Евгений Шалашов – Господин следователь 14 (страница 29)

Надо было видеть округлившиеся глаза барышни.

— А как вы догадались?

Анька горделиво задрала нос, а я отмахнулся:

— Полина, сейчас это неважно. Кстати, если ты мне крестовая сестра, изволь обращаться на ты и называть по имени.

— Я попробую, — кивнула девушка.

— Не думаю, что нынешняя квартира подходит для барышни… — раздумчиво проговорил я. Посмотрев на Полину, спросил: — Скорее всего, тебя пристроили в каком-то чулане? — Девчонка кивнула, а я продолжил: — Значит, нам понадобится извозчик и грубая мужская сила, чтобы перевести вещи. Мне там светиться не стоит.

— Так я помогу, — тут же всунулась Анька.

— Ты сестричке компанию составишь, чтобы не скучно было. Я там Степана видел, бездельничает — он и съездит, чемоданы возьмет.

— А Степан поедет? — удивилась Аня. — Обычно, он полчаса ноет, что никому, кроме папы Саши не подчиняется.

Вот-вот… Батюшка расстраивался, что Аня супругу называет маменькой, а его по имени-отчеству. На дне Ангела сошлись на компромиссе — наша барышня его теперь именует папа Саша. Кстати, моя идея!

— Не захочет ехать, пойдет пешком, — уверил я. — Ускорение ему придам, если что. Степан дядька умный, понимает, когда можно спорить, а когда не стоит.

Сегодня я внимания на капризы старого отцовского камердинера обращать не стану, отправится, как миленький.

— Какое-то время Полина поживет здесь, у нас, а потом мы определим ее к нашему деду.

— А почему здесь нельзя? — удивилась Анька. — Комнаты есть, а нам с ней и одной хватит. Полинка, хватит одной комнаты и одной кровати?

— Хватит, — твердо заявила Полина, снова взявшись за руку Ани, словно опасалась, что та пропадет. — И комнаты одной на двоих, и кровати.

Наивная барышня. А я помню, как матушка Аньку ругала — мол, пинаешься ты во сне.

— Полина официально считается дочерью действительного статского советника Онцифирова, — пояснил я. — Супруги сейчас на даче, но могут вернуться. Ежели, Андрей Васильевич узнает, что беглая дочка скрывается у товарища министра внутренних дел, а ее покрывает следователь по важнейшим делам — это одно. Я-то, предположим, скандал переживу, но у товарища министра внутренних дел могут быть неприятности. И начальник отца не поймет, и государь. А недоброжелателей у отца предостаточно. Зачем нам лишние разговоры? Но если воспитанница Чернавских, учащаяся Женского медицинского училища, привезет свою подругу в дом генерала Веригина — отца своей нареченной матушки, и очень уважаемого человека, едва ли не личного друга государя, а еще попросит, чтобы дедушка за ней присмотрел — это совсем другое. Согласны?

— Ваня, ты у нас умница! — похвалила меня Анька.

Чтобы забрать Полину у деда — нужен либо приказ государя, либо рота солдат. Да и солдат никто на дом генерала не поведет без приказа государя. Пока наша задача — тянуть время. А там посмотрим, что-нибудь придумаем.

И придумать нужно нечто такое, что устроило бы и семью Онцифировых, и нас, не говоря уже о Полине.

— Иван Александрович, простите… то есть, Иван, а зачем за мной кому-то присматривать? — слегка возмутилась Полина. — Я уже поняла, что могу стать для вас источником неприятностей, тогда зачем же все это?

— Полина, дело-то не в тебе, а во мне.

— В каком смысле?

— Потому, что я эгоист. Силой нас с тобой никто не заставлял становиться братом и сестрой. Родственников, милая барышня, не выбирают. Кровные мы, крестовые — это неважно. Будь ты мне чужим человеком — живи как хочешь. Но если моя сестра станет жить в какой-то каморке, есть неизвестно что, я буду очень об этом переживать. А зачем мне лишние переживания? Поэтому, я должен убедиться, что ты не просто жива-здорова, а находишься в безопасности. Все остальное, вроде сердечных мук и душевного трепета — все потом. Так что, сейчас я озадачу отцовского камердинера, вы съездите за вещами, вернетесь, а потом станем думать — как жить дальше.

И полицейским нужно дать сигнал — пусть отправляются по домам. Нет, сначала проводят девчонок до квартиры фотографа, проследят, чтобы все было в порядке. Казначеев рапорт напишет — дескать, дочь господина Онцифирова разыскана, передана под опеку родственников. Уточнять не обязательно.

Но про это барышне говорить не стану.

Я встал, чтобы потормошить Степана, но был остановлен.

— Ваня, постой, — грозно скомандовала Аня. — Крестик снимай, мы с тобой тоже крестовыми братом и сестрой станем!

Глава 16

Пляшущие человечки

Июль. В Санкт-Петербурге жара, улица Фурштатская снова покрылась цветами липы, пристающими к подошвам. Все то же самое, что и сто тридцать лет тому назад. Или вперед, но это как посмотреть.

На доклад к своему временному начальнику я отправился на одну из конспиративных квартир на Невском. На верхнем этаже, в две комнаты. Вообще-то, я был готов отчитаться еще неделю назад, как только отыскал Полину и определил ее на временное местожительство. Но Наволоцкий мне своих координат не оставил, сказав, что сам отыщет, или записочку с оказией передаст, с указанием места и времени.

И вот, сподобился-таки. Пришла записочка, а в ней и время указано, и место, а еще, на всякий случай приписка — мол, там меня ждет особа, которая в городке на Шексне себя за сыщика выдавала. Что ж, все понятно. Возможно, перестраховывается слегка Наволоцкий, но ему виднее.

Встретил меня главный «особист» сам, хотя, по статусу ему бы и адъютант положен, не говоря уж о денщике.

— Ну, Иван Александрович, задал ты нам дел, — с ноткой недовольства в голосе произнес начальник особого отдела канцелярии Его Величества.

— А что такое? — удивился я.

— Так кто объявления подавал, разве не вы? — фыркнул Наволоцкий. — Дочь двух отцов, приходи… Ладно, что не из вашей сказки — мол, приходи вечером к амбару.

Ишь ты, он и «Обыкновенное чудо» читал, и даже автора знает. А еще — следит за прессой, даже объявлениями не брезгует.

— И что, вы и такие объявления просматриваете?

— Как же без этого? Газета — самый простой способ назначить встречу агенту, получить задание. Правда, обычно, они бывают более скромные — продам недорого мебель, а потом адрес, которого не существует; куплю фруктовые саженцы — контора гужевиков. А ваше, тут и захочешь пропустить, не получится. И государю оно сразу в глаза бросилось, хотя он последние страницы редко читает. Человечки, с флажочками и с ручками-ножками? Вначале решили, что гимназисты развлекаются, но не в трех же номерах кряду? И не в разных газетах⁈ И объявления подобные подавать — денег стоит.

— А с приключениями князя Крепкогорского не связывали?

— Потом связали, когда во всем разобрались, — махнул рукой Наволоцкий. — И газеты нашли, где «Пляшущие человечки» печатались, и даже книжку. Но перед этим-то вы почти неделю нам кровь портили. У меня шифровальщик чуть не свихнулся, а он, между прочем, в русско-турецкую умудрился шифры английской разведки вскрывать! Что за х. ня такая? Четыре дня мучились, но раскрыли!

— А что так долго?

— Почему это долго? — обиделся Николай Иванович. — Вон, когда надо было шифрограммы с турецкого переводить, две недели маялись. А здесь, и всего-то четыре дня. Правда, — заметил «рыцарь плаща и кинжала», — сначала с английского языка пытались переводить, потом с французского и немецкого. Частоту букв подсчитывали, спорили о знаках препинания. Потом уже о родном языке додумались. А вот когда с русского — тогда сразу все получилось. Один шифр расшифровали, а под ним еще один шифр. «Дочь двух отцов. Воскресенье два кряду, 9 утра, Марс твое имя, жду с Владимиром». Кое-что сразу разобрали, а с чем-то так и не разобрались.

— А что вы сразу разобрали? — не удержался я.

Я посмотрел на Наволоцкого. Кажется, старается скрыть смех.

— Ну, Николай Иванович, открывайте свои секреты, — в нетерпении поторопил я. — Честное-благородное слово — никому не скажу.

Чуть было не брякнул — «честное пионерское», как иной раз говорил мой отец.

— Если кому скажете, не обессудьте — сразу убью, а государь император меня помилует, даже чина не лишит. Он вас тоже убить хотел… — закисая от смеха сообщил полковник гвардии. — Государь из-за вашего объявления отъезд в Крым отложил, хотя собирался к семье выехать. Так вот, решили, что «дочь двух отцов», агентесса, работающая на Австро-Венгрию, со временем — тут и гадать нечего. А вот место? Что у нас может отношение к Марсу иметь?

— Так очевидно же — Марсово поле. — пожал я плечами.

— Вот-вот… Уж слишком все очевидно, чтобы быть правдой. Все памятники, где хоть какая-то военная символика угадывается перебрали.

— Так у нас, что ни памятник, то с воинской символикой, — усмехнулся я. — Взять хоть Кутузова, хоть Суворова. Разве что, дедушка Крылов в Летнем саду, да то, при желании что-нибудь милитаристское отыскать можно.

— А еще Кагульский обелиск есть, Крымская колонна, — вздохнул Наволоцкий. — Французский посланник одно время любил назначать встречи своим агентам около Турецкого киоска.

— А где такой киоск? — попытался я вспомнить, но так и не смог.

— А он на островке, в Царском Селе, — пояснил Наволоцкий. — Посланник не сам же на встречи ходил, доверенную женщину посылал. А что такого, если женщина встретилась с мужчиной в Турецком киоске? И очень умно — вроде, на виду у всех, зато и они всех видят. А обменяться записками — секундное дело.