Евгений Шалашов – Призраки Черного леса (страница 10)

— Я уже все сказала. Вещей у меня нет, собирать нечего. Попрощаюсь со стариками и уйду.

— Мы еще не говорили о самом главном, — подавил я усмешку. — Или вы решили, что я затеял весь разговор лишь для того, чтобы оскорбить вас? — Не давая девушке открыть рот, мстительно добавил: — А я считал вас умнее…

От изумления фрейлейн Йорген присела рядом со мной. Спохватившись, слегка отодвинулась.

— Вы хотите предложить мне работу? Хотите, чтобы я осталась служанкой в своем собственном доме? Бывшем доме, — опустила она голову, но резко вскинула подбородок. — Если предложите, то я останусь.

— Нет, фрейлейн Йорген. Я хочу предложить вам стать моей женой, — сообщил я, изумляясь собственному предложению.

Идея обзавестись женой пришла мне в голову прямо сейчас, потому что часом раньше, вызывая девушку на разговор, хотел предложить ей должность экономки. Судя по словам Томаса, Кэйтрин Йорген прекрасно выполняла обязанности управляющего имением. Но управляющий в юбке — как-то не очень… Пусть она считается экономкой, но будет управлять имением. И даже пять минут назад я готов был признать ее экономкой. Всего лишь. Что же такое со мной случилось? На кой мне понадобилась жена?

Если изумился я сам, то что тут сказать о Кэйтрин? Сказал бы — сидела, словно громом пораженная, но это будет неверно. Гром, как учили меня когда-то, — это всего лишь звук, а поражает молния.

— Господин Артаке, а вы в своем уме? — поинтересовалась девушка. — Вы меня видите первый раз в жизни.

— Это единственное, что вас смущает? — парировал я.

— Нет, не единственное, — опять прикусила губу Кэйтрин. — Меня много чего смущает.

— Мой возраст? Или дочь рыцаря не может выйти замуж за бывшего наемника?

— Нет. Разница в возрасте у нас с вами лет двадцать, может, и больше. Но для мужчины быть старше женщины — ничего страшного. Мой отец был старше матушки на пятнадцать лет. Да и общественное положение, — усмехнулась она, — после пяти лет нищеты меня меньше всего смущает. Кого удивишь мезальянсом?

— Никого, — согласился я. — Нищая титулованная знать сплошь и рядом поправляет свои дела, отправляя дочерей замуж за богатых купцов, а нетитулованная — даже за ремесленников.

— Меня смущает другое, — продолжила девушка. — Вы меня не любите, а я вас…

Тут Кэйтрин слегка задумалась. Наверное, в начале нашего разговора в отношении меня у нее была ненависть, а потом презрение. Даже если и остались какие-то недобрые чувства (а они остались!), высказать их в лицо человеку, сделавшему предложение руки и сердца, язык у девицы не поворачивался. Пришлось прийти ей на помощь.

— Ну, вы меня тоже не любите. Тем более что я вас очень старался обидеть.

— Вы делали это нарочно? — изумилась девушка. — Кто же вы после этого… Вы — подлец.

Кэйтрин попыталась вскочить, но я удержал ее. Удивился, что силенок в этом тщедушном теле оказалось гораздо больше, чем ожидалось. Усадив девушку на место, спросил:

— Вы мне так и не ответили — согласны или нет?

Кажется, Кэйтрин хотела плюнуть мне в лицо. Но удержалась. Спросила сквозь зубы:

— Разве можно выйти замуж за подлеца?

— Конечно можно, — ответил я, пожимая плечами. — Сколько женщин выходят замуж за подлецов, но узнают об этом слишком поздно? У вас, фрейлейн, очень выигрышная ситуация — еще до свадьбы будете знать, кем является ваш будущий муж. Но могу вам сказать, что в большинстве своем все мужчины подлецы и сволочи.

— Мой отец не был подлецом! И мой брат не был! — вскинулась девушка.

— Значит, бывают и исключения, — не стал я спорить. — Так все же, фрейлейн Кэйтрин, вы примете решение сразу или дать вам время?

— А если я скажу — нет, что тогда?

— Ничего, — пожал я плечами. — Если вы скажете нет, значит, вы скажете нет. Я немного поплачу, но ваш отказ как-нибудь переживу.

— Нет, господин Артаке, вы определенно не в своем уме, — покачала головой девушка.

— Все может быть, — согласился я. — Пока служил, меня столько раз били по голове, что немудрено было ее и повредить. Ну, а если серьезно, то отказать — ваше право. Разумеется, никто не будет вас выгонять. Живите. Но, боюсь, вам будет очень неуютно рядом с новым хозяином. Впрочем, если захотите уйти — тоже ваше право. Я даже готов дать вам денег на первое время.

— Господин Артаке, мне надо подумать, — начала фрейлейн, — я не могу сказать… Ой!

Перед нами появился седой старичок, одетый в короткие кожаные штаны, белую рубаху и замшевый жилет. Обычный старичок, не считая того, что роста в нем было не более четырех футов, а сивая борода почти касалась земли. В руке старикашка держал увесистую палку.

Справившись с первым испугом, я дружелюбно спросил:

— А ты что за чудо такое? Неужели тоже решил на ремонте подзаработать? Дедушка, давай я тебе денег просто так дам. Чего тебе на старости лет убиваться?

— Я вот тебе сейчас по лбу-то как засвечу, чтобы глупости не говорил! — замахнулся дед на меня. — Я на этом доме двести лет убиваюсь, а конца-края не видно.

— Ты, дедушка, лучше бы палками не махал, — начал я злиться. — А не то…

И тут я получил чувствительный тычок в бок от потенциальной невесты. Опешив от неожиданности, настороженно спросил:

— Фрейлейн Кэйтрин, что это значит?

— Господин Артаке, помолчите, — огрызнулась девица.

Я послушно притих, изумленно хлопая глазами, а старичок дробно расхохотался. Отсмеявшись, сказал:

— Вот так-то лучше. Я ведь чего пришел-то? Пришел сказать, чтобы ты, девка, замуж за этого человека шла.

— А… — пискнула что-то Кэйтрин, и старичок немного рассерчал:

— Я тебе, дура дурацкая, хоть раз худые советы давал? Я пять лет в пустом доме живу, стерегу. Наконец-то хозяина дождался! А надобно, чтобы и хозяйка была. Иди за него замуж, не кочевряжься. Не выйдешь — точно уйду. В городах дикие дома строят, нам везде рады.

Погрозив на прощание палкой, старик пропал. Не ушел, не убежал, а просто исчез. Не то растворился в воздухе, не то провалился сквозь землю. Не поленившись, я встал, посмотрел, присел на корточки и пощупал землю. Никакой дыры или ямы, сплошная земля, поросшая лютиком с одуванчиками. Есть еще кротовья нора, но старик в нее бы не пролез.

— Хм… И куда старикашка подевался? — буркнул я. — Двести лет он тут убивается! Все кругом с ума посходили…

— Господин Артаке, — осторожно поинтересовалась девушка, — а вы что, никогда брауни не видели?

Я не сразу и понял — о чем это она говорит.

— Брауни? Это домового, что ли?

— Можно и так сказать. Говорят, раньше у них были коричневые волосы, из-за того и прозвали так — брауни. Но потом они поседели, а прозвище осталось. Нашего брауни только седым помнят.

— Думайте, фрейлейн Кэйтрин, не спешите с ответом, — заторопился я. — С Томасом и Курдулой посоветуйтесь.

Если бы я не видел старикашку своими глазами, не поверил бы… но, с другой стороны, день сегодня солнечный. Голову напекло, примерещилось. Нет уж, поеду-ка я лучше в город. Наверное, стоит отвлечься — побродить по лавкам, побывать у оружейника. Где там мой Гневко? И еще бы распорядиться, чтобы покойников закопали.

Глава 3

Невеста с претензиями

Я рассматривал часы, расставленные в передней комнате, а сзади, за открытыми дверями, трудились часовщики. Судя по топоту детских ножек, доносящихся сверху, второй этаж был жилым. Шуршание напильников, лязг кусачек и ядовитые испарения кислоты мешали выбирать товары, но что делать — в этом городе лавки размещались прямо в мастерских.

Несмотря на ограниченное пространство, выбор был на любой вкус — часы напольные и настольные, карманные и каретные. Глаза разбегались, и решить, что конкретно мне нужно, было трудно. Наконец я остановился на каминных часах. Мне они понравились — не слишком вычурные, в меру тяжелые. Подставка из зеленого камня, два бронзовых коня, поддерживающие циферблат. Чем-то они напоминали древний герб — простой, без излишеств.

Представив, как в зимнюю стужу сижу перед камином, смотрю на языки пламени и время от времени бросаю взгляд на циферблат, следя за минутной стрелкой, я самодовольно усмехнулся. Теперь часы мне нужны не для того, чтобы не прозевать сигнал к атаке, а чтобы не пропустить обед. Стоп! Почему я должен следить за временем? Нет уж, пусть кухарка накрывает на стол не по часам, а когда я захочу!

В лавке не было приказчика, стремящегося навязать ненужный товар или помочь покупателю. Но когда выбор был сделан, словно прочитав мои мысли, из мастерской явился хозяин. И почему все считают, что часовщики субтильный народ? Этого мастера — да в тяжелую бы пехоту!

— Берете? — только и спросил он, а когда я кивнул, обозначил цену: — Десять талеров.

Я в раздумчивости потер подбородок (надо бы обзавестись бритвой или узнать, где тут ближайшая цирюльня), мысленно взвешивая тяжесть своего кошелька. Как на грех, там звенело талеров пять, с мелочью. Видимо, придется заезжать к Мантизу и брать деньги на «обзаведение хозяйством». Часовщик расценил мои сомнения иначе.

— Могу сбавить до восьми талеров. Крайняя цена — семь, но в этом случае до гостиницы довезете сами.

М-да, вот об этом я тоже не думал. Представив себе, как везу на гнедом каминные часы, развеселился. Да и зачем мне часы в гостинице? Пусть везут сами, а рассчитаюсь по прибытии товара.

— Скажите, любезный, а вы сможете доставить часы в мою усадьбу? — поинтересовался я. Уточнил: — Раньше она принадлежала Йоргенам.