Евгений Шалашов – Ошибка комиссара (страница 38)
— Павел Иванович, а дальше-то что?
— А на чём я остановился? — спрашивает он и, получив сумбурный ответ со всех сторон, продолжает рассказ:
— Возвращается он тогда за подаренным ларчиком, чтобы, значит, с его помощью место определить. А ларчика-то и нету нигде. А тут как раз наши войска в наступление пошли — драпать надо. Так и сбежал Джунаид-хан со своим воинством в Иран.
Старшина закончил рассказ и поднялся. И вовремя.
— Товарищ старшина, а как же… — полез было к нему с вопросом самый неугомонный из нас младший сержант Носов. Но не успел.
— Товарищ старшина, — донеслось от служебного корпуса, — вас к начальнику!
— Всё, ребятки. Перекур — и в казарму! — скомандовал Павел Иванович и поспешно удалился.
А мы остались переваривать услышанное. Стемнело и похолодало. Круглые хребты Копетдага едва угадывались на фоне звёздного неба. За свою маленькую ещё пока жизнь, всего-то девятнадцать лет, мне не доводилось видеть таких звезд. В отличие от светлых точек северного неба звёзды здесь имели размер. Они опровергали всякие вселенские теории о бескрайности пространства и требовали поверить, что купол неба — он вот здесь, рядом. Только протяни руку.
Да-а, вот так. Я возвращаюсь мыслями от древнего Копетдага в душную автобусную тряску. Что мы знаем про случай в жизни человека? То, что он появился откуда ни возьмись, как нам кажется? А может быть случай, случайность — это всё-таки частное проявление закономерности, как утверждают некоторые? Пусть даже эта закономерность нам до поры непонятна и даже не видна. Иначе как ещё объяснить, почему память подсовывает мне именно кладоискательские истории? К чему она меня готовит?
На том же Востоке говорят: хорошая беседа сокращает дорогу. Я бы добавил: даже если беседуешь сам с собой (шизофрения не в счёт). Приехали.
Народ с удовольствием выбирается на волю и растекается по своим делам. За свою жизнь мне приходилось бывать в Яганове пару раз, но на данный момент я вообще ничего не могу вспомнить. Кручусь в разные стороны, пытаясь угадать в каком направлении тут Кукушкино, и кого бы зафрахтовать, чтобы подкинули. Интуиции недостаточно, приходится спрашивать. Оказывается, что до Кукушкина километра три во-о-н туда, а по недоумённым взглядам читаю: да кто ж тебя, парень, на такое расстояние повезёт. Баловство всё это! Пешком, раз — два, и дойдешь. Не буду же я им рассказывать, что мне надо быстрее и почему.
И решение всё-таки нашлось. Заметил метрах в пятидесяти парнишку лет семнадцати на «Восходе». Богатый жених будет, с мотоциклом! Да вдруг и мне поможет?
Парнишке оказалось всё равно куда ехать, лишь бы ехать. А узнав, что повезёт целого инспектора уголовного розыска, он и вообще выразил готовность вступить в немедленное сотрудничество. Ладно, будем иметь в виду на всякий пожарный, тьфу-тьфу три раза!
Паренёк очень проникся тем, что я тороплюсь, и мы рванули. Я запоздало пожалел, что не спросил, есть ли у него права. Но зато почти у самой деревни мы настигли Аэлиту!
[1] Кирилловское шоссе — выезд из Череповца на междугородную трассу
Глава двадцать первая
Неправильный милиционер
— Тпр-ру-у! — проорал я в ухо своему добродетелю, с облегчением воспринимая близкое избавление от угрозы полёта прямо на небеса, и молодцевато соскочил с драндулета прямо на глазах поражённой Аэлиты.
— Алексей Николаевич? — она явно не ожидала меня увидеть здесь и сейчас. — Вы? Откуда?
— Да так вот, — скромно потупился я, — мимо проезжал. Не мог не остановиться.
А никаких объяснений Аэлите вроде бы уже и не требовалось. Она была просто рада видеть меня, и это отчётливо читалось в её глазах. Всё-таки идти навстречу неизвестному, а может даже и опасному лучше вдвоём…
Мне хотелось бы закончить эту фразу так:… с настоящим мужчиной, но я решил быть реалистом, и завершение её получилось таким:…с милиционером.
Мы договорились с мотоциклетным каскадёром о том, что если потребуется — он всегда готов, и найти его можно на околице у большого тополя. Они там всегда с ребятами допоздна кучкуются. И Гоша, как он представился напоследок, сгинул в грохоте измученного движка и чаде непрогоревшего топлива.
— Возьмёте меня с собой? — спросил я Аэлиту и тут же понял, что вопрос был лишним.
Видимо после неудачных попыток найти меня по телефону она решила махнуть на это дело рукой и действовать самостоятельно. Только вот уехать ей, не в пример мне, получилось не сразу. Да ещё, судя по авоське в руке, в магазин заходила гостинцев для тётушки купить. Вот мне и удалось догнать её, и это хорошо. Подумалось мимоходом, что в городе наша «марсианка» никуда бы не пошла с авоськой в руке, а здесь ничего, не гнушается. Обычная деревенская тётя, платочек на голове, пальтишко не из новых, сапоги резиновые на ногах.
Чтобы не дать Аэлите насесть на меня с вопросами, я её опередил. Перехватывая из рук женщины авоську, спросил:
— Аэлита Львовна, до деревни осталось совсем ничего, а мне ещё много надо узнать от вас. Так что не тяните — всё, что произошло с нашей последней встречи и до настоящего момента.
Однако полезной информации оказалось негусто.
Сегодня рано утром ей на работу позвонила тётка. Это само по себе уже чрезвычайное событие. Телефонов в Кукушкине нет, и ей пришлось идти в сельсовет в Яганово. Была она несколько взволнована, хотя и старалась этого не показывать. Тётя попросила срочно приехать к ней, потому что возникла необходимость посоветоваться, а сама она в Череповец собраться ну никак не может. Аэлита попробовала выяснить у тёти, что за причина такая срочная возникла. Но ничего толком не добилась. Оно и понятно, как тут расскажешь, если все ушки конторских тёток на тебя направлены. Значит, вопрос не тот, чтобы на людях его обсуждать.
— А ещё мне подумалось, — добавила Аэлита, — что это отголоски моих «приключений». Не знаю, почему, объяснить не смогу, но подумалось. Вот жили мы, жили, сто лет ни с которой ничего необычного не происходило, а тут вдруг и у меня, и у неё — какие-то проблемы. Не бывает так по случайности-то.
Я понимал, что никакого совпадения тут и действительно нет, но спутнице своей об этом предпочёл не говорить. Нечего пугать даму раньше времени.
— Ты это, вот что, — начал я, — давай договоримся: никаких действий без моего разрешения. Не знаю, что нас ждёт, так что уж лучше перебдить, чем недобдить.
Аэлита сморщилась от моего «перебдить», но издевательски фыркать не стала. И то хорошо.
Сентябрьский вечер короток. Когда мы вошли в деревню, уже начало смеркаться, и во многих домах зажглись огни. Я попробовал угадать нужный нам дом, но ничего из этого не вышло. Да и не могло выйти: я высматривал дом на отшибе, а чтобы его увидеть, надо было свернуть в проулок. Действительно, дом тёти Вали стоял несколько обособленно, но не так уж и далеко от других, как это я представлял в своих мыслях. В окнах тоже горел свет — значит, хозяйка дома.
Аэлита рванулась было вперед, но я успел поймать её за руку.
— Не спеши! Сейчас мы тихонько подойдём к дому и понаблюдаем маленько. Во-о-н от той рябинки, что у самого дома. Видишь, какая она кудрявая?
Из дома не раздавалось никаких звуков, что и не удивительно. Я обратил внимание, что предусмотрительная старушка уже вставила зимние рамы (а может и не вынимала их на лето, кто знает?). Но внутри дома что-то происходило. По оконным занавескам стремительно металась человеческая тень, явно не хозяйкина — слишком шустрая. Стало быть, мы очень даже вовремя. Я обернулся к спутнице, но объяснять ей ничего не потребовалось, она и сама поняла, что там что-то не так.
Велев ей стоять на месте, прокрался к окну. Сделать это вышло, как мне показалось, бесшумно: мягкая земля и трава скрадывали шаги. Вот и поменялись ролями, подумалось мне, только свою обувь я в грязных лужах терять не намерен. В том, что в доме Роберт, я не сомневался. В щёлку между занавесок было видно мельтешение какой-то фигуры, явно мужской, слышался голос, но звуки сюда долетали приглушённые и невнятные, слов не разобрать. Старушки было и не видно, и не слышно. Уж не опоздали ли мы? Но с кем-то же он разговаривает. Или уже свихнулся, подумал я, имея в виду линию жизни номер один.
Я вернулся к Аэлите.
— Там, похоже, твой Роберт. Чего-то митингует. Тёти Вали не видно.
Ну вот, опять пришлось ловить Аэлиту за руку.
— Стоять! — прошипел я ей. — Думать!
За вторую вылазку к дому я понял, что входная дверь на крыльце заперта изнутри.
— Там крючок, — проинформировала меня Аэлита.
Тут же под рябинкой мы устроили маленькое совещание. Аэлита просветила меня, что проникнуть в дом можно ещё и через двор. Скотины там давно уже нет, а вот дверца, через которую когда-то выпускали живность, осталась. И закрыта она изнутри на завертыш, но есть отверстие, через которое пролезет рука. А со двора в сени дверца тоже на крючке, но он легко поднимается, если просунуть в щель между косяком и дверью что-нибудь тоненькое, типа расчески. Я нетерпеливо покивал головой — знаем, знаем, сами в родительском доме так делали, даже щепочка специальная припасена была.
Проинструктировав Аэлиту, чтобы стояла, смотрела и ничего не предпринимала, я отправился на поиски двери на двор, которая, по словам Аэлиты, находилась с обратной стороны дома. По пути нашёл доску длиной метра полтора или чуть больше, валявшуюся без дела, и счёл это за добрый знак. Этой доской я подпёр входную дверь в дом, чтобы злодей, буде ему выпадет счастье ускользнуть от меня, дом покинуть всё-таки не смог. А через окно ему и тем более не сбежать — двойные рамы помешают.