Евгений Шалашов – Ошибка комиссара (страница 29)

Да, дядька становился всё интереснее. Скорей всего, и письма — дело его рук. Но зачем? Неужели пытался таким наивным образом выманить у Аэлиты какую-то важную для него вещь? Но это же совсем по-детски. А вот проникновение в квартиру — это уже что-то похожее на криминал. Только вот к прояснению его личности мы не продвинулись ни на шаг. А уже то, что он эту свою личность скрывает, наводило на мысль о серьёзности его намерений.

Видимо, о чём-то таком подумала и Аэлита.

— Алексей, а как же теперь я?

Надо успокоить женщину. Я недолго пошевелил мозгами и придумал. А что? — Может сработать.

— Не бойся. Твою безопасность обеспечит охранное заклинание. У тебя мел есть?

— Конечно есть! Швейная машинка есть, значит и мел есть.

Странная логика у этих женщин. Где швейная машинка, а где мел?

Хозяйка, видя моё недоумение, сжалилась надо мной:

— А ещё Шерлок Холмс. Выкройки-то на ткани мелом рисуют. Эх, ты.

Ладно, переживём конфуз. Я взял мел и потащил хозяйку на улицу. Она сопротивлялась и всё время спрашивала, какие ещё заклинания, что за детство? Я не отвечал. С наружной стороны уличных ворот, которые и нужны были только для того, пожалуй, чтобы раз в год дрова во двор завезти, размашисто написал: «Я знаю, кто ты».

На недоумённый взгляд хозяйки, зачем ворота испачкал, ответил:

— Вот тебе и охранное заклинание. Теперь он тебя за сто вёрст обходить будет. И дом твой.

— А это ничего, что надо мной соседи смеятся будут?

Ну вот, началось.

— Мадам, а вы на работу с глазами ходите? Я, пока шёл, к вам, такого начитался на заборах и воротах, что наша надпись займёт первое место по безобидности. И вообще все знают, что на заборах пишут совсем не те люди, которые здесь живут. Зато тот, кому надо, всё поймёт. И вообще, пошли пить чай.

Вот так и надо! Сраженная последней фразой, хозяйка не нашлась, что ответить и послушно пошла исполнять команду.

А что, может сработать, снова подумал я. Есть, правда, ничтожная доля вероятности, что этот Роберт — Тимур возьмёт, да и замочит свою подопечную, раз уж она объявила, что знает его. Только такая глупость должна бы посетить его в самую что ни на есть распоследнюю очередь. Покрывать кражу бумажной иконки за три копейки путём совершения убийства — это уж чутка лишковато, как говорят у нас в деревне. Я ещё немного поработал над каллиграфией заклинания, остался весьма доволен своими трудами и пошёл в дом.

Аэлита ходила взад и вперед по комнате, которую я про себя называл «студией» из-за её однообъемности, нарушаемой только лёгкой занавесочкой, и снова «баюкала» заварочный чайник, завернутый в салфетку. Заметив мой изумленный взгляд, пояснила:

— Когда я училась, то наш преподаватель иностранной литературы рассказывал, что так заваривал чай Льюис Кэрролл.

Я задумчиво почесал затылок, вспоминая, кто же такой Льюис Кэрролл? Судя по имени, какой-то англичанин. Потом вдруг вспомнил, что это автор «Алисы в стране чудес» и с чувством процитировал:

— Варкалось. Хливкие шорьки

Пырялись по наве,

И хрюкотали зелюки,

Как мюмзики в мове.

— Здорово! — пришла в восхищение Аэлита, а потом покачала головой: — Я даже не знала, что бывают такие талантливые милиционеры.

— Почему талантливые? — удивился я. Нет, приятно, конечно, когда тебя хвалят, но было бы за что хвалить. Неужели решила, что я это сам сочинил?

— Так значит ты читал Кэрролла на английском языке, — пояснила Аэлита. — Есть переводы на русский, но они ужасные, да и в нашей библиотеке их нет. Да, — вдруг всполошилась заведующая фондами, — а разве у нас имеется английское издание? Хм… Если оно есть, то почему прошло мимо меня? Или в отдел Ольги Васильевны кто-то подарил Кэрролла, а она меня не поставила в известность?

Я слегка ошизел. Читать англичан на аглицком языке?Нет, она слишком хорошо обо мне думает. Нет, какие-то слова я знаю, но так, на бытовом уровне. Вон, на вступительном экзамене в Академию получил «четыре» только за то, что по смыслу догадался — о чем написано в отрывке из газетной статьи и пересказал своими словами. Так, что преподаватели оценили мою находчивость и не стали портить Экзаменационный листок, где стояли «четыре» за сочинение и «пять» по истории. А что касается Кэрролла. Я и на русском-то языке эту книгу прочитал сравнительно недавно, не то пять лет, не то десять назад.И вот еще что… Во-первых, дурацкий стишок я вспомнил не благодаря книге, а из-за мультфильма про Алису в стране чудес. Алису, сколько помню, озвучивала Марина Неёлова, а текст от автора читал Ростислав Плятт. Там еще был кто-то из знаменитых, но этих не запомнил. И сам-то мультик смотрел очень-очень давно, когда сыновья были маленькими. Так-так… О мультике лучше вообще молчать, потому что его, скорее всего, еще не отсняли. А во-вторых… Ну да, разве книгу до сих пор не перевели на русский? Так она же во всех библиотеках стояла? Формат у нее чуть побольше, нежели у других книг. И картинки красивые. Этак Аэлита пойдет разбираться с Ольгой, как с завотделом иностранной литературы, а мне и так придется что-то объяснять.

— Нет, я Алису читал на русском языке, — сказал я чистую правду, а потом принялся врать: — Я же на границе служил, в Туркестане, то есть, в Туркмении, а там региональные издательства есть. Вот, они выпускают не только книги на своем языке, но и переводные, даже на русском.

— Вот как? — искренне удивилась Аэлита. — А я думала, что они только свою литературу издают. Возможно еще классиков на своем языке. Я бы почитала Пушкина на туркменском.

Я только пожал плечами. Да кто его знает-то, что выпускали, то есть, пока еще выпускают издательства братских республик? Я видел книги на туркменском языке. Даже в нашей библиотеке лежало с десяток книг, хотя на заставе не было ни одного туркмена. Буквы-то наши, а что написано не поймешь. Конечно, очень сомнительно, что в Ашхабаде станут издавать перевод Кэрролла, да еще и на русском языке, но кто проверит? Но зная дотошность Аэлиты — возьмет да и отправит запрос в Книжную палату, быстренько перевел разговор на другое:

— А что там с чайником-то?

— Готово!

Ну и ладно. Замучился я в ожидании.

Грузинский чай, даже заваренный по методу английского писателя, мне показался не очень изысканным, но где скромному библиотекарю, пусть и целому завфондами, взять индийский? Да и я в последнее время не избалован хорошим чаем. Всё-таки не двадцать первый век на дворе, а заключительная четверть двадцатого, выбора нет. Как говорится — лопай, что дают. Впрочем, я тут же засомневался в собственных умозаключениях. Да, через каких-нибудь сорок лет полки магазинов будут завалены пачками с названием «Чай». Только вот чай ли это будет? Миллионы вкусовых добавок химического происхождения уведут этот напиток далеко в сторону от его изначального, классического вкуса, который и сделал чай таким популярным. К вашим услугам ароматы и бергамота, и корицы, и лаванды, только чайного во всём этом разнообразии всё меньше и меньше. Тут я понял, что окончательно запутался в чайном вопросе и утешил себя тем, что человеку, видимо, свойственно приукрашивать недостижимое, даже если это всего лишь чай.

Пора возвращаться к актуальным вопросам текущего момента.

— Но все-таки, что этому незнакомцу, который шлет угрозы, от тебя нужно? — вернулся я к разговору. Вспомнив одну байку из моего времени, усмехнулся: — Может, у тебя швейная машинка с секретом?

— Рассматривала я ее, — кивнула Аэлита на ножную машинку, занимавшую почетное место в углу, под полочкой, где положено находится иконам. — Ничего нет, никаких секретных отделений. Есть обычный ящичек, куда катушки с нитками кладут.

Я не стал пересказывать байку о том, что в швейных машинках фирмы «Зингер», якобы, вместо серийного номера, имеется шифр, предоставляющий доступ к одному из швейцарских счетов основателя фирмы. А это миллионы долларов! Вроде бы, в конце девяностых-начале двухтысячных швейные машинки «Зингер» пользовались небывалым спросом. Но никто так и не обнаружил секрета и ажиотаж спал, как и начался.

Проследив за моим взглядом. Аэлита вдруг вспомнила:

— Здесь раньше тоже икона стояла. Она мне от родителей досталась. Но тоже — не слишком и ценная, девятнадцатый век.

— А куда она подевалась? — поинтересовался я.

— Икону я тетю попросила взять. Зачем она мне?

У меня возникло ощущение хождения по кругу. Или по спирали, когда всё вроде повторяется, но каждый круг с новыми особенностями. Опять иконка и опять ранее упомянутая тётя.

Что-то тут не так! Ведь зачем-то же наш Роберт спёр у Аэлиты бумажную иконку? Может быть он знает, что ищет, но не знает, как это выглядит? Какая-то смутная догадка закопошилась в моих мозгах.

— Фамилия тёти, конечно, Епанчина? — спросил я, уже зная ответ.

— Да-а…

— И живёт она…?

— … в деревне Кукушкино Это недалеко от Яганова. — закончила фразу Аэлита.

И теперь этот Роберт знает её адрес, поскольку стащил ещё и письма. А он не так прост, получается, наш библиотечный интеллектуал.

Эти соображения я пока оставил при себе. Только ведь Аэлита и сама не дура, может догадаться и без моей помощи. Надо её маленько переориентировать.

— Расскажи-ка мне, пожалуйста, о родителях, об этой тётке своей…

— Не тётке, — сварливо поправила меня Аэлита, — о тёте.

Вот ведь заноза! Я смиренно приложил руки к груди — виноват, больше не повторится. И приготовился слушать. История получилась такая: