Евгений Сергеев – Жизнь и творчество Винсента Ван Гога. Выдающиеся художники мира (страница 8)

Усиленная подготовка к экзаменам не привела к должным результатам: Ван Гог не поступил на теологический факультет университета. Через несколько лет он напишет Тео: « Из письма следует, что Винсент сознательно не прошёл все испытания, и такое непредсказуемое поведение вполне в его духе. Я считал тогда, что они слишком поторопились осуществлять этот проект, а я соглашаться на него; к счастью, он не был доведён до цели – я сам, добровольно, подготовил свою неудачу и устроил так, чтобы стыд за неё обрушился на одного меня и ни на кого больше. Ты должен понять, что я, уже знавший несколько иностранных языков, вполне мог одолеть эту несчастную латынь и прочее, но я заявил, что отступаю перед трудностями. Это было не чем иным, как уловкой: я в тот момент предпочитал не говорить моим покровителям, что считаю университет, вернее, факультет теологии непристойным притоном, рассадником фарисейства».

Тем не менее он не порывает с религией, и в феврале 1878 года в качестве миссионера начинает преподавать в воскресной школе, которая находилась на цокольном этаже миссионерской церкви Зионскапел. Протекцию ему составил некий Адлер, который действовал от Британского общества по распространению Евангелия среди евреев.

Чрезвычайно увлечённый миссионерством, Винсент пытался наставить на путь истинный всех своих родных, знакомых и соседей. Отец был категорически против такой активности сына, так как полагал, что сначала нужно получить теологическое образование, а уж потом приступать к проповедничеству. И уж тем более не нужно связывать свою судьбу с ортодоксальными церквями, от имени одной из которых действовал Адлер. На стороне отца оказались Тео и Анна: они тоже были против нового занятия Винсента.

Наконец в июле неудавшийся проповедник возвращается к родителям уже в Эттен. В очередной раз Теодорусу приходится искать местечко под солнцем своему старшему сыну, которому в марте 1878 года исполнилось двадцать пять лет. Даже по современным меркам это возраст, когда люди должны твёрдо стоять на ногах. Но лодка жизни Винсента была крайне неустойчивая, как и её гребец.

Глава 8. Жизнь среди углекопов в Боринаже. Боринаж и Брюссель (13 ноября 1878 – 2 апреля 1881)

На семейном совете решили, что Винсенту стоит попытать счастья в Бельгии, ведь там требования к проповедникам значительно ниже, чем в Нидерландах. Теодорус с сыном и преподобным Томасом Слейд-Джонсом отбывают в Брюссель. В одной из протестантских школ города Ван Гог проходит собеседование, надеясь поступить в колледж евангелистов.

Вернувшись домой, Винсент старается вести себя очень спокойно, избегая конфликтов с родителями. Много времени он проводил с младшим братом Кором, которому исполнилось одиннадцать лет.

Летом вместе с Дорусом Винсент съездил в родной Зюндерт, где прошло всё его детство. Воспоминания из далёкого прошлого окончательно утихомирили нашего героя. Между отцом и сыном наступила долгожданная идиллия.

Через некоторое время Ван Гог уезжает в евангелическую школу Брюсселя. Ему предстоит трёхмесячный испытательный срок.

Сама школа, занимавшая всего одну комнату, существовала чуть более года, и её посещали пять учеников. Единственным учителем был одноногий Дирк Бойм, иногда давали уроки протестанты-единомышленники.

Винсент довольно рьяно бросился изучать историю, латынь и Библию. Через некоторое время он стал понимать, что учёба даже в такой школе совершенно не для него: «Чувствуя приближение очередной неудачи, Винсент вновь погрузился в депрессию и самобичевание. Запершись в своей комнате в Лакене, в северной части города, он отказывался от пищи и спал на полу. А совершая долгие прогулки вдоль канала Шарлеруа, одевался слишком легко, несмотря на холодную осень. По свидетельству его соучеников, в школе он пренебрегал рабочим столом, предпочитая держать тетрадь на коленях, наподобие средневекового писца. Как и в Амстердаме, Винсент любил блуждать по кладбищам и городским окраинам, где „ощущаешь какое-то особое звенящее чувство тоски по дому, с примесью горькой меланхолии“» . 32

Незаметно прошёл испытательный срок, и Винсент вновь оказался не у дел. В поступлении в колледж ему было отказано, хотя из уважения к Дорусу позволили свободно посещать занятия. Но пасторский сын прекрасно понимал, что это провал. Ему не позволили проходить обучение даже в совсем маленькой школе. Что тогда ждёт его в будущем? Где брать силы, чтобы справиться со всеми неудачами? Эти мысли не давали Ван Гогу покоя, он перестал есть и спать.

Спасение пришло откуда его не ждали. Наш герой вспомнил слова про «свет, который зарождается в темноте». В письме Тео Винсент вспоминает, что ещё в Англии пытался устроиться проповедником на шахту, но ему отказали, так как на то время ему не исполнилось двадцати пяти лет. В одной из книг по географии будущий художник узнал об углекопах Боринажа: (148). «Борены (обитатели Боринажа, области к западу от Монса) занимаются только добычей угля, и ничем другим. Это впечатляющее зрелище – угольные шахты, которые уходят под землю на 300 метров и куда каждодневно спускается рабочий люд, достойный нашего уважения и нашей симпатии. Угольщик Боринажа – своеобразный тип; для него не существует дня, он радуется солнцу только по воскресеньям. Он упорно трудится при слабом, бледном свете лампы, в узком проходе, согнувшись пополам, порой вынужденный ползти, чтобы извлечь из чрева земли минеральное вещество, о пользе которого всем нам известно, он трудится, наконец, окружённый тысячью опасностей, которые никогда не отступают, – но у бельгийского горняка превосходной характер, он привычен к такой жизни, и, оказываясь в колодце шахты с небольшой лампой на шляпе, чтобы находить путь во тьме, он полагается на Господа, который видит его труды и оберегает его вместе с женой и детьми. Его одежда – шляпа из варёной кожи, куртка и холщовые штаны»

Винсент писал Тео, что поездка в Боринаж, этот угольный край, придаст ему силы. Крестьяне и рабочие были для Ван Гога примером для подражания. Их простота и искренность увлекала юношу. На новом месте он желал поближе познакомиться с людьми, зарабатывающими себе на пропитание тяжёлым и честным трудом. Также Винсента вдохновляла жизнь апостола Павла: перед тем как стать проповедником, он провёл около трёх лет в Аравии.

Пейзажи Боринажа не были изысканными. Повсюду Винсента встречали терриконы – чёрные кучи отработанной породы. Местные мужчины, видимо, не отмывались от угля никогда и выглядели как негры. Многие из них проработали десятки лет на шахте и уже не могли разогнуть спину: на рабочем месте приходилось трудиться в самых неудобных позах.

Ранним утром разношёрстная мужская толпа, как тёмная жижа, текла в шахту. С собой они брали то, что трудно было назвать обедом, но за неимением другого приходилось довольствоваться малым. Вечером уставшие и грязные углекопы разбредались по своим хижинам. Кто-то по дороге заходил в пивную и выпивал кружку-две самого дешёвого пива. Дома их не ждал сытный ужин, им приходилось довольствоваться жидкой похлёбкой.

Несмотря на то что в течение 1850—1880 годов средняя заработная плата рабочих увеличилась практически в два раза, они могли побаловать себя мясом только по праздникам. Основной пищей нидерландских трудяг были чёрный хлеб и картофель. Последний готовили в самых разнообразных видах, но, как правило, просто варили: для жарки требовалось сало или масло. 33

Для обогрева жилья жёны углекопов собирали уголь на отработанных кучах. В самую лютую стужу им приходилось выходить за своей скромной добычей.

Эмиль Золя в своём остросоциальном романе «Жерминаль» на примере шахтёрского городка Монсу описал неприглядную жизнь французских углекопов тех времён. Вот цитата из книги: «Не думаю, что в Боринаже ростовщики и лавочники сильно отличались от их французских коллег-живодёров. Все прекрасно знали, что, если углекоп хотел добиться продления кредита, ему стоило только послать к лавочнику дочь или жену, – безразлично, были они красивы или безобразны, лишь бы не строптивы».

Бельгийский художник Константин Менье (1831—1905) родился в Боринаже и много картин посвятил углекопам. В одной из его лучших работ, «Возвращение шахтёров» (1905), рабочие представлены во всей своей суровости. На их лицах нет улыбок, как нет ничего другого, что могло бы порадовать. Изнурённые тяжёлым неблагодарным трудом, но несломленные и гордые, они влачатся по домам, держа кирки в уставших руках. На заднем плане картины чёрный дым из трубы закрывает небо, на котором нет и проблеска света.

Особое внимание шахтёрскому труду уделял русский художник Николай Касаткин (1859—1930). Так, в 1882 году он впервые посещает Донбасс, где изучает быт углекопов. В своей картине «Сбор угля бедными на угольной шахте» (1894) Касаткин изобразил мрачную будничную жизнь женщин и детей шахтёров. В письме Льву Толстому он делится впечатлениями о бельгийских копях: «Бельгия – страна холмов и заводов, жутко по ней ехать, когда видишь на угольной горе чёрных изнурённых женщин и детей и тележки, бегающие по канату, как живые. Там можно поставить памятник человеку, который ничего не изобрёл» . 34

Обладая некоторыми познаниями в религии и снабжённый рекомендацией отца, Винсент довольно быстро нашёл работу в местном приходе Пти-Вама, небольшом поселении, зажатом между шахтами «Маркасс» и «Фрамери». Он с пламенной горячностью начал проповедовать библейские сюжеты местным ребятишкам. Вместе с учениками Ван Гог пел песни и гимны, показывал детям свои рисунки, а по вечерам устраивал совместное чтение Библии.