Евгений Шалашов – Господин следователь 7 (страница 23)

Рядом расположился человек невысокого роста, тоже полненький, в очках и мундире. В петлицах «пряжка». Ну впрямь, как у меня. Правда, у тутошнего «титуляра» уже и волосы седые, и годиков ему, наверное, за пятьдесят.

Господин исправник сидел за столом развалившись, насмешливо посматривая на меня. Вон, даже папироску закурил, не заботясь, что гостю будет неприятен дым. Сесть мне почему-то не предлагал. Он что, считает, что я останусь стоять?

— Благодарю вас, господин исправник, за приглашение, — сказал я, безо всяких церемоний подтягивая стул. Усевшись, шлепнул на стол тощую папку с уголовным делом.

— А я вам садиться не разрешал, — пробурчал Сулимов.

— А вот это напрасно, — улыбнулся я. — Согласно статута ордена святого Владимира, кавалерам оного знака отличия, даже генералы обязаны предложить место.

Исправник слегка задумался. Он что, вспоминает статут ордена? Все равно же не вспомнит — есть такое положение или нет.

— Да и невежливо, знаете ли, держать на ногах следователя по особо важным делам, — заметил я. — И вы не у себя дома, а в учреждении, а сидя мне гораздо удобнее.

— А вежливо ли начинать свой визит к исправнику с угрозы? — хмыкнул исправник. — Или вы думаете, что я испугаюсь сутяжничества?

А ведь испугался угрозы, только пытается выглядеть грозным удельным князем. Нет, князь из тебя не выйдет.

— Я, господин исправник потратил двое суток, чтобы сюда добраться. И потерял целый час, в ожидании вашей милости. И еще два часа, пока осматривал монастырь. А мне, к слову — платят жалованье и прогонные. Обидно, знаете ли, получать деньги за напрасно потраченное время. По вашей, кстати милости. Понимаю — Российская империя не оскудеет, но все равно — очень жаль. А испугаетесь вы сутяжничества или нет, так мне решительно все равно. Я сюда приехал проводить следствие, а не словами играть. Но если понадобится — начну и сутяжничать, и клеветать… что там по списку?

Титулярный советник Зайцев только глазами хлопал и рот открыл. Не то от испуга, не то от изумления. Не исключено, что впервые услышал, как кто-то дает его «владыке» достойный ответ.

Впрочем, ругаться с исправником в мои планы не входит. Пока, по крайней мере.

— Замечу, что препираться очень неплодотворно, поэтому предлагаю заключить перемирие, — предложил я. — И всяческие наши недовольства друг другом я предлагаю оставить на потом.

Что-то осмысленное появилось на физиономии у здешнего «воеводы».

— Итак, господа, у меня — точнее, у Череповецкого окружного прокурора, особу которого я здесь представляю, имеется много вопросов. И к господину исправнику, который отвечает за общее состояние раскрытия преступлений в уезде, и к господину следователю. С вашего позволения, начну с господина следователя.

Я улыбнулся, посмотрел на своего коллегу, стукнул по папочке с делом ладонью и спросил:

— Господин Зайцев, ответьте мне на один вопрос — что это за хрень?

— К-какая х-хрень? — испуганно вытаращился Зайцев.

— Вот эта, — еще раз стукнул по «делу», потом пояснил. — Вот эта самая папочка, на этой обложке написано, что это дело по обвинению господина Федора Ивановича Андерсона в убийстве. Кстати, он кто по национальности? Датчанин? Швед? И фамилия у него Андерсон или Андерсен?

— П-почему д-датчанин? Русский, фамилия Андерсон, наш землемер.

Что ж, вполне возможно, что фамилия не через е, а через о. И этот землемер — потомок какого-нибудь пленного шведа, оставшегося в России после Северной войны.

— Теперь у меня вопрос к вам, господин исправник. — перевел я взгляд на Сулимова. — В материалах этого, так называемого дела, имеется только один документ, составленный вашими людьми — рапорт городового Ильи Звездина на ваше имя о том, что к нему явился господин Никитский, который сообщил, что обнаружил в своем доме два мертвых тела — труп своей жены г-жи Никитской и землемера. И он, вместе с вышеозначенным господином отправился в дом по улице Ивановской, где и обнаружились два тела. А где все остальное?

— Что, остальное? — не понял исправник.

— Где рапорт о подомовом обходе? Что видели, что слышали соседи? Никитский, как я понял, не простой обыватель, а отставной майор. Наверное, в его доме имелась прислуга. Где объяснения, взятые у прислуги? Если ее не было в этот день — или это ночь, то куда она подевалась?

— Рапорта были, мои люди службу несут исправно, но там ничего интересного не было, — пожал плечами исправник. — Прислуги в этот день не было, соседи ничего не слышали. Зачем нужны бесполезные бумажки?

М-да, дела. Или я ничего не понимаю, или исправник дурак.

— И опять к вам, господин судебный следователь, — посмотрел я на Зайцева. — Я не увидел в деле — так называемом деле, ни акта осмотра места происшествия, ни судебно-медицинского акта.

— Как это, вы не увидели? — возмутился Зайцев. Подтащив к себе папочку, раскрыл ее и с торжествующим видом ткнул пальцем в бумажку.

— Господин Зайцев, это не акт судебно-медицинской экспертизы, — вздохнул я. — Это копии заключения о смерти господина Андерсона и госпожи Никитской. Указано, что смерть наступила в результате убиения из револьвера, свидетельства подписаны 24 июля. Где акт вскрытия? Время смерти установили? Понимаю, что точно уже не установить, но хотя бы плюс-минус лапоть. Где акт об изъятии оружия? Где само оружие? Если не нашли — где задания для городовых по поиску оружия? И, наконец — где акт осмотра места происшествия?

Про то, что следовало изъять одежду и провести осмотр — даже не говорю.

Возможно, нехорошо тыкать носом коллегу в присутствии постороннего. Надо беречь честь мундира. Но господин исправник тоже несет ответственность за раскрытие преступления. В общем, гнать и в шею и исправника, а уж тем более следователя.

— Так какой смысл было осматривать место преступления, если трупы уже увезены и похоронены?

— То есть — вы не выезжали на место преступления? — уточнил я.

— Меня в тот день не было в городе, я был в отъезде по своим делам, — пожал плечами следователь. — Когда приехал, тела уже погребли, допросил господина Никитского, взял документы у врача. Я сделал все, что полагается.

— А где поручения полицейским об установлении друзей и знакомых покойных? Где допросы родственников? Откуда появился револьвер?

Зайцев лишь пожимал плечами. Интересно, он раньше-то расследовал преступления? Я сейчас говорю не про убийство — такое в наших краях редкость. Впечатление, что человек ни разу не виде, как выглядит уголовное дело.

— Ладно… — вздохнул я невесть в который раз и опять посмотрел на исправника. — Господин исправник, а почему вы или ваши люди сами не составили акт осмотра места преступления? Желательно бы еще и чертеж. Почему вы сразу не дали приказ доктору провести вскрытие? Если вам было известно, что судебного следователя нет на месте, то почему не сообщили в Череповец?

— А с каких это пор начальник полицейского управления должен проводить осмотр места преступления? — высокомерно отозвался исправник. — А ехать за помощью в Череповец — нелепо. И чем бы вы помогли нам? Мы и сами прекрасно справляемся со своей работой. А что даст вскрытие, если и так все ясно? Надругательство над телами?

И еще раз — м-да… Но это я про себя.

— Я не говорю, что именно вы должны были проводить осмотр места преступления. Я сказал — вы, или ваши люди, — мягко уточнил я. — В отсутствии следователя осмотр места происшествия должен сделать представитель полиции. Если не вы, то ваш помощник или пристав.

У нас тоже Абрютин далеко не всегда выезжает на место преступления. Но у него имеется пристав Ухтомский, да и сам Василий Яковлевич всегда держит руку на пульсе событий.

— На месте происшествия был городовой, — ответил исправник. — Этого вполне достаточно. А зачем вам нужен осмотр места происшествия?

— А мне нужно знать — где находились тела, как они располагались по отношению к другу к другу. Сидели они, или лежали? Где? На кровати или на полу? Осмотром можно выявить множество подробностей. Как и в чем они были одеты? Возможно, одежда вообще отсутствовала.

— А почему на них должна отсутствовать одежда? — хмыкнул исправник.

— Кстати, а почему ее не изъяли?

— Снимать одежду с покойных? Так это же…

Исправник не нашел слов, чтобы пояснить — что такое снять одежду с трупов. Ладно, чего сотрясать воздух?

— Предположим, госпожа Никитская и землемер являлись любовниками, а муж их застал в самый неподходящий момент и застрелил. Вот здесь нам и нужен акт осмотра места происшествия, где указано положение тел.

— Не говорите ерунды! — хлопнул ладонью по столу исправник. — Госпожа Никитская — порядочная женщина. Ее муж — майор в отставке, Николай Александрович Никитский уважаемый человек, он имеет поместье. И он непременный член уездного присутствия, помощник Предводителя дворянства. Совершенно очевидно, что землемер собирался ограбить дом господина Никитского, на свою беду наткнулся на хозяйку. Убил ее, а потом покончил с собой.

— То есть, других версий вы даже и не рассматривали? — поинтересовался я.

— А какие версии? В дом уважаемого человека зашел разбойник с большой дороги? Откуда он у нас возьмется? У нас, господин коллежский асессор спокойный уезд. И откуда бы тогда появился землемер? Все очевидно.

Ну да, ну да. Все просто и очевидно.