «Красноармейской площадью», украшена зенитным орудием, благоустроена. Сейчас о будущем времени напоминает мощное здание конторы водников. Некогда «водники» были самыми богатыми и влиятельными в нашем скромном городе, но постепенно на первые роли вышли строители, а потом металлурги и химики.

В краеведческий музей Маринка идти категорически отказалась.