Евгений Шалашов – Чекист. Тайная дипломатия (страница 2)
– Так ваша фамилия Кусто, а не Кустов? Мсье, я ваша переводчица.
Загребая в объятия Наталью Андреевну, понял, почему улыбался товарищ Ленин. Шутник он, вождь мирового пролетариата.
Глава первая. Париж у ваших ног…
В Лувр или Люксембургский дворец мы с Натальей в этот день не сходили. В этот день мы вообще не вышли из комнаты, а хозяйка деликатно не стала напоминать, что пора ужинать. Более того, мадам Лепети сама принесла его в комнату, да еще и на двоих. Загадочно улыбнувшись Наталье Андреевне, высунувшей из-под одеяла нос, поставила на стол поднос и удалилась.
Когда за хозяйкой закрылась дверь, я заметил:
– Странно, что это на нее нашло?
– А что такое? – спросила Наталья, выбираясь из-под одеяла. Посмотрев на мою вешалку, где висели пальто и пиджак, грустно спросила: – Халата, разумеется, у тебя нет?
Вопрос риторический. Какой халат? Я уже и забыл, что приличному мужчине полагается дома ходить в халате. Впрочем, я и в своей эпохе его не носил, предпочитая треники.
Вытащив из шкафа мою чистую рубашку, Наталья без разрешения напялила ее на себя и уселась к столу.
– Вкусно пахнет!
Еще бы не вкусно. Сегодня вместо бобовой похлебки подали жареную баранину со шпинатом. Уплетая нежное мясо, я пояснил:
– Обычно, после сигнала мадам, если кто-нибудь из жильцов не спускался вниз к общему столу, то рисковал остаться без ужина. У мадам Лепети не забалуешь.
– Это правильно, – похвалила дочка графа мою хозяйку. – Таких, как вы, нужно держать в строгости, иначе быстро сядете на шею.
Покончив с ужином, Наталья Андреевна напялила юбку, поискала взглядом блузку, но та оказалась куда-то закинута, надо искать, потому так и осталась в рубашке. В принципе, могла бы вообще без юбки обойтись – очень сексуально, а рубаха сошла бы за тунику, но эпоха не та, покамест даже в Париже не поймут.
– Куда это ты? – поинтересовался я.
– Отнесу посуду, а заодно кое-что у хозяйки спрошу.
Дочка графа Комаровского отсутствовала минут десять, вернувшись, ухватила свой ридикюль и опять ушла. Надеюсь, браунинга там нет? Прислушался, но выстрелов не услышал, а скоро возвратилась моя любимая женщина и сразу с порога заявила:
– Володя, утром мы с тобой перебираемся в другую комнату. Она обойдется дороже на пятьдесят франков, зато там есть ванна. – Заметив скорбное выражение на моей физиономии, улыбнулась: – За комнату я уже заплатила. И не смотри на меня, словно я собираюсь сделать из тебя чичисбея.
А чичисбей у нас кто? Типа, жиголо?
– Наташ, я тебе все верну, – сказал я, поняв, что с одним из червонцев придется расстаться. Французы – сквалыги еще те, а нумизматическая ценность монеты их не заинтересует. Кто-то вдруг скажет, что это глупость, но нет. Не приучен, чтобы за меня кто-то платил, тем более женщина.
Наталья Андреевна подошла ближе, улыбнулась и взъерошила мне волосы.
– Володя, я знаю, что ты щепетилен до дури. Но ты же сам звал меня замуж. Или ты уже передумал?
– Наташка, не говори глупости, – хмыкнул я. – Такими предложениями не бросаются.
Наталья посмотрела на меня, покачала головой. Я уж решил, что напомнит давнее обещание жениться на Полине-Капитолине, но она сказала другое:
– А раз мы с тобой почти супруги, то какие могут быть расчеты? Если семья одна, то и кошелек должен быть общий.
– Всегда считал, что деньги мужа – общие деньги, а деньги жены – это только ее. Так что эти деньги я тебе должен вернуть.
– Володя, не валяй дурака, – вздохнула Наталья. – Я получила пятьсот франков от Чичерина, значит, мы можем тратить их вместе.
Если от Чичерина, это меняет дело. Но пятьсот франков? Мне на оперативные расходы (я ничего не говорил, а вы это не читали!) он дал только двести. Если измерять пятьсот франков «еврами», то это будет… Не знаю, сколько это будет, посчитаете сами, но на три тысячи франков в год могла существовать среднестатистическая семья. Как это прижимистый нарком расщедрился? Спрошу потом, а пока пора собираться.
У меня не так и много вещей – одежда с обувью, да мыльно-рыльные принадлежности. А у Натальи Андреевны вообще ничего нет.
– Мадемуазель, а где ваши чемоданы? – поинтересовался я.
– Их и всего-то два, – отозвалась Наташа. – Я их у родственников оставила, потом заедем, заберем.
Интересно девки пляшут. Видите ли, у нее есть родственники в Париже. Впрочем, она что-то такое говорила. Забавно, если мы поженимся, придется писать об этом в анкетах, и никого не убедить, что, чисто формально, даже жена не является родственником, а уж тем более члены ее семьи. Впрочем, у товарища Дзержинского тоже есть родственники за границей, да и у Троцкого, насколько помню. Так что плевать. Если кто-то захочет отыскать на меня компромат, отыщет.
Утром хозяйка была так любезна, что снова принесла завтрак в комнату. На сей раз кроме выпечки и кофе, обнаружилась еще и ветчина. Не иначе из-за симпатии ко мне. Или из-за того, что мы стали более «дорогими» клиентами.
Комната, снятая Натальей, стоила того, чтобы переплачивать. Широкая кровать, ванная комната, а не опостылевший тазик с кувшином, вид из окна интереснее. Правда, Эйфелеву башню все равно не видно, ну да и черт с ней, я сюда не виды Парижа приехал рассматривать.
– Кстати, я выяснила, почему хозяйка сама принесла ужин, – улыбнулась вдруг Наталья Андреевна. – Она очень рада, что у тебя появилась женщина. Говорит, такой молодой и красивый мужчина, пусть и иностранец, но без женщины – неприлично. Она уже хотела познакомить тебя с кем-нибудь из знакомых модисток.
– С чего вдруг такая забота? – удивился я.
– Говорит, ты напоминаешь ей погибшего сына. Он на Марне погиб. А еще видела у тебя шрамы, спрашивала – воевал ли месье Кусто с бошами? Интересно, когда это мадам рассмотрела ваши обнаженные телеса?
Я только пожал плечами. Не помню. Хотя… я мог просто не докрыть дверь, а хозяйка проходила мимо.
– Да, а это правда? – спросила Наталья.
– Что именно? – не понял я вопроса. Вроде, мою анкету она знает лучше меня. Как-никак, была моей начальницей Я-то ее не видел, а заполнял ее настоящий Аксенов.
– А то, что такой красивый молодой человек за всю неделю ни разу не привел женщину? Или ты по борделям шастал, а?
Это она всерьез? Пришлось осторожно ухватить Наталью и посадить к себе на колени.
– Ходить по борделям мне не на что, а даже если бы и было на что, не пошел бы. Ты меня знаешь – побрезгую. Подцепишь какую-нибудь амурную пакость, на хрен мне это нужно? – решил перевести я все в шутку, а потом и сам перешел в наступление. – Я же тебе не делаю выговор, что гуляла без меня по Парижу… Да, а сколько ты здесь, если у родственников побывала, к Чичерину успела сходить? Дня четыре?
– Чекист… Только не четыре, а три, – хмыкнула Наташа.
– И почему сразу не пришла? – спросил я с некой обидой.
– Володя, я же не могла прямо с дороги явиться к тебе, – хмыкнула Наталья Андреевна. – Я почти неделю добиралась, фу… вонючая, как… Не знаю, с чем и сравнить, но как ты сам однажды сказал, как не знаю кто. Навестила родителей. Я хоть и непутевая дочь, но их очень люблю, да и они меня. А мы с семнадцатого года не виделись, сам понимаешь… И нужно же женщине вымыться, сходить к парикмахеру, привести голову в порядок, пройтись по магазинам, купить себе что-нибудь?
Удивительные метаморфозы творит Париж со старыми большевиками. В Череповце и даже в Москве Наталье Андреевне было все равно, что носить, и какая у нее прическа. Впрочем, не мое дело критиковать заслуженных товарищей, тем более если это женщины… И я лишь кротко кивнул.
– Например, шляпку от Коко Шанель.
– Подожди-ка, дорогой мой чекист, ты уже начал разбираться в моде? – насторожилась Наталья. – Любопытно, кто же тебя успел просветить? Французская кузина?
– Увы, кузины-белошвейки живут лишь в романах Дюма, – с деланной грустью ответил я. – А про Коко Шанель только ленивый не говорит. Мол, последний писк моды.
– Писк моды? – переспросила Наталья, потом съехидничала. – Знаешь, не перестаю удивляться твоему богатому словарному запасу. Нет-нет, да подаришь очередной неологизм. Я как-то Бухарину сказала – вы, товарищ, не с дуба рухнули? Так он потом целый вечер коньяк пил. – Вспомнив про своего бывшего шефа, Наталья внимательно посмотрела на меня. – Скажи-ка мне, товарищ Аксенов, как большевик большевику – не ты ли приложил руку к снятию товарища Бухарина? Я в это время была… ну, неважно где, только новость: мол, Бухарина сняли с большим понижением, чуть ли не с исключением из ВКП(б), а подробностей никаких. Ходила сплетня, что он со Склянским затеял государственный переворот, но сплетням веры мало. Но, если одновременно снимают с постов двух крупных деятелей, то связь должна быть. Но не та фигура Николай Иванович, чтобы перевороты затевать, не та.
– Видите ли, Наталья Андреевна, э-э… – осторожно начал я, не зная, стоит ли говорить или нет. Конечно, не бог весть какая тайна, ничего не подписывал, расписок никому не давал, но, если меня
– Володя, я прекрасно все понимаю, – приобняла меня Наталья. – У самой секретов полно, ну, ты и сам знаешь. А у вашего брата их и того больше. – Видимо, что-то она смогла прочитать в моих глазах, потому что хмыкнула с удовлетворением. – Все поняла, спрашивать больше не стану.