Евгений Шалашов – Господин следователь 10 (страница 29)

— Подожди, но в училище, как и на Высшие медицинские курсы, наверняка набирают барышень с аттестатом? — удивился я, проигнорировав вопрос о слушательницах. Как-нибудь да придумают.

Профессор, конечно, человек рассеянный, но не до такой же степени. В вагоне мы отмечали Анькины именины, раза два повторили, что барышне пятнадцать лет. Да и по внешнему виду заметно, что она еще девочка, а не девушка. Выпускницы, они покрупнее. Про учебу в гимназии вообще речь не шла. Или шла? Вот это не помню. Помню, что Анька с профессором долго болтали, обсуждая какие-то проблемы химии. Всю ночь нам с матушкой спать не давали.

— Я в прошлый раз Александру Порфирьевичу малость соврала, — призналась Анька. — Сказала, что учусь в гимназии, хотя на самом-то деле еще не училась. Вернее, он меня сам спросил — мол, гимназистка, а я кивнула. Про школу грамоты как-то неловко было отвечать.

Ну, тут ничего страшного. Надо же было Анечке что-то ответить. Не скажешь ведь, что на тот момент она пребывала в официальном статусе моей прислуги и полуофициально — в ранге воспитанницы министерши. И в Мариинку она тем же летом поступила. Значит, не особо и соврала. Да и вопрос был задан для проформы. Кем еще могла быть юная барышня? Только гимназисткой.

— Все равно, я пока не очень-то понимаю, — признался я.

На помощь младшей подруге пришла Леночка, успевшая ознакомиться с письмом.

— Профессор Бородин написал, что готов взять Анечку на первый курс без документа об образовании, при условии, что она предъявит аттестат следующим летом — как раз, когда барышень станут на второй курс переводить. Он готов составить Ане индивидуальное расписание, чтобы та смогла учиться в гимназии.

С чего вдруг такая спешка? Из интереса к знаниям Анны или в училище слушательниц недобор? Могло быть и так, и этак. Или все вместе.

Теоретически, можно перевести Аньку в какую-нибудь столичную гимназию. Не обязательно в учебное заведение императрицы Марии Федоровны, есть ведь еще частные гимназии. Напишем письмо матушке — та расстарается. Но переведут-то мою гимназистку в шестой класс, а в гимназии нужно учиться семь. Значит, придется ей летом сдавать экстерном. А нужно ли так спешить? Опять-таки — где один год обучения без аттестата, там и два. Можно решить вопрос с руководством училища, тем более, что оно в прямом подчинении товарища министра. Неужели батюшку не уговорим? Сами не можем — маменьку подключим.

Но самое главное — не это. Главное — Анька уедет, а как же я? Останусь без сестренки? Но коли желает учиться — мешать не стану.

— Аня, а ты сама как считаешь — нужно тебе в следующем году поступать, или подождешь? Можно закончить шесть классов, а потом, все вместе в Петербург уедем. Там еще годик поучишься, спокойно закончишь седьмой класс, поступишь.

Девчонки переглянулись. Словно по команде, обе вздохнули.

— Ваня, очень хочу в медицинское училище. А здесь, я уже не знаю — чему учиться? Думаешь, в Петербурге чему-то больше научат?

— Это точно, — подтвердила Лена. — Мои сослуживцы уже не знают — чему Анну Сизневу учить, если она все знает? Жалуются иной раз — такие вопросы задает, что неизвестно, что отвечать. А господин Белинский жалеет, что барышню в шестой класс взяли, а не в седьмой. Помучились бы годик, да выпустили, а теперь два года майся.

М-да, вундеркинд. Как экс-учитель понимаю, если в классе учатся умные дети — это опасно. Жаль, я с такими не встречался.

— Ваня, я и в училище хочу, и вас с Леночкой оставлять не хочу. А ведь еще и батька, и Петька с тетей Галей. Потом еще маленький должен народиться. Но уезжать-то все равно придется. Вот, мы с Леной подумали, решили, что поступать надо. Пока зовут — нужно ехать. Все равно, и вы скоро уедете. Уж как-нибудь полгодика поскучаю. Но если с гимназией, да с училищем, то и скучать некогда.

Мне немножко взгрустнулось. Анька же говорила, что без братца она жить не сможет, а вот, намыливается в столицу. Но она права. Пока зовут — надо ехать. Кто его знает, что будет через год-два? Вдруг опять какое-нибудь перемещение, закрытие?

Плакать-вздыхать не станем. Нужно конкретные дела делать. С платой за обучение даже и заморачиваться не стану — сама оплатит. Что у нас еще?

— Какие документы тебе понадобятся, кроме аттестата? — поинтересовался я. — Кажется, метрическое свидетельство, разрешение родителей на поступление и свидетельство о благонадежности? Разрешение у отца сама возьмешь, выписку из метрической книги я выправлю — завтра даже на заутреню схожу, а свидетельство тебе Василий Яковлевич выпишет.

— Там еще удостоверение из благонадежной семьи должно быть, — сказала Аня.

— В смысле, из семьи?

— Я же из Череповецкого уезда, значит, стану проживать на съемной квартире либо у родственников, — пояснила будущая медичка. — Стало быть, либо квартирный хозяин, либо родственники должны взять на себя ответственность за мое поведение и гарантировать оплату за обучение.

Ну, накрутили бюрократы из МВД! Ишь, удостоверение из благонадежной семьи. А если квартирная хозяйка не захочет стать гарантом? Скорее всего, не захочет. Плата за обучение приличная, брать на себя лишнюю обузу? Пожалуй, нужно потолковать с батюшкой, чтобы МВД озаботилось не только зданием для Медицинского училища, но и общежитием для девчонок. Уверен — желающих учиться будет много, но вот квартирный вопрос станет препятствием для многих талантливых женщин.

— Удостоверение о гарантиях тебе господин товарищ министра даст. Ты ведь не собираешься квартиру снимать?

— Я бы сняла, так Ольга Николаевна обидится, — сообщила Анька. — А зачем мне со своей будущей начальницей ссориться?

— Почему с начальницей? — удивился я.

Теперь ответно удивились девчонки.

— Ваня, а ты газеты читаешь? — поинтересовалась Леночка.

— Вообще-то да, — кивнул я, но вспомнил, что вчера и сегодня газеты я не читал. Вчера про Крепкогорского дописывал, сегодня тоже не до них было. — Правда, свежие номера не смотрел.

Маленькая барышня меня просветила:

— В «Правительственном вестнике» сообщают, что почетной попечительницей Женского медицинского училища при министерстве внутренних дел назначена Великая княгиня Мария Александровна, а исправляющей делами начальницы станет супруга тайного советника Ольга Николаевна Чернавская.

Значит, маменька решила податься на службу? И зачем это ей? Возможно, заскучала в столице, решила себе дело найти. Плохо, что там будет еще и великая княгиня. Делать князья ничего не станут, а вот мешать — всегда пожалуйста.

Мария Александровна? Которого Александра дочь? У нынешнего императора дети маленькие, а у прошлого я дочерей не помню.

— Барышни, а вы не напомните, кто у нас Великая княгиня Мария Александровна? — поинтересовался я.

— Ваня, а разве в гимназии о правящем доме не рассказывали? — с удивлением спросила Леночка.

— Наверное и рассказывали, да я забыл. Да и зачем помнить, если у меня есть такие умные барышни? — безмятежно отозвался я.

Леночка вздохнула и сообщила:

— Великая княгиня Мария Александровна, дочь в Бозе почившего императора Александра Николаевича. Сейчас она в Лондоне, замужем за английским принцем и носит титул герцогини Эдинбургской.

Моя невеста сморщила прелестный носик, с грустью сказала:

— У великой княгини, кроме титула герцогини Эдинбургской есть еще какой-то, но я забыла. Он в три слова.

Господи, чему девчонок в этих гимназиях учат! Зачем им это надо? Вот мне самому, вроде и полагается всех персон знать, но как-то обхожусь без этого знания.

— А как княгиня станет руководить училищем, если она в Эдинбурге живет?

— Великая княгиня, скорее всего, живет в Лондоне, — предположила Лена. — А то, что она в Англии, так это и хорошо. Вон, в нашей гимназии почетная попечительница госпожа Дроздовская, так мы ее и не видим. Живет она в Санкт-Петербурге, так пусть там и живет. Приезжает раз в год на окончание гимназии, аттестаты подпишет, девочкам-выпускницам напутственное слово скажет — и все. Да, еще она ежегодно по две тысячи рублей присылает.

— А мне, несчастной, опять жить под одной крышей с педагогом, — деланно вздохнула Анька. — Ольга Николаевна писала, что она мне отдельную комнату приготовила.

— Ага, Ольга Николаевна не Елена Георгиевна, — засмеялся я. — С моей маменькой не забалуешь!

— Скажешь Лене — сразу убью! — пообещала Анька, показывая мне кулачок. Но потом хмыкнула: — Я ей сама расскажу.

После такого у Леночки загорелись глазки. Нет, определенно, любая женщина, даже самая лучшая — существо любопытное.

— А о чем? — затеребила она подружку. — Ань, так нечестно….

Анька махнула рукой, потом мрачно сообщила:

— Ольга Николаевна меня по заднице била.

Мы с Леночкой переглянулись и дружно засмеялись. Отсмеявшись, преподавательница иностранного языка выдала:

— Хоть кто-то осмелился Анечке наподдать…

— Вот-вот, — поддакнул и я. — Маменька сделала то, о чем я все время мечтал.

Леночка посмотрела на меня, ничего не сказав, но в ее карих глазах можно было прочесть, что и ей иной раз хочется шлепнуть подружку.

— Да ну вас, влюбленных дураков, — фыркнула Анька, а потом тоже засмеялась. — Давайте лучше чай пить. Мы же про пирожные-то совсем забыли.

Девчонки спохватились, начали собирать со стола грязную посуду, а я тоже вспомнил:

— Барышни, а ведь у меня тоже новость. Сегодня нам очередной гонорар пришел — куча денег.