Евгений Шалашов – Господин следователь 14 (страница 42)
Продлить пытаетесь, смеясь.
Не раздобыть надежной славы,
Покуда кровь не пролилась.
И как ни сладок мир подлунный,
Лежит тревога на челе.
Не обещайте деве юной
Любови вечной на земле.
Течет шампанское рекою,
И взор туманится слегка.
И все как будто под рукою,
И все как будто на века.
Крест деревянный иль чугунный
Назначен нам в грядущей мгле.
Не обещайте деве юной
Любови вечной на земле[6].
И спел, и поклонился, но нас опять не желали отпускать. Супруга посмотрела на меня, а я только улыбнулся и негромко сказал:
— Лена, придется теперь и мою любимую. Ты поешь, а я подпеваю.
Супруга только кивнула и запела:
— Вы, чьи широкие шинели
Напоминали паруса,
Чьи шпоры весело звенели
И голоса,
И чьи глаза, как бриллианты,
На сердце вырезали след, —
Очаровательные франты
Минувших лет!
Одним ожесточеньем воли
Вы брали сердце и скалу, —
Цари на каждом бранном поле
И на балу.
Вам все вершины были малы
И мягок — самый черствый хлеб,
О, молодые генералы
Своих судеб!
О, как, мне кажется, могли вы
Рукою, полною перстней,
И кудри дев ласкать — и гривы
Своих коней.
В одной невероятной скачке
Вы прожили свой краткий век…
И ваши кудри, ваши бачки
Засыпал снег[7].
Леночка, пела, хоть и негромко, но голос у нее был нежный и хорошо поставленный.
И нас опять не захотели отпускать, хотя мы уже и устали. Но кое-что у нас еще в запасе оставалось. И тоже, на два голоса.
— Ты меня на рассвете разбудишь,
проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь.
Заслонивши тебя от простуды,
я подумаю: 'Боже всевышний!
Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу'.
Эту воду в мурашках запруды,
это Адмиралтейство и Биржу
я уже никогда не забуду
и уже никогда не увижу.
Не мигают, слезятся от ветра
безнадежные карие вишни.
Возвращаться — плохая примета.
Я тебя никогда не увижу[8].
Что такое нашло на публику, но они желали продолжения. Спасибо Их Величествам, которые пошли нас спасать. Государыня, которой изменила хваленая скандинавская выдержка, вместо того, чтобы просто поблагодарить Леночку, принялась ее целовать, а потом, даже не спросив разрешения мужа, расцеловала и меня.
Надеюсь, государь не приревнует? Ну, он человек мудрый, не должен.
Щеки Ее Величества были мокрыми от слез. Неожиданно, Мария Федоровна сняла с пальца одно из колец с крупным бриллиантом и надела его на пальчик моей супруги.
— Я хочу, чтобы это кольцо осталось у вас на память, — смахнула императрица слезинку.
А государь император, гад этакий, вместо того, чтобы тоже подарить что-то полезное в хозяйстве — крестик, допустим, с груди снять (а мог и звезду, я бы не обиделся) и мне прицепить, отомстил августейшей супруге, расцеловав Леночку в обе щеки. Ладно, ревновать не стану.