Евгений Сергеев – Юркино небо (страница 3)
– А домой отправить? Пускай годик погуляет, – посоветовал он.
– Не вариант, – ответил Терёхин, – он уже в приказ вписан. И не взять нельзя, и взять – нарушение. Вот такая, понимаешь, ситуёвина…
– Да, и по медицинским показателям его отсеять не удастся, – вставил своё слово Пётр Петрович, – Кроме общего недоедания всё в норме. А кто из призывников сейчас без этого недостатка, когда даже деревенские хиленькими приходят. Последствия голода так быстро не проходят.
Капитан взял со стола дело Сергеева Юры и пролистал несколько страниц. Перевернув пару, остановил внимание на информации личной характеристики, написанной мелким не очень ровным, ещё детским подчерком, которую ранее толи не заметил, толи пропустил, толи…
– Погоди майор, а может, ты его к себе возьмёшь?
– Куда, к себе? У меня что там, резиновая бочка? У меня полный комплект.
– Так, Савелий Павлович, ну, посуди сам, во-первых, где десять, там и одиннадцатый легко войдёт. А, во-вторых, у тебя из тех, кого ты отобрал, все через ОСОАВИАХИМ прошли?
– Нет.
– А вот смотри: происхождение отменное, из семьи рабочих, комсомолец, хорошист, кружок планеризма в ОСОАВИАХИМ, прыжки с парашютом. Он уже летал. Причём сам. И в чём проблема?
– В лётное училище без аттестата не возьмут.
– Э-э! Не о том думаешь! Будет тебе аттестат. Насколько я понимаю, общеобразовательные предметы они сдали ещё неделю назад. Одним больше, одним меньше, училищу не велика нагрузка. В конце концов – это же только кандидат.
– И характеристика из ОСОАВИАХИМа нужна.
– Ну, вот это, как раз, вообще не проблема. Короче, забирай парня к себе, а аттестат и характеристику я тебе почтой вышлю. Лады? – с усилием толкнув папку с личным делом призывника Сергеева по столу в сторону майора.
– Лады, – поймав, скользившую к нему папку, сказал лётчик. – Тебе понятно, лишь бы от него избавиться. Нет человека – нет проблемы, а мне теперь голову греть, да оправдания придумывать.
– Так ты же по должности, если я не ошибаюсь, заместитель начальника училища? Примени административный ресурс. Потом ещё спасибо скажешь.
– Что ты меня уговариваешь? Я уже сказал – Лады.
– Вот и славно. Это я, чтобы между нами не было недосказанности. Товарищ Павлов, Пётр Петрович, пригласите призывника Юру Сергеева. – Повеселев, сказал Терёхин.
В кабинет вошёл Юра и вытянувшись по стойке смирно отрапортовал:
– Призывник Сергеев Юрий Петрович, для несения службы прибыл.
– Ну, что, призывник Сергеев Юрий Петрович, где служить будем?
Юра немного растерялся.
– Где надо, там и будем.
– А хочешь в авиацию?
У Юры загорелись глаза.
– Конечно, хочу!
– Садись, вот тебе бумага, ручка. Пиши заявление о направлении в лётное училище. Да, и свои заслуги в ОСОАВИАХИМе тоже напиши. Для верности. На всякий случай. – Сказал Терёхин и хитро посмотрел в сторону Кречетова.
Кречетов улыбнулся, ничего не сказав, лишь покачал тихонько головой. Юра закончил писать.
– Так, вот здесь дата и подпись,– пальцем указал Терёхин. – Замечательно. Призывник Сергеев Юрий, вот это отныне твой непосредственный начальник. Его зовут Кречетов Савелий Павлович. Ты поступаешь в его распоряжение. Понятно?
– Ну, что Вы со мной как с маленьким – тихо пробубнил под нос Юра.
– И действительно. – Терёхин выпрямился, прокашлялся и продолжил командным голосом. – Призывник Сергеев, возвращайся в актовый зал и жди дальнейших указаний товарища майора. Ясно?
– Ясно.
– Иди.
Дверь за Юрой закрылась.
– А ни чё, так, парнишка! – сказал Терёхин Кречетову, – Не спасовал. Думаю, будет толк.
– Посмотрим. – Заключил майор.
***
Мог ли тогда представлять Юра Сергеев, что именно этот момент жизни определит его судьбу на долгие, долгие годы? Вряд ли. Но ему очень понравилась мысль об авиации. Он даже и не рассматривал небо, как профессию. Даже когда посещал планерный кружок, и даже тогда, когда ему впервые доверили самостоятельный полёт на настоящем самолёте. Это было, скорей, детское увлечение, не более. А теперь становилось всё намного серьёзней. Авиация, как воинская профессия – это… это…
Вскоре появился майор Кречетов. Ему, и еще десяти молодым ребятам он приказал получить усиленный сухой паёк и грузиться в кузов отдельного грузовика. Предстояло достаточно долгое путешествие, как выразился майор – «В стольный град Бердск». Это Юру не пугало, ему были привычны длинные переезды. Он с отцом, вдоль и поперёк изъездил Чуйский тракт, вплоть до самой Монголии, который прямо на его глазах, можно сказать, и прокладывали по бывшей бычьей дороге, где испокон веков, ещё с дореволюционных времён, степняки перегоняли стада коров на Бийский мясокомбинат. Как-то он прикинул, что в совокупности пешком прошагал от Бийска до границы и обратно, в разное время конечно. А вот в другой стороне от города бывать ещё не приходилось, да, и где находится град Бердск, он не знал, и почему он стольный Юра никак не мог взять в толк. Вроде же, столица – Москва?
Юра с любопытством впитывал в себя картинки новой местности. Лес, растянувшийся вдоль узкой дороги, становился всё суровее и темнее. Болота казались, мрачнее и загадочней. Изредка встречающиеся деревушки – безлюднее. Хотя, возможно, это всего лишь день клонился к ночи. Вскоре зашло солнце и в кузове, продуваемом всеми весенними ветрами, ехать стало совсем не комфортно. Призывники сбились в кучку и накрылись, кто, чем мог. В кузове нашлось несколько мешков. Это немного спасало от холодного ветра и сырости.
Вскоре машина остановилась. Впереди простиралась тёмная гладь реки, прочерченная одиночными световыми дорожками от редких лампочек деревни на том берегу. Вброд ночью ехать было совсем невозможно. Водитель посигналил несколько раз и поморгал фарами. Спустя примерно полчаса к берегу причалила лодка. Майор, переговорив о чём-то с лодочником и взяв с собой троих ребят покрепче, уплыл на тот берег, наказав водителю не выключать фары. Ещё через час к берегу из темноты причалила флотилия из трёх лодок. Призывники погрузилась в лодки, офицер показал ориентир на том берегу – самый яркий и ближний к реке фонарь и приказал держаться рядом на слух.
– Значит так, там у самого того берега быстрина. Не боритесь с ней, гребите к берегу. Далеко не снесёт.
Лодки отчалили, а водитель остался ждать рассвета в машине.
Если кто-нибудь переправлялся на лодке ночью, тот поймёт, как это страшно. Особенно, когда нет луны и не видно звезд. Какие только картинки не рисовало воображение Юры. Ему казалось, что вот сейчас сбоку в лодку врежется огромное бревно, и они все окажутся в ледяной воде, и непременно – утонут; что они напорются на острый камень, что сломаются весла и их вынесет на быстрину и пороги, но вода была спокойной и очень тихой. Немного сносило по течению, но само течение было слабым.
Наконец лодка ткнулась в берег. Их снесло всего метров на десять. Вторая лодка оказалась рядом. Майор построил призывников, подсвечивая карманным фонариком, пересчитал и пошёл в ближайший дом, договариваться о ночлеге. Оказалось, что это дом местного участкового. Это он приплывал первым узнать кто, на ночь глядя, к переправе пожаловал, а затем, послав сына в помощь майору, организовал переправу. Призывникам постелили на полу большой залы, напоили горячим чаем с сухарями. Сухие пайки, выданные в Бийске, закончились ещё до переправы. После чая нестерпимо захотелось спать. И Юра уснул одним из первых.
Сон был неспокойным. Снился Манжерок, где в пионерском лагере Юрке Сергееву доводилось проводить свои летние каникулы. Будто они, с другими пацанами забрались на освещенный, прогретый солнцем склон, и наткнулись на огромный, примерно в полметра, змеиный шар. Кто-то крикнул – «Змеиная свадьба!», и бросил в него палку. А шар вдруг покатился, и на него. Он побежал, а шар за ним, вниз по склону. Да, бежать тяжело, ноги вязнут в траве. Змеиный шар нагоняет и одновременно увеличивается в размерах. Юра падает, и змеи зубами впиваются в его спину… Проснулся мокрый от пота и с температурой.
– Видать, просквозило вчерашним днем. – Сказал Кречетов хозяину дома.
Тот покачал головой:
– Я ему сейчас молока тёплого с мёдом дам, всё пройдёт. Организм молодой, справится. Ты бы его, Палыч, в кабину посадил. А то до Бердска почитай, верст сто восемьдесят ещё махать, а тут болота сплошняком, да снег по лесам ещё не сошёл.
– Хорошо, Кузьма Савельич, так и сделаю. Призывники, подъём! Сергеев, останься, остальным две минуты на сбор и на улицу. Построение на утреннюю зарядку.
– Э-э, какая зарядка? Мы ещё не в армии – послышались неуверенные голоса лежащих под тёплыми одеялами призывников.
– Отставить разговорчики! Подъём, кому сказал! Кто сейчас не встанет, заставлю отжиматься до обеда!
Парни встрепенулись и, торопливо одеваясь, выбежали на улицу.
Хозяин дома принёс кружку тёплого молока с мёдом. Юре от одного запаха стало лучше. Он вспомнил маму, её ласковые, натруженные руки. Воспоминания о семье вдруг нахлынули на него волной. Юра был самым младшим ребёнком в большой семье, его все любили и оберегали всю его жизнь. Даже поступление в училище-интернат не казалось чем-то отстранённым от семьи. Отец работал рядом. Они виделись почти ежедневно, когда того не отправляли в очередную командировку. Пару раз в неделю заходила сестра Валя. Она приносила обед папе, ну и к Юрке заглядывала. Брата Сашу только он не помнил. Он был совсем мал, когда того призвали в армию. Служил на Дальнем Востоке. Пропал без вести по пути домой после демобилизации. Колька уехал в Москву и поступил в какой-то институт, а Сергей в Абакан… – «