Евгений Шалашов – Секретная командировка (страница 26)
– Приходилось, – кивнул я, не вдаваясь в подробности.
– Еще был шоколад. Жидкость, похожая на этиловый спирт. Знаете, что это такое?
– Я даже его формулу знаю. Це-два, аш – пять, о – аш..
– Разносторонние у нас сотрудники губчека, – хмыкнул доктор. – И Платона читали, и формулу этилового спирта помнят.
– А время смерти можно установить?
В фильмах эксперты устанавливают время с точностью до минуты. Но это в фильмах. А здесь вам не синематограф, да и эпоха не та.
Патологоанатом пожал плечами.
– Если исходить из остатков пищи в желудке, то смерть наступила… хм… за стопроцентную точность не ручаюсь, по опыту знаю, то вскоре после приема пищи. Прожевано, но не переварено. Скажем так – от пяти до двадцати минут. Переваривание – процесс индивидуальный у каждого организма. А время смерти – если бы знать температуру воздуха, сказал бы точнее, а так – вчера вечером, либо сегодня ночью, от пятнадцати до десяти часов.
– Спасибо, – поблагодарил я доктора, озадаченный такими открытиями.
– А про характер раневого канала не хотите узнать?
– Хочу.
– Так вот, молодой человек, характер канала очень странный. Пробита лобная кость. Такое впечатление, что стреляли сверху вниз.
– То есть, в тот момент, когда он сидел?
– Возможно, что он в этот момент лежал. Хотя, – задумался доктор. – В этом случае раневой канал был бы иной. Нет, он сидел. И, судя по всему, не ожидал нападения. Почему так – долго объяснять про остаточную мимику, мышцы. Поверьте моему опыту.
– Верю, – кивнул я, не усомнившись в компетентности патологоанатома ни на секунду. – Возможно, что его убил хороший знакомый.
– Ну, тут уже я не знаю. Хороший знакомый, внезапное нападение. Это уж вы сами ищите.
Глава 16. Ищите женщину…
Из морга я вышел к реке, чтобы немного подумать. Шел по пустому берегу (Шексна еще остается рекой, а не частью разлившегося Рыбинского водохранилища и Волго-Балта) и тихонечко напевал себе под нос песню из фильма, любимого в детстве[5].
Консервы и шоколад. За все свое пребывание в Череповце эти продукты не встречались ни разу. Вообще, выпускали ли в Российской империи консервы, тем более тушенку? Вполне возможно. Тогда следы должны вести в Петроград, где находились склады по снабжению армии. Кто-то украл, завез в Череповец партию, Колька о том узнал, решил «скрысятничать». Нет, не верилось. Ни в предательство Николая, ни в возможный завоз в город тушенки. У нас не тот контингент, чтобы покупать такие дорогие продукты, в Питере спрос выше. Где еще могла быть тушенка? Разумеется, в Мурманске, но там англичане с американцами. Уж у этих-то консервы были, читал. Консервы и шоколад – классический набор диверсанта, блин. Стоп. А есть и поближе. Вологда! В Архангельск в 1916–1917 годах союзники завезли огромные партии продовольствия, обмундирования, боеприпасов и оружия, а мы теперь все это добро вывозим. Разумно. Первая мировая скоро закончится, Антанте все это ни к чему, а нашей Красной армии в самый раз будет. Значит, если по железной дороге, то в Вологду, но лучше рекой. От Архангельска по Северной Двине, там река Сухона, город Сокол, железная дорога. До Москвы от Сокола километров пятьсот, до Вологды около тридцати. А, города Сокола пока еще нет, но есть станция Сухона. Теперь-то она в черте города, но это уже несущественно[6].
Значит, если тушенка, то это непременно армия. Точнее, ее тыловое обеспечение. Стало быть, что-то вырисовывается.
Пока я общался с патологоанатомом и гулял, начал сползаться народ. Первыми вернулись те, кого я отправлял на осмотр Колькиной квартиры. Парни постарались утешить плачущую мать, уже узнавшую о смерти сына (городок у нас маленький, плохие новости распространяются быстро), осмотрели обе комнаты, где жил Николай с семьей (у него еще младшая сестра, но той дома не было). Ни спрятанных под постелью царских червонцев, ни бриллиантов не нашли. Простой, даже бедноватый дом. Из продуктов наличествовали лишь пайковая «шрапнель», да мука. В стеклянной банке – чай. Богатство по нынешним временам, но недавно у одного гражданина было изъято целых четыре пуда, так что его пустили на «усиление» пайка.
Конечно, можно предположить, что у Николая есть где-то потайной «схрон», что он не делится украденными продуктами даже с близкими, но это уже чересчур.
Позже явились те, кого я отправлял на осмотр места преступления. В кабинет ввалились довольные, но сесть без моего разрешения не решились. Кажется, сумел научить ребят тому, что демократия хороша в другом месте, а не у нас.
– Для начала, – обвел я парней командирским взором, – расскажите, имеются ли у нас свидетели?
Свидетелей у нас не имелось. По ночам народ предпочитает спать, а не керосин жечь, и электричества на окраине нет. Только один дядька, ходивший до ветру, сообщил, что слышал какие-то звуки, словно бричка на рессорах. Что ж, уже хорошо.
– Что у нас по осмотру места преступления?
Народ переглянулся. Виталик Кровавов вытащил из-за пазухи лист бумаги, положил его на стол.
– Вот, тута я нарисовал, где Иваненко лежал – со слов Прохора, что тело нашел, а здесь мы еще кое-что нашли, я крестиком пометил.
С некой долей торжественности мне вручили фуражку и револьвер.
– Представьте, товарищ командир, – принялся тараторить Андрюха Косолапов, конопатый парень из какой-то дальней деревни, приехавший на жительство в город совсем недавно. – Фуражку Колькину мы в пяти аршинах от дороги нашли, на спуске валялась. Думаю – если фуражка тут, может и пушка его здесь? Шагнул еще шагов пять, смотрю – лежит! А еще, что в фуражке-то, а?
Я взял в руки фуражку, осмотрел тулью. Целехонька! А внутри лежал мандат, сложенный вчетверо. Я отчего-то все время забываю, что фуражку можно и так использовать.
Что ж, версию о контриках, решивших отомстить славным чекистам, придется выкинуть. Револьвер и мандат они бы взяли. Наши череповецкие удостоверения, без углового штампа, с косой печатью, все равно представляют определенную ценность. И, ничего, что у меня написано «удостоверение», а у Кольки «мандат», это очень грозный документ. Подделать его несложно, но зачем подделывать, если есть подлинник?
Что ж, можно подвести первые итоги. Николая убили где-то в другом месте, потом привезли на окраину города и выкинули. Скорее всего, убивали его в помещении, потому что он был без головного убора, а иначе пуля пробила бы и череп, и фуражку. Перед этим Николай хорошо поел. Возможно, что ужинал вместе со своим убийцей. Убийца имеет доступ к дефицитнейшим продуктам и отчего-то не заинтересовался револьвером. Еще у преступника есть возможность пользоваться бричкой. Вот у меня, например, нет не то что брички, но даже велосипеда! Значит, транспортное средство?
– Теперь, товарищи, нам следует установить, что это была за бричка.
Мои оперативники помалкивали, ожидая, кого отправят на задание, но тут голос подал Дима Корольков, один из Колькиных подчиненных. Высокий, нагловатый парень.
– А почему ты нами командуешь? – поинтересовался он, уставившись в меня пронзительным взглядом. – Ты, товарищ Аксенов, своим отделом распоряжайся, а нам сейчас только начальник губчека может приказывать.
Он что, решил со мной в «глазелки» поиграть? И ершиться стоило раньше, когда я с утра им задачу ставил. Ты ведь, милый мой человек, уже начал мне подчиняться.
– Я командую, потому что я командир, – проникновенно ответил я, посмотрев в его водянистые глазенки. – И ты сейчас не к товарищу Есину пойдешь, а побежишь устанавливать, что это за бричка, понял?
Парень сник, что-то пробормотал.
– Я не слышу ответа, товарищ Корольков! – сказал я, подпустив «металла» в голос. – Вы все поняли?
– Да понял я, понял, – окончательно сник парень.
Ага, в «гляделки» он со мной играть станет! Меня, еще молодого и начинающего, после школы отдали на месяц под начало одного «дедушки» (в кавычках, потому что с этим ветераном на узкой тропке мало кто решился бы схлеснуться) выведенного за штат (не в отставку, боже упаси). «Дедушка» перед пионерами не выступал, боевым прошлым не хвастался, но с молодыми работать любил. Так вот, водил он меня в тюрьму (тамошний «кум» был его хорошим знакомым) и заставлял играть в «гляделки» с зеками. А у тех взгляд оч-чень пронзительный! Не скажу, что у меня получилось сразу, но с третьей попытки начало получаться. Ага, будет тут получаться, если мне «дедушка» в затылок смотрит…
– Если вы все поняли, то вместе с товарищем Кровавовым – вперед, устанавливать, что за бричка, и чья.
– Товарищ командир, а куда идти-то? – растерянно переспросил Кровавов. – Бричка энта может у кулака какого, что в город приехал, и местная. Вы хоть зацепочку дайте.
Вот ведь, все-то им разжевать, да в рот положить!
– Для начала, проверьте конюшню горкоммхоза. Сколько у них бричек, есть ли такие, что за кем-то конкретным закреплены. Ну, дальше вы сами поймете.
Кровавов и Корольков ушли. Я посмотрел на оставшихся товарищей.
– Меня интересует: первое – были у вас «наводки» на спекулянтов, продававших тушенку и шоколад?