Евгений Шалашов – Господин следователь 9 (страница 39)

— Ясно, — кивнул я, поворачиваясь к Игнату Сизневу. — На работу отрядили, Игнат Петрович?

— Велено мне замок врезать, а мужики пока сарайку утеплят, — усмехнулся Игнат в густые усы. — Сказано — оне лично придут, и проверят. А если что не так, переделывать заставят.

— Эта заставит, — улыбнулся я, а мужики дружно засмеялись.

Не сомневаюсь, что земляки прекрасно знают, что с Анькой лучше не шутить. Конечно, знакомство со мной и учеба в гимназии оказывают на деревенскую девчонку благотворное влияние, но она может и разбушеваться.

— Игнат Петрович, каков объем работы? — поинтересовался я. Увидев недоумение в глазах Анькиного отца, поспешно уточнил: — За сколько времени уложитесь? И сколько я должен буду?

— Так чего тут делать-то? — хмыкнул Игнат. — Я замок за двадцать минут врежу, потом братовьям помогать стану. Вчетвером, так за час или два точно все сделаем. Обшить, да полы настелить, чтоб скотина вымя не заморозила. Мне же еще на склад надо, железо должны привезти. И по деньгам, Иван Александрович, тоже не волнуйтесь, сам рассчитаюсь. Замок дорогой, но его уже Нюшка купила.

Ладно, пусть Анька сама со своими земляками разбирается.

Мужики принялись разгружать телегу, а из сарайки подала голос Манька.

— Ишь, орет дурища, — покачал головой Игнат. — Сказала бы Нюшке спасибо, что на мясо не отправили. Только, мясо-то старое у нее, никто не купит.

— Ме-ее! — отозвалась коза.

— Это она мой голос услышала, заволновалась, — засмеялся Игнат. Посмотрев на меня, пожал плечами. — И что тут девке скажешь? Уперлась — не отдам козлуху на мясо, пусть живет. Смех, да и только. Где ж это видано, чтобы старую козу содержать, словно инвалида какого?

— Так уж чего теперь, — хмыкнул я. — Анна решила, значит, так тому и быть.

Игнат открыл дверь сарайки и почти дружелюбно сказал:

— Иди, рогатая, побегай по двору, пока мы твои хоромины утепляем.

Потом неожиданно воскликнул:

— Мать честная!

— А что там такое? — заинтересовался я. Кузьку углядел?

А в сарайке нашелся не только Кузьма, по своему обыкновению сидевший на Манькином сене, но еще и две мышки, лежавшие прямо на входе. Судя по тому, что тушки расплющены, ловил их не Кузька.

— Ни разу не видел, чтобы козы мышей ловили, — раздумчиво произнес кто-то из мужиков.

Ну да, ну да. У меня в доме все не так, как у нормальных людей. Прислуга в гимназию ходит, хозяин воду таскает. Так почему бы козе не научиться мышей ловить? Заодно показала котенку мастер-класс.

— Коза-то Нюшкина, — хохотнул хозяин лошади. — А у нашей Нюшки не забалуешь!

Мужики снова захохотали, посматривая на меня с сочувствием.

— Языком не чешите, доски таскайте, — приказал Игнат родичам. Вроде, и негромко сказал, но те тут же кинулись к телеге.

Что-то знакомое проскользнуло в интонациях, слышал нечто такое. Не то Игнат от Аньки поднахватался, не то она от него. Пусть они и не кровные родственники, но влияние-то друг на друга оказывают. А Игнат давно складом управляет, значит, командовать умеет.

— Игнат Петрович, если вам хозяин не нужен, я на службу пошел, — сообщил я. — Вы тут без меня руководите.

Был бы здесь другой народ, остался бы присмотреть — как и что. А этим бандитам верю. Убить — так убьют, но чужого ни за что не возьмут. Считай, родственники.

— Иван Александрович, подождите немного, — попросил Игнат. Слегка замешкавшись, сказала: — Просьба у меня к вам огромная.

— Все, что в моих силах, все сделаю, — отозвался я, донельзя заинтригованный.

— Хочу попросить, чтобы вы крестным отцом для ребеночка моего стали, — смущенно попросил Игнат. — Понимаю, что вы человек благородный, дворянин, да еще и кавалер. Галина говорит — надо попроще кого, из крестьян, а я вас хочу.

— Игнат Петрович, при чем здесь благородство? — удивился я. — Да я за честь должен считать, что меня в восприемники зовут.

Неожиданно, надо сказать. И что это вдруг? Наталья Никифоровна попросила, чтобы я стал крестным отцом, а теперь и Анькин отец. Откровенно-то говоря, немного и возгордился. В тоже время, это лишние хлопоты. Крестному отцу положено наставлять крестников на путь истинный и все прочее. Как их там наставляют-то? Кто бы мне разъяснил. Хотя… Мой собственный крестный — сослуживец отца, так я его всего один раз в жизни и видел. Какие там наставления?

— А крестную мать, наверное, ваша супруга выберет? — спросил я.

— Так она уже выбрала. Крестной матерью наша Нюшка станет. Галина считает — лучше Нюшки нам божатку не сыскать. Петька, ейный сынок, меня уже батькой называет, а Нюшку — только Анечкой зовет, уважает.

— Правильный выбор, — кивнул я, порадовавшись, что гора упала с собственных плеч. Ежели крестной матерью станет Анька, уж она-то и направит своего крестника туда, куда надо. Потом забеспокоился: — А ей можно крестной матерью для собственного брата быть? И не маловата ли еще?

Может, Леночку предложить? Ай, блин, чего это я? Если мы с невестой крестными одного младенца станем, нас же не обвенчают!

— Батюшка говорит — не возбраняется, — ответил Игнат. — А то, что возрастом не вышло — тоже не страшно. Главное, что ума Нюшке бог дал, а это самое главное.

Я кивнул, одновременно и соглашаясь, и, давая понять, что мне все-таки пора, а Игнат уже в спину выкрикнул:

— Иван Александрович, я ключи потом под порожек суну, не забудьте.

— Петр Прокофьевич, опоздал я нынче, дела… — виновато сообщил я служителю, стоявшему у входа, словно обязан был отчитываться перед обслуживающим персоналом.

— Не особо и опоздали, Иван Александрович, всего-то на десять минут, — невозмутимо отозвался старый солдат. — Так и то, вы раньше других пришли.

— Как так? — удивился я.

— Так Его Превосходительства нет, а при его высокородии господине Остолопове, раньше десяти часов никто не придет, потому что сам товарищ председателя только на заседание явится, а оно на одиннадцать назначено.

Ясно. Кот из дома, мыши в пляс.

— Надеюсь, жалобщиков нынче нет? — поинтересовался я, опасаясь, что опять принесло какую-нибудь «швею-мотористку», пожелавшую наказать жену любовника за побои, а главное — за порванную блузку. Еще любопытно — как она там к Федышинскому сходила? Не явится ли господин эскулап меня убивать?

— Вон, Пашка Михайлов на той стороне околачивается, — кивнул служитель в сторону Крестовской площади, возле которой маячила фигура здоровенного мужика. — Уж не к вам ли?

Пашка Михайлов? А что за птица? А, так это муж утопленной Екатерины, а заодно и сын ее убийцы. Скорее всего, он и на самом деле ко мне, а иначе чего бы здесь ошиваться?

— Не в разведчиках ли служили, Петр Прокофьевич? — поинтересовался я у служителя, на что тот загадочно улыбнулся и туманно ответил:

— Так всяко бывало. И с пластунами как-то пришлось два месяца послужить. Не то, чтобы вместе, но рядышком.

— Петр Прокофьевич, вам бы воспоминания написать, — посоветовал я. Вздохнул. — Жаль, у меня времени свободного нет, сам бы за вами записывал.

— Нешто, — отмахнулся служитель. — А я и грамоте-то плохо обучен, а вам записывать — лишь время тратить. Таких как я, словно зерна в мешке, бумаги не напасешься.

— Ну, вам виднее, — не стал я спорить, хотя, по большому-то счету, стоило не о приключениях Шерлока Холмса плагиатить, а взять, да и записать историю жизни простого солдата. А может еще и напишу, как знать?

— Кликнуть Пашку-то? — спросил служитель.

А чего его кликать? Ему надо, сам и придет. Хотя…

— Петр Прокофьевич, а позовите, — решил я. — Сразу узнаем — что ему надо? Если заорет — мол, за что следователь мать посадил? в драку кинется, так вы за меня заступитесь.

— Шутник вы, ваше высокоблагородие, — усмехнулся ветеран. — Кто же с вами в драку решится лезть? Да и Пашка, парень хороший, я его сызмальства знаю.

В Череповце все и всех знают. Привык.

— Пашка! Поди сюды! — крикнул ветеран, да так зычно, что с меня чуть фуражка не слетела, а вороны, деловито копошившиеся неподалеку от нас, взлетели без разбега, как истребители палубной авиации, а теперь сердито каркали.

Михайлов, заслышав окрик, повернулся и подошел к нам.

А парень-то и на самом деле здоровый — ражий, да еще и рыжий. Жаль, что Илья Ефимович уже написал своих «Бурлаков».

— Паш, ты господина следователя хотел увидеть? — поинтересовался Петр Прокофьевич. — Или так просто тут прохлаждаешься? Если потолковать — так вот он, его высокоблагородие, господин следователь. А нет, лучше домой ступай, не отсвечивай. Или в трактир зайди, лафитничек пропусти, но не больше.

— Не, дядя Петя, я с господином следователем потолковать хотел, — сообщил Павел. Посмотрев на меня, робко спросил: — Можно, потолковать-то?

В принципе, толковать с сыном убийцы мне не о чем. Если бы во время расследования он был в городе, я бы его допросил, как свидетеля. Но коли он, со своей бурлацкой артелью где-то по Волге, или Шексне бродил, так и спроса нет[1]. На заседание суда парня обязательно вызовут, а что еще?

Впрочем, раз человек пришел, с кулаками на меня не бросается, поговорить с ним можно. К тому же — парню сейчас очень тяжело. В одночасье узнать, что потерял жену, а мать оказалась убийцей — совсем плохо.

— Пойдем ко мне, — кивнул я на дверь.

В кабинете я усадил парня на стул, уселся рядом и спросил: