Евгений Шалашов – Хлеб наемника (страница 6)

С чего это герцог откровенничает с «псом войны»? Не иначе – имеются какие-то соображения на этот счет. «Ну, ваша светлость, – мысленно посоветовал я, – если сказал «А», так говори и «Б»…

– Что же, – продолжил герцог, словно уловил мою мысль. – Я вижу – ты старый солдат. Опыта тебе не занимать, а язык за плечами держать умеешь.(«Что за новая идиома? – подумал я удивленно. – «Язык за плечами»? Намек на болтливый язык, от которого может пострадать голова? Надо запомнить!») Так вот, моя жена – племянница короля Шарля Лютецийского. В случае рождения у нас наследника мужского пола, мы, вернее, младенец, – уточнил владетель, – становимся наследниками королевского престола и до совершеннолетия малыша имеем все права принцев крови… Понимаешь?

Я сделал значительное лицо и кивнул. Насколько я знал генеалогию (поскитайтесь с мое меж королевских дворцов, так еще и не такое запомните!), король Шарль имел трех законных детей мужского пола, двух родных и с десяток двоюродных братьев. Количество родных и двоюродных племянников по «линии меча» вообще не поддавалось исчислению. Внучатый племянник короля по «линии прялки» стоял бы в списке претендентов на престол где-то там… Не знаю, на каком месте. Тем более что ему еще следовало родиться! Впрочем, у высоких персон – свои игрушки…

Герцог, остановившись напротив меня, спросил вдруг:

– Как считаешь, старый наемник, на какой должности тебя можно использовать?

Я не стал говорить, что с удовольствием справился бы с должностью производителя младенца, которому суждено встать в ряд королевских наследников, а высказал другое:

– Думаю, ваша светлость, хочет иметь телохранителя для своей супруги – ее светлости герцогини Уррийской.

– Угадал, – удовлетворенно кивнул герцог.

– Осмелюсь поинтересоваться, – почтительно склонил я голову и, дождавшись благосклонного кивка, «осмелился»: – Уже были случаи покушений? Сколько? Был ли кто-нибудь задержан?

– А тебе не все ли равно? – с неким раздражением пробурчал герцог.

– Да нет, ваша светлость, не все равно, – покачал я головой, а потом чмокнул языком для убедительности. – Мне нужно знать – от чего беречь ее светлость, Вашу супругу. Одно дело – сопровождать ее в поездках, на рынках, защищая от толпы, от разбойников. Или, прошу прощения, от бывшего любовника. И совсем другое дело, если я буду знать, что за ней охотится наемный убийца. Скажем, нанятый кем-то из Ваших соперников…

– И в чем разница? – покачнулся герцог на каблуках, выказывая интерес к обсуждаемой теме.

– Разница в том, что нужно не только защищать, а узнать – кто нанял убийцу и постараться опередить его.

– Любопытно… – в некой раздумчивости обронил герцог. – Ответный удар, как я понимаю, отправить убийцу к сопернику. А как узнать имя нанимателя, если убийцу взять живым не удалось? Предположим, у меня много соперников. Как тогда быть?

Определенно, герцог был умен. Посему я не стал строить из себя умника:

– Сложно, долго… – покачал я головой. – Но возможно! Нужно установить личность убийцы, проверить, с кем он встречался в последнюю неделю. Выйдем на посредника, а там – на заказчика. Вряд ли наниматель будет делать это лично… Но все-таки, имея терпение и деньги, всегда можно на него выйти. А уж там…

– Любопытно-любопытно, – уже в который раз повторился владетель. – А, не подскажете, как наказывают нерадивого телохранителя, который не сумел спасти… э-э своего патрона?

– Откровенно говоря, не знаю, – честно ответил я. – Не хвастаюсь, ваша светлость, но мне эта участь будет вряд ли грозить. Чтобы добраться до той особы, которую охраняю я, нужно прежде всего убить меня…

– А ты – бессмертный?

– Ну, бессмертных людей не бывает. Просто кого-то убить сложно.

– Тебя, значит, убить сложно, – в который раз прошелся герцог по залу. – А что ты скажешь по поводу меня?

– Лично про вас сказать ничего не могу. Думаю, что вы владеете оружием так, как и положено дворянину. Но, что касается охраны…

– И где же ты видишь охрану? – деланно удивился герцог.

– За портьерой сидит арбалетчик, – стал я излагать. – Сидит хорошо, но, судя по звуку, пружина натянута слишком туго, даже, (сделал я паузу) перетянута, поэтому арбалет может выстрелить произвольно. Могу еще сказать, что парень нервничает – чересчур громко дышит и сбивает прицел, а потому – за последние десять минут на линии прицела был не я, а вы…

Герцог испуганно обернулся в сторону стрелка. Тот, вероятней всего, от неожиданности, нажал на спусковой крючок. К счастью, я успел слегка отодвинуть его светлость, а иначе остался бы без хозяина, еще не приступив к работе.

– Да я… да я тебя, сукина сына… – закипел герцог, набросившись на несчастного арбалетчика, который, ползая на коленях, скулил и плакал, пытаясь объяснить, что все случилось само собой.

Когда его светлость отвесил недотепе последний пинок и немного успокоился, а избитый стрелок уполз, я продолжил:

– А лучник, что целится в меня через отверстие в балконе, слишком ярко вырядился – красный камзол на фоне серых балясин …

Герцог, встав рядом со мной, вскинул голову и выругался:

– Доннер веттер! И откуда же такие болваны взялись?!

– Не судите их строго, – заступился я за охранника. – Парням нужно немного опыта, вот и все.

– Опыта, опыта, – проворчал герцог. – Пока они опыта набираются…

– Если позволите, ваша светлость, я готов дать им пару занятий и в следующий раз они …

– Следующего раза не будет, – перебил меня герцог. – Если уж совсем откровенно, то эти предосторожности были только ради встречи с тобой.

Теперь настал черед и моему изумлению:

– С чего это такая сомнительная честь?

– Прочти, – протянул мне Отто Уррийский грамоту, сработанную в типографии.

Насколько я знаю, печатают документы тогда, когда их требуется сделать быстро и в большом количестве: Манифесты по случаю восхождения на престол или по случаю розыска государственного преступника. Писцы в этом случае не успевают.

В бумаге, вышедшей из королевской типографии, было обращение к соседям с требовавшим выдачи «злокозненных» сторонников узурпатора Карла Юхана. Числился там и некий наемник Юджин Артакс, «коварным образом втершийся в доверие» к бывшему королю, получивший высокие должности и награды…

– Как думаешь, часто наемники попадают туда, где перечислены только особы королевской крови да титулованная знать?

– Я лично попал впервые, – честно признался я. – Про остальных сказать не могу – не видел и не слышал …

– Вот и я не видел и не слышал, – усмехнулся герцог. – И что ты мне скажешь? Выдам я тебя или нет?

– Воля ваша, – поклонился я как можно ниже и, пытаясь сделать вид, что стараюсь унять нервную дрожь… – Тут ведь либо выдадите, либо – не выдадите…

– Воля моя, это точно, – хохотнул довольный герцог. – Только выдавать тебя у меня нет ни малейшего резона. Общих границ у нас нет. Преступников уррийских, которых можно было бы на тебя выменять, в их тюрьмах тоже нет. Да и числишься ты в общем списке. Стало быть, попал в перечень случайно, из-за этого ордена. Покажи-ка его еще раз.

Его сиятельство внимательно оглядел орден, взвесил на вытянутой руке и хмыкнул:

– Фунта два… Такие ордена хорошо поверх кирасы надевать – болт арбалетный не пробьет. Или – на шею вешать, перед тем как топиться идти…

Возвращая мне «Башню и крест», герцог, как бы мимоходом, обронил:

– Покамест, – выделил он с сожалением, – я не могу учреждать ордена. Но есть и у меня оч-чень неплохая награда для верных людей. Смотри…

Подвернул рукав, Отто продемонстрировал браслет шириной в вершок… Глядя на золото и драгоценные камни, мне захотелось стать верным человеком герцога Отто Уррийского. А герцог, меж тем, еще и подлил масла в огонь:

– Если моя супруга, дражайшая герцогиня, подарит мне сына, то эта награда – твоя.

«Помогу! Без вопросов!» – чуть не ляпнул я, но сдержался…

Дав полюбоваться, Отто Уррийский опустил рукав и стал говорить о моих обязанностях…

Будучи дочерью двоюродного брата короля и супругой Владетельного герцога Уррийского, Лилиана-Августа-Фредерика-Азалия (это ее сокращенное имя!) ненавидела светскую жизнь. Она никогда не показывалась на балах, если, разумеется, это не диктовалось государственной надобностью, терпеть не могла светские рауты и более всего ненавидела гостей, которых была вынуждена принимать едва ли не каждодневно. По слухам, Великая герцогиня хранила верность своему супругу и не принимала дам, имеющих любовников…

Любимым занятием герцогини была охота. Мотаться по прибрежным камышам за диким кабаном, травить волков по свежему снегу, гоняться за лисицами ей было гораздо милей, нежели блистать в собственном ли, или при каком прочем дворе. Любимыми ароматами герцогини были запах конского пота, свежего воздуха и звериной крови (подозреваю, что и навоза тоже…).

Лучшими друзьями герцогини числились егеря и доезжачие, а лучшим подарком она считала не драгоценности, а новое навершие для охотничьей рогатины или италийский арбалет с роговым прикладом и стальной пружиной. Изысканным нарядам, которые герцог покупал для любимой супруги, она предпочитала кожаные охотничьи камзолы и (о, ужас!), кожаные штаны, так несовместимые с достоинством Великой герцогини.

Увы и ах, но герцог не мог запретить жене подобные вольности. В брачном контракте, подписанном при помолвке, когда принцессе было всего десять лет, а Отто уже перевалило за сорок, особой строкой было оговорено, что «муж не будет чинить супруге препятствий при ее развлечениях». Кто же тогда мог предположить, что ставши из девочки женщиной, Лилиана-Августа (и так далее) увлечется охотой? Запретить – означало расторгнуть контракт и потерять надежду стать его высочеством. В то же время герцогиня никогда не уклонялась от собственных супружеских обязанностей, которые Отто мог совершать «не менее одного раза в неделю, но не более десяти раз в месяц».