Евгений Шалашов – Господин следователь (страница 6)

Мой кучер остановил лошадей и повернулся ко мне.

— Иван Александрович, куда едем-то? — поинтересовался он.

— Так гостиницу надо искать, — хмыкнул я. — Или, на крайний случай, постоялый двор. Найдем? Или спрашивать станем?

— Так чего спрашивать-то? — пожал плечами Николай. — Вона, вывеска — гостиница «Англетер», нумера для господ приезжих. Ежели, гостиница на главном проспекте, то хорошая должна быть. Правда, и стоить она будет дороже. Может, на окраинах поискать?

— Давай туда, — махнул я рукой. — От бобра добра не ищут. Пусть будет «Англетер».

Мне уже было все равно — хорошая гостиница или плохая. Клопы все равно кусают одинаково больно, а тараканы везде стадами ходят. Плевать. Я уже понабрал и клопов, и тараканов с разных постоялых дворов, так что, если привез какую скотинку, пусть смешиваются с местными. А вычурное название, что тут такого? Вон, в моей реальности имеются и «Мир унитазов» и «Империя сумок». Или «Мир детства», наляпанный на грязном заборе. Самое главное, чтобы меня накормили и показали место, где можно упасть. А завтра уже и займусь делами — вытащу из дорожного сундука свой новенький мундир и отправлюсь докладываться начальству. Хорошо бы этот мундир еще и погладить, но я такое дело, как глажка, уже и забыл. То, что я носил в прежней жизни, оно и не мялось. И вряд ли смогу справиться с тутошними утюгами. Вот, если их вместо гантелей использовать — то да, а как ими штаны гладят — не знаю. Но в гостинице должны быть какие-нибудь горничные, прислуга. Потом уже стану соображать — останавливаться ли мне в гостинице или искать квартиру. Или, но это вряд ли — у городских властей имеется какое-нибудь жилье для молодых чиновников, приезжающих для несения службы в провинциальный городишко.

Карета въехала прямо во двор. А ведь со стороны проспекта он выглядел меньше, нежели на самом деле. Вон, есть где развернуться, и куда лошадей поставить.

Я даже не успел вылезти из кареты, как к нам метнулись люди — двое мужчин средних лет. Один тут же принялся помогать моему кучеру распрягать лошадей, а второй, дождавшись моего кивка, начал отвязывать мои многочисленные сундуки и чемоданы.

— Добрый вечер, — донесся до меня женский голос.

Ого, а тут не хозяин, а хозяйка.

— Здравия желаю, — поприветствовал я женщину лет сорока — сорока пяти, в темной юбке и белоснежной блузе. Платка на голове нет, волосы гладко причесаны, да еще и гребенка воткнута. Если гостиницей управляет женщина, она что, вдова? А если вдова, то почему в белом и простоволосая? Или я слишком мудрю, а на самом-то деле все было не так, как читал в книгах?

Обозначая, что я не военный (пусть и в партикулярном платье), а гражданский, приподнял над головой дорожную шляпу.

Выйдя из кареты, прошел пару шагов, разминая уставшие от сидения ноги.

— Еще раз здравствуйте. Как вас звать-величать? Постояльцев берете?

— Анастасия Тихоновна, — представилась хозяйка. — Постояльцам мы завсегда рады. Чего изволите? Просто с дороги отдохнуть, лошадок покормить и самим покушать или комнату снять?

— И отдохнуть, и покушать, и комнату снять, — доложился я, а потом уточнил. — Две комнаты. Одну для меня, а другую для кучера моего. И лошадок пристроить.

— По своему желанию путешествуете, по делу, или по казенной надобности? — поинтересовалась хозяйка. — А на сколько дней и ночей комнату снимать станете?

Интересно, а какая ей разница? А, скорее всего, думает — сколько с меня слупить. Одно дело, если человек катается сам по себе (у меня вид не бедный), совсем другое, если он в командировке, что оплачивается его ведомством. Но в командировке, как правило, одеваются в форменную одежду. Пока ехал, успел обратить внимание на такие тонкости.

— Надобность у меня казенная, — строго ответил я. — И я уже не путешествую, а завершил путешествие. Прибыл, так сказать, на место. Я у вас, в Череповце, служить стану.

— Да? — переспросила хозяйка, оглядывая мой дорожный костюм. Потом перевела взгляд на серебряную цепочку. А взгляд был такой, профессиональный, сумевший сразу оценить платежеспособность клиента.

— А что не так? — поинтересовался я.

Анастасия Тихоновна усмехнулась, умело переведя разговор на другое:

— Верно, из Москвы прибыли или из Санкт-Петербурга. Как вы наш город-то смешно называете — Черепове́ц.

— А как надо? — удивился я.

— А надо говорить — Чере́повец, — покачала головой хозяйка.

Вот оно как. А я и не знал. Всю жизнь считал, что надо говорить Черепове́ц. Ах да, легенда же есть, что город назвали по милости Екатерины Великой, что споткнулась о череп овцы.

— Ну, значит, Чере́повец, — покладисто согласился я. — Только, я не из столиц приехал, а из Новгорода. Теперь буду знать, как правильно говорить. Поживу у вас несколько дней, осмотрюсь, а там видно будет — либо мне казенную квартиру дадут, либо квартирные деньги.

Батюшка мне кое-что растолковывал, и даже консультанта приводил из Новгородского окружного суда. Но все равно, до сих пор много неясностей.

— Комнату где хотите — на втором этаже или на первом? — поинтересовалась хозяйка. Она слегка загрустила. Все-таки, одно дело клиент, снимающий комнату недели на две, совсем другое, если на несколько дней. — Если по деньгам, то двадцать копеек за ночь и на первом, и на втором. Завтраки и ужины отдельно считаю. Завтрак — пять копеек, ужин десять. А коли обеды будете брать, они по пятнадцать.

— То есть, все про все — пятьдесят копеек? — кивнул я. Цены на постой не показались чрезмерными, но все равно — не такие и маленькие. Потом вспомнил, что я не один. — А комната для кучера?

— А за кучера, да за коняшек, еще полтинник кладите, — усмехнулась хозяйка. — Кучеры у нас в общей комнате спят, им постельное белье не положено. И столуются они тоже отдельно, поэтому дешевле обходятся.

Социальная несправедливость, как она есть. Но я же не могу брать отдельную комнату для слуги, если она ему не положена? И кормить будут Николая почти так же, как и меня, но поплоше. Получается, в общей сложности, рубль в сутки? А у меня от сотни, полученной на дорогу, всего семьдесят рублей осталось.

Что там батюшка говорил про мое жалованье? Сорок пять рублей в месяц? Так я разорюсь с этакими ценами. Нет, надо что-то дешевле подыскивать. И деньги квартирные мне обязаны выдать. Вопрос только — когда? Конечно, батюшка сказал, чтобы я, если туго придется, ему депешу отправил, деньги он немедленно вышлет, но пока подожду.

— Давайте так сделаем, — решил я. — Для начала, я у вас на три дня комнаты и все прочее возьму, а там, либо съеду, либо продлю. Пойдет? И как лучше — вперед трешку отдать или потом, по выезду?

— Тогда лучше вначале аванс внесите — рубль, а окончательный расчет позже сделаем, — ответила хозяйка. — Я бы вам советовала наверху комнату брать, там воздуха больше.

Пока мужики таскали наверх мое имущество, я заплатил хозяйке бумажный рубль и принялся оформлять документы о пребывании. А вы как думали? Пришлось показывать хозяйке гостиницы свой паспорт, а она вписала в книгу приезжих, что губернский секретарь Чернавский Иван Александрович прибыл в Череповец для прохождения дальнейшей службы.

— А паспорт ваш нужно в полицейское управление принести, чтобы они запись в журнале для новоприбывших сделали, — сообщила хозяйка. — Но это если вы больше трех дней пробудете.

Вот так вот. А вы говорите, что прописку Советская власть придумала? Ага, как же. Даже если ненадолго прибыл, то все равно нужно отмечаться.

— Могу сходить или мужа послать, но лучше, если сами зайдете.

А, значит, муж у хозяйки все-таки есть. Но гостиницей заправляет именно она. Любопытно.

— Вы, господин Чернавский, в баню пока сходите, сполоснитесь. Там сегодня не топлено, но вода теплая со вчерашнего дня, вам хватит. Успеете, пока светло. Чего зря керосин-то жечь? А как вернетесь, кушать подам. Не возражаете, если я вас в общем зале покормлю? А уж потом, как сами решите — в нумере ли, или вместе со всеми.

— Ага, — кивнул я, метнувшись в свою комнату за чистым бельем.

Если не вымыться, то хотя бы сполоснуться — и то великое дело. За всю дорогу такой возможности не было. Этак, на мне грибы скоро начнут расти. А коли электричества у нас еще нет, а керосин следует экономить, то и на самом деле — нужно бежать. Хотя баню нынче и не топили, но есть опасность, что сядешь куда-нибудь не туда.

Мать моя женщина! Половина комнаты заставлена сундуками и чемоданами. Это все мой багаж? Ну да, маменька постаралась. Как он и поместился?

Но разбираться буду позже, потом, когда отыщу себе постоянную квартиру. Пока живу в гостинице, смысла нет. Распакую, а кто опять собирать станет?

Белье, вроде бы, в кожаном чемодане? Хорошо, что чемодан поставили сверху, не надо передвигать сундуки. Там же и полотенце. Ага, вот теперь я готов. Нет, а где мои тапочки? Как я пойду в чужую баню босиком?

Вода в котле была чуть тепленькая, а свет заходящего солнца едва-едва пробивался свозь крошечное стекло. Кое-как умудрился и тело ополоснуть, и даже помыть голову.

Вытерся, переоделся в чистое белье и понял, что жить можно. А вернувшись в гостиницу и усевшись за стол, в конце которого уже чавкал мой кучер, окончательно осознал, что жизнь прекрасна.

На ужин хозяйка поставила мне тарелку жареной рыбы и кусок черного хлеба. Простенько, зато много.