Евгений Шалашов – Невеста наемника (страница 9)

– А вам, скажите на милость, какая разница? – высокомерно изрекла дочь рыцаря.

– С одной стороны, никакой, – пожал я плечами. – Какое мне дело, кого мои слуги берут себе в приживалы? С другой, как хозяин усадьбы я должен знать, кто болтается на моей земле. Разве не так?

Наверное, лучше бы я ее ударил. Девица прикусила губу, пытаясь сохранить величие королевы в изгнании, но из ее глаз потекли предательские ручейки. Решил ударить больнее:

– Думаю, фройляйн Йорген, что роль приживалки при слугах, когда в ваш бывший дом въедет новый хозяин, вас не устроит. Возможно, вы захотите поискать счастье в другом месте. Уверен, многие купцы в Урштадте захотят иметь у себя в доме служанку знатного рода.

– А тут вы ошибаетесь, мессир, – глухо ответила девушка.

Боже правый – вот это самообладание! Кажется, я уже довел девицу до слёз, а дальше следовало ожидать либо истерики, либо бегства от меня куда-нибудь в поля и луга, а вот поди ж ты… Отвечает, хоть и сквозь слезы, но с достоинством. А уж как пренебрежительно она проговорила «мессир».

– В чём ошибаюсь? – не понял я.

– В том, что купечество радо увидеть дочь рыцаря в качестве прислуги. Я целый месяц обивала пороги и в Урштадте и в других городах. Искала любое место – служанки, горничной, даже прачки. Но везде получала отказ. Ну, разве что… – тут девушка замялась.

– Хозяйки борделя были готовы дать вам работу, – договорил я.

– Именно так. Одна маман даже сказала, что из-за моего знатного происхождения готовы смириться с моей козьей рожей, плоской грудью и кривыми ногами. Не знаю, – усмехнулась Кэйтрин, – как они ухитрились рассмотреть мои ноги?

– Как я понимаю, в бордель вы идти отказались, – резюмировал я.

– Лучше сдохнуть, – скривила фройляйн рот.

Эх, глупая барышня. Ты еще не понимаешь, как тебе повезло, что рядом оказались верные слуги и крыша над головой. Как бы запела, если бы действительно оказалась на улице? Если у женщины выбор – сдохнуть от голода или идти на панель, восемь из десяти отправляются на панель. Хотя, очень даже возможно, что Кэйтрин из двух оставшихся.

– А в монастырь не пробовали?

– В монастырь, господин Артакс, идут из-за веры, а не из-за куска хлеба, – отбрила она. – Я же пока не готова уйти из мира. – Смерив меня взглядом, фройляйн, поинтересовалась: – И, вообще, разговор с вами мне неприятен. Я, как вы выразились – являюсь приживалкой при бывших слугах, но вам лично я ничем не обязана. И я устала от общения с вами.

– Я же вам предложил присесть, – хмыкнул я. – Фройляйн, наш разговор еще только начался.

Девушка, развернувшаяся, чтобы уйти, остановилась и посмотрела через плечо с неким любопытством.

– Я уже все сказала. Вещей у меня нет, собирать нечего. Попрощаюсь со стариками и уйду.

– Мы еще не говорили о самом главном, – подавил я усмешку. – Или вы решили, что я затеял весь разговор лишь для того, чтобы оскорбить вас? – Не давая девушке открыть рот, мстительно добавил: – А я считал вас умнее…

От изумления, фройляйн Йорген присела рядом со мной. Спохватившись, слегка отодвинулась.

– Вы хотите предложить мне работу? Хотите, чтобы я осталась служанкой в своем собственном доме? Бывшем доме, – опустила она голову, но резко вскинула подбородок: – Если предложите, я останусь.

– Нет, фройляйн Йорген. Я хочу вам предложить стать моей женой, – сообщил я, изумляясь собственному предложению.

Идея обзавестись женой пришла мне в голову прямо сейчас, потому что, часом раньше, вызывая девушку на разговор, я хотел предложить ей должность экономки. Судя по словам Томаса – Кэйтрин Йорген прекрасно выполняла обязанности управляющего имением. Но управляющий в юбке – как не очень… Пусть она считается экономкой, но будет управлять имением. И, даже пять минут назад я готов был признать ее экономкой. Всего лишь. Что же такое со мной случилось? На кой мне понадобилась жена?

Если изумился я сам, то что тут сказать о Кэйтрин? Сказал бы – сидела, словно громом пораженная, но это будет неверно. Гром, как учили меня когда-то – это всего лишь звук, а поражает молния.

– Господин Артакс, а вы в своем уме? – поинтересовалась девушка. – Вы меня видите первый раз в жизни.

– Это единственное, что вас смущает? – парировал я.

– Нет, не единственное, – опять прикусила губу Кэйтрин. – Меня много чего смущает.

– Мой возраст? Или дочь рыцаря не может выйти замуж за бывшего наемника?

– Нет. Разница в возрасте у нас с вами лет двадцать, может и больше. Но для мужчины быть старше женщины – ничего страшного. Мой отец был старше матушки на пятнадцать лет. Да и общественное положение, – усмехнулась она, – после пяти лет нищеты меня меньше всего смущает. Кого удивишь мезальянсом?

– Никого, – согласился я. – Нищая титулованная знать сплошь и рядом поправляет свои дела, отправляя дочерей замуж за богатых купцов, а нетитулованная – даже за ремесленников.

– Меня смущает другое, – продолжила девушка. – Вы меня не любите, а я вас…

Тут Кэйтрин слегка задумалась. Наверно, в начале нашего разговора в отношении меня у нее была ненависть, а потом презрение. Даже если и остались какие-то недобрые чувства (а они остались!), высказать их в лицо человеку, сделавшему предложение руки и сердца, язык у девицы не поворачивался. Пришлось придти ей на помощь.

– Ну, вы меня тоже не любите. Тем более, что я вас очень старался обидеть.

– Вы делали это нарочно? – изумилась девушка. – Кто же вы после этого… Вы – подлец.

Кэйтрин попыталась вскочить, но я удержал ее. Удивился, что силенок в этом тщедушном теле оказалось гораздо больше, чем ожидалось. Усадив девушку на место, спросил:

– Так вы мне так и не ответили – согласны вы или нет?

Кажется, Кэйтрин хотела плюнуть мне в лицо. Но удержалась. Спросила сквозь зубы:

– Разве можно выйти замуж за подлеца?

– Конечно можно, – ответил я, пожимая плечами. – Сколько женщин выходят замуж за подлецов, но узнают об этом слишком поздно? У вас, фройляйн, очень выигрышная ситуация – еще до свадьбы будете знать, кем является ваш будущий муж. Но могу вам сказать, что в большинстве своем – все мужчины подлецы и сволочи.

– Мой отец не был подлецом! И мой брат не был! – вскинулась девушка.

– Значит, бывают и исключения, – не стал я спорить. – Так все же, фройляйн Кэйтрин, вы примете решение сразу или дать вам время?

– А если я скажу – нет, что тогда?

– Ничего, – пожал я плечами. – Если вы скажете нет, значит, вы скажете нет. Я немного поплачу, но ваш отказ как-нибудь переживу.

– Нет, господин Артакс, вы определенно не в своем уме, – покачала головой девушка.

– Все может быть, – согласился я. – Пока служил, меня столько раз били по голове, что немудрено было ее и повредить. Ну, а если серьезно, то отказать – ваше право. Разумеется, никто не будет вас выгонять. Живите. Но, боюсь, вам будет очень неуютно рядом с новым хозяином. Впрочем, если захотите уйти – ваше право. Я даже готов дать вам денег на первое время.

– Господин Артакс, мне надо подумать, – начала фройляйн, – я не могу сказать… Ой!

Перед нами появился седой старичок, одетый в короткие кожаные штаны, белую рубаху и замшевый жилет. Обычный старичок, не считая того, что роста в нем было не более четырех футов, а сивая борода почти касалась земли. В руке старикашка держал увесистую палку.

Справившись с первым испугом, я дружелюбно спросил:

– А ты что за чудо такое? Неужели тоже решил на ремонте подзаработать? Дедушка, давай я тебе денег просто так дам. Чего тебе на старости лет убиваться?

– Я вот тебе сейчас по лбу-то как засвечу, чтобы глупости не говорил! – замахнулся дед на меня. – Я на этом доме двести лет убиваюсь, а конца-края не видно.

– Ты, дедушка, лучше бы палками не махал, – начал я злиться. – А не то…

И тут я получил чувствительный тычок в бок от потенциальной невесты. Опешив от неожиданности, настороженно спросил:

– Фройляйн Кэйтрин, что это значит?

– Господин Артакс, помолчите, – огрызнулась девица.

Я послушно притих, изумленно хлопая глазами, а старичок дробно расхохотался. Отсмеявшись, сказал:

– Вот так-то лучше. Я ведь чего пришел-то? Пришел сказать, чтобы ты, девка, замуж за этого человека шла.

– А… – пискнула что-то Кэйтрин, а старичок немного рассерчал:

– Я тебе, дура дурацкая хоть раз худые советы давал? Я пять лет в пустом доме живу, стерегу. Наконец-то хозяина дождался! А надобно, чтобы и хозяйка была. Иди за него замуж, не кочевряжься. Не выйдешь – точно уйду. В городах дома строят, нам везде рады.

Погрозив на прощание палкой, старик пропал. Не ушел, не убежал, а просто исчез. Не то растворился в воздухе, не то провалился сквозь землю. Не поленившись, я встал, посмотрел, присел на корточки и пощупал землю. Никакой дыры или ямы, сплошная земля, поросшая лютиком с одуванчиками. Есть еще кротовья нора, но старик в нее не пролезет.

– Хм… И куда старикашка подевался? – буркнул я. – Двести лет он тут убивается! Все кругом с ума посходили…

– Господин Артакс, – осторожно поинтересовалась девушка. – А вы что, никогда брауни не видели?

Я не сразу и понял – о чем это она говорит.

– Брауни? Это домового, что ли?

– Можно и так сказать. Говорят, раньше у них были коричневые волосы, из-за того и прозвали так – брауни. Но потом они поседели, а прозвище осталось. Нашего брауни только седым помнят.

– Думайте фройляйн Кэйтрин, не торопитесь с ответом, – заторопился я. – С Томасом и Курдулой посоветуйтесь.