Евгений Шалашов – Господин следователь 10 (страница 43)

— Ваня, а в твоем классе двадцать было? — удивилась Леночка.

Ну да, вспомню я — сколько человек училось вместе с Иваном Чернавским в Новгородской гимназии, но бойко ляпнул:

— Двадцать и было.

— Так ваш класс, скорее всего, вместе с параллельным слили, — предположила учительница. — И учился ты в губернском городе, там и учеников побольше. А у нас, ты не забывай, уезд. Набирают в первый класс двадцать пять — тридцать девочек, потом, потихонечку, отсеиваются. Кто-то экзамены не сдаст, кто-то в Череповец приехать не сможет — к нам же из других городов едут, а у кого-то родители заплатить не могут. Классу к пятому, дай бог, гимназисток семь-восемь и остается. Обычно, они до седьмого и добираются, ежели, кто-то замуж скоропалительно не выскочит.

— Ты как-то на педсовете была по поводу какой-то барышни, — вспомнил вдруг я. — Не она ли замуж выскочила?

— Ну да, Лиза Прокофьева, — кивнула Лена. — Землячка моя — из Белозерска. Не из самого города, из уезда. На той неделе замуж вышла.

— Скоропалительно, — хмыкнул я. — Не иначе, срок уже приличный был?

Лена только смущенно пожала плечами, а Анька хмыкнула:

— Педсовет и собирали из-за того, что ее из гимназии исключали. У нее срок уже месяцев пять, если не шесть. Под венец пришлось с пузом идти.

— Аня! — одернула старшая младшую подружку. — Я тебе сколько раз говорила? Ты же на акушерку собираешься учиться. Что ты своим пациенткам говорить станешь?

— Лен, прости, вырвалось, — вздохнула Анька. — Забыла, что нужно говорить — в интересном положении.

— Подожди-ка, — заинтересовался я. — Допустим, барышня в интересном положении и что, ей уже крест на гимназии надо ставить? А как же аттестат?

— Ваня, какой аттестат, если замуж вышла? — с удивлением посмотрела на меня невеста, а вместе с ней и Анька. Дескать — какая учеба, если с животом?

На моей памяти ученицы старших классов замуж не выходили, но одна беременная девушка как-то была. Правда, не шестнадцать ей, как нынешней шестикласснице, а восемнадцать. И, ничего, и ЕГЭ сдавала, и аттестат получила. Надеюсь, и в жизни у нее все хорошо будет.

— От меня что-то нужно, кроме согласия? — поинтересовался я. Спохватился: — Надеюсь, ты девчонок водкой или вином поить не станешь?

— Даже шампанским поить не стану, — пообещала Аня. — Все будет чинно и благородно.

— А они сами бутылочку не прихватят? Втихаря, а потом по глоточку в сенях, да куролесить начнут.

— Ваня, да ты что? Какие бутылочки? — возмутилась Лена. — Им,если дома и наливают, то по большим праздникам и, по чуть-чуть. Не положено барышням даже шампанское, пока семнадцати лет нет.

— А я чё? Это я так…

Ага, дома не наливают, но кто их знает?

Анька, между тем, уже развивала свою идею.

— Закусок мы наготовим, пирожных и конфет купим. Они же не есть придут, а чаю попить. Самовар большой — хватит, на всякий случай еще твой кабинетный задействуем. Скамейку из сеней занесем, если стульев и табуретов не хватит. А стол, если этого не хватит, из моей комнаты вытащим.

— Главное, чтобы в мой стол не лезли. Деньги — шут с ним, но там у меня револьвер.

— Ваня, ты о наших гимназистках думаешь, словно они пьяницы какие, или разбойники, — обиделась Леночка. — Шестиклассницы — мои ученицы. Всего на два года младше, можно сказать, что я вместе с ними училась. Все наши девочки очень воспитанные.

— Если твои девчонки хотя бы вполовину на Аньку похожи — так они все разбойницы, — отшутился я, но подумал — что девочки-то воспитанные, но револьвер пока в служебный кабинет унесу, от греха подальше.

Нет, у меня профессиональная деформация родом из той реальности. Ежели подростки где-то собираются, то без присмотра взрослых обязательно случится какая-нибудь бяка. Напьются, подерутся. Или и то, и это. А девчонки пакостницы не меньше, нежели мальчишки. Коли драться начнут — это опаснее, нежели драка парней. Парней-то хотя бы просчитать можно, разнять, а что выкинет барышня — никто не знает. Мальчишек и разнять можно, а вот дерущихся девчонок я не рискну разнимать. Чревато.

— Девочки у нас воспитанные, но кабинет Вани я запру, — заявила Аня. — Им же интересно — как писатель живет? Захотят на твой письменный стол посмотреть, на твои книги.

В свое время Анька давала гимназисткам переписывать мои рукописи, так они теперь знают, кто скрывается под псевдонимами Максимов и Артамонов. Мои соавторши пока свое участие в публикациях не засветили, так уже хорошо. Но они у меня до сих пор считают, что автор-то я, а они так, технические работники, поэтому на лавры модного писателя не претендуют и удивляются — отчего я не желаю славы?

— Когда ты свою отвальную собираешься проводить? — поинтересовался я.

— Почему отвальную? — не поняла Аня. — Я же сказала — что ни вина, ни даже шампанского не будет.

Ишь, а я-то думал, что термин этот здесь неизвестен. Точно же — есть такой обычай. «Привальная» чарка при приезде, «отвальная» — при отъезде. В моем мире «отвальная» бывает при уходе в армию.

— Отвальная — это так, образно, — выкрутился я. — Да и выговаривать долго — мол, чаепитие по поводу убытия Анны Сизневой из гимназии.

— Завтра и проведу. Чего тянуть-то?

— Так если все решено, чего ты меня спрашивала? — усмехнулся я.

— Ваня, я же не сомневалась, что ты согласишься. Тем более — ты сам виноват. Сам мне сто раз говорил, что я коза. Вот, оправдываю.

— Манька себя приличней ведет, — покачал я головой. — Она своих подружек в гости не водит.

— Она в гимназии не училась, — заулыбалась Леночка.

Нет, надо было Маньку учиться отправить, вместо Аньки. Интересно, разницу бы заметили?

Пусть Анька готовится, гостей принимает, у меня служба. Тем более, что выпала самая поганая работа — отчеты! Его Превосходительство приказал — дескать, если следователь уедет в Санкт-Петербург, то неизвестно, когда его обратно ждать, а отчеты следует подготовить заранее. А отчетов мне сдавать две штуки. Один — как судебному следователю по особо важным делам, второй — как исполняющему некоторые обязанности прокурора. Во второй, кстати, приказано внести любые мои беседы или консультации с посетителями, будь это вне кабинета.

И чтобы мне в течение года свой собственный реестр не вести? Сейчас бы горя не знал. Вроде бы, все помню, но некоторые формулировки уже подзабыл.

С теми делами, с которыми я работал как следователь, проблемы нет — все они в канцелярии, пришел, открыл журнал и переписал заголовки.

С отчетом «исполняющего обязанности" сложнее. Нет, вроде бы, всю свою 'клиентуру» помню, другое дело — как мне правильно все сформулировать? Например, появление мещанки Прыгуновой? Напишу — жалоба Софьи Ильиничны Прыгуновой на мещанку Чистову, которая в приступе ревности нанесла ей побои и причинила материальный ущерб. И. о. прокурора рекомендовал обратиться к доктору, за освидетельствованием, а потом — к мировому судье.

Про Никиту-Кожемяку что написать? Там у нас вообще уголовного дела не вырисовалось. Приказчик жалобу подавать не стал, а Кожемяку, который на самом-то деле Коврижных, я отпустил.

Значит — запишу, что ко мне обращался мещанин города Череповца Коврижных Никита, с жалобой на недобросовестность череповецких купцов и приказчиков. Результатом жалобы стала проверка, учиненная лавочникам со стороны полицейского управления, в ходе которой были изъяты неправильные гири.

Что с этим хрюнделем делать, с которого друзья сапоги сняли? Должна же какая-то польза быть от того факта, что я проснулся и отвел засранца в полицию. Не отвел бы — так он, паразит, может бы и простыл, и не смог ремонтировать судовой котел.

Пишем: и.о. прокурора указал сотрудникам полиции… Нет, слово сотрудники пока не используется. Значит — указал череповецким городовым на необходимость принятия мер в отношении пьяного мещанина, который своими выкриками нарушал общественный порядок и мешал спать честным городским обывателям, а также их домашней живности, включая коз и кошек.

Уже хорошо. Видно, что исполняющий обязанности прокурора что-то делает.

Но все равно, надо бы еще что-то вписать. Рыжего гимназиста в отчете упоминать не стану. Мы с парнем беседовали приватно, значит, приватно.

О, а про Пашку Михайлова-то забыл. Он же пришел, когда дело по факту смерти его жены уже было передано в суд. Значит — явился не к следователю, а к прокурору. Впишу — была проведена беседа с сыном мещанки Михайловой, подозреваемой в убийстве своей невестки. Рекомендовано на заседании суда говорить правду.

Что-то еще было, точно помню, что фигня, но какая фигня — не упомню. Вроде, кто-то кого-то обозвал? Наверное, в учетном журнале есть, посмотрю.

Пожалуй, что и хватит. Положа руку на сердце могу сказать, что та десятка, которую мне доплачивают за исполнение обязанностей (некоторых!) прокурора — это даже и много. Но не отказываться же?

Глава 23

Волшебник-недоучка

Составил отчеты, понес Лентовскому, чтобы начальник оценит мое усердие. Но у него посетитель, так что, пришлось подождать. За это время сверил свои записи с теми, что имелись в регистрационном журнале. Кажется, все совпадает. Даже в формулировках не погрешил.

Дверь начальственного кабинета скрипнула и оттуда вышел… титулярный советник Виноградов. Этот-то откуда взялся? Слышал, что продал дом в Череповце, переехал вместе с семьей куда-то туда, откуда удобнее осматривать шлюзы. Александр Иванович презрительно посмотрел на меня, с преувеличенной вежливостью пожал руку главе нашей канцелярии, потом гордо заявил: