Евгений Щёлоков – Цена доверия (страница 2)

Он падал. Падал в темноту, в свист рушащихся камней, чувствуя, как броня скафандра принимает на себя удары обломков, как что-то тяжелое врезается в плечо, вырывая из руки винтовку. Мир крутился, переворачивался, и последнее, что он увидел перед тем, как удариться о твердую поверхность внизу — темный гладкий силуэт, падающий рядом с ним - особь.

Затем — темнота и боль.

4. Пробуждение во тьме.

Нил пришел в себя от холода. Не физического холода — терморегуляция скафандра работала исправно, — а того особого ощущения ледяной пустоты, которое накрывает человека, когда он понимает, что оказался в полной, абсолютной изоляции.

Он открыл глаза. Тьма была почти абсолютной, но аварийное освещение шлема, автоматически включившееся при потере внешнего света, выхватывало контуры вокруг: гладкие, невероятно правильные стены, изгибающиеся куда-то вверх, в темноту, которую не могли пробить лучи фонаря. Пол — не камень, а какой-то темный, отполированный временем материал, покрытый слоем пыли и обломков, нанесенных обвалом.

Он сел, застонав от боли — ребра, кажется, целы, но плечо горело огнем, а левая нога отзывалась тупой болью при каждом движении. Он ощупал бок — броня была цела, скафандр держал герметичность, судя по показаниям на внутреннем дисплее шлема. Воздух в комплексе, вопреки ожиданиям, был пригоден для дыхания — датчики показывали разреженную, но дышащую смесь, с явными следами искусственной регенерации. Комплекс предтеч поддерживал собственную атмосферу тысячи лет. Или десятки тысяч.

Он огляделся, ища винтовку, и не нашел ее — она вырвалась из рук при падении и теперь, вероятно, была погребена под тоннами обвалившейся породы там, откуда он упал. Единственное, что осталось у него — боевой нож на поясе и пистолет в кобуре на бедре, к счастью, не потерянный.

И тогда он увидел движение.

В десяти метрах от него, у противоположной стены освещенного пространства, что-то шевелилось. Нил мгновенно выхватил пистолет, направляя его дрожащей рукой на источник движения, готовясь стрелять.

Особь.

Она лежала на боку, наполовину придавленная обломком породы, и пыталась подняться, но что-то было не так с ее нижними конечностями — одна из ног, гладкая, бронированная, с чуть заметными швами, где органическая ткань соединялась с металлом, была вывернута под неестественным углом, а вторая вовсе не двигалась, зажатая под камнем.

Нил замер, палец на спусковом крючке. Вот он — враг. Существо, лишенное разума, воли, личности, превращенное в бездумный инструмент убийства. Он мог выстрелить прямо сейчас. Три патрона в голову — этого было бы достаточно, судя по опыту предыдущих боев. Он видел, как убивали особей раньше, и всегда чувствовал что-то похожее на удовлетворение, потому что каждая убитая особь была потенциально спасенным человеком — тем, кого еще не поймали, не переработали, не превратили в такую же безмолвную оболочку.

Его палец напрягся на спусковом крючке.

Но выстрел не прозвучал.

Не потому, что он пожалел особь — жалость к этим существам была для Нила чем-то невозможным, как жалость к оружию, которое стреляет само по себе. А потому что в этот самый момент вокруг них, во тьме огромного зала, начали загораться огни.

5. Пробуждение комплекса.

Сначала это были просто искры — тонкие голубые линии, вспыхивающие в узорах на стенах, похожих на схемы электронных цепей, только выполненные в материале, который явно не был металлом в привычном понимании. Затем свет начал разрастаться, заполняя пространство вокруг них рассеянным голубоватым сиянием, исходящим, казалось, от самих стен.

Нил вскочил на ноги, забыв о боли, разворачиваясь по кругу, пытаясь понять источник света и оценить угрозу. Огромный зал, в котором они оказались, теперь был виден почти целиком — уходящий вверх свод терялся в темноте, но боковые стены, покрытые тем же геометрическим узором, тянулись в обе стороны, теряясь за пределами видимости. В центре зала, там, куда упал обломок ракеты и обвал породы, лежала гора камней и искореженного металла — их точка входа, а теперь единственный путь наружу, полностью заваленный.

Где-то в глубине комплекса — а может, повсюду одновременно, потому что звук казался исходящим прямо из стен — раздался низкий гул, похожий на пробуждение гигантского спящего существа.

Особь на полу перестала пытаться подняться и замерла, повернув голову — гладкую, почти человеческую по форме, но с чуть неправильными пропорциями, с тонкими металлическими швами вдоль скул — в сторону источника гула. Нил впервые как следует рассмотрел ее лицо. Оно было пугающе похоже на человеческое — видимо, эта Особь когда-то была человеком или как минимум гуманоидом, — но с той неестественной гладкостью и симметрией, которая делала его похожим на маску. Глаза — темные, почти черные, без зрачка, отражающие голубой свет стен, — смотрели прямо на Нила без всякого выражения.

— Что за... — начал Нил, но не успел закончить.

Из глубины зала, из темноты за пределами голубого сияния, донесся звук движущихся механизмов — щелчки, шипение сервоприводов, скрежет металла по металлу. Что-то пробуждалось в комплексе. И это что-то явно не собиралось приветствовать незваных гостей хлебом и солью.

Часть вторая.

6. Первая угроза.

Первый защитный дрон появился из ниши в стене так стремительно, что Нил успел заметить только смазанное серебристое пятно, прежде чем инстинкт бросил его на землю, за укрытие обломка породы. Дрон — не больше метра в диаметре, сферический, с выдвинутыми манипуляторами, оканчивающимися чем-то похожим на резаки, — пронесся над тем местом, где секунду назад стоял Нил, и развернулся с плавностью, недостижимой для человеческой техники.

— Дьявол! — выругался Нил, вскидывая пистолет и стреляя навскидку. Пуля срикошетила от корпуса дрона, оставив лишь царапину.

Дрон завис в воздухе, будто оценивая обстановку, а затем издал резкий пульсирующий звук — и из глубины зала показались еще двое таких же.

Нил понял мгновенно: это была активная защита, автоматическая система, среагировавшая на вторжение — их вторжение — и теперь методично собиравшаяся его устранить.

Он оглянулся на особь. Та все еще лежала, придавленная камнем, беспомощная перед атакующими дронами точно так же, как и он. На секунду в голове Нила мелькнула мысль: пусть дроны разберутся с врагом за него, а он воспользуется этим временем, чтобы найти укрытие или оружие получше. Но следующая мысль пришла быстрее и была холоднее: дроны не различали своих и чужих. Для системы защиты комплекса и человек, и особь были одинаково незваными гостями, одинаково вторгшимися в святилище предтеч.

Первый дрон спикировал на Нила, резак вспыхнул синим пламенем. Нил откатился в сторону, чувствуя, как обжигающий жар прошел в сантиметрах от его бедра, прожигая камень там, где он был секунду назад. Он выстрелил еще раз, потом еще — безрезультатно, пули просто не могли пробить броню дрона на таком расстоянии.

Тут он услышал скрежет за спиной — Особь наконец высвободила ногу из-под камня, хотя движения ее были дергающимися, неровными, явно причиняющими боль даже механическому телу. Она?.. Он?.. Оно?.. Нил еще не решил, как думать об этом существе, подняла с земли обломок арматуры, оставшийся от их падения, и с неожиданной для раненого тела силой метнула его в приближающийся дрон.

Бросок был точным. Арматура ударила дрон прямо в основание одного из манипуляторов, и тот на мгновение потерял равновесие в полете, отклонившись от курса.

Этого мгновения оказалось достаточно для Нила. Он рванулся вперед, перекатился под накренившимся дроном и всадил боевой нож прямо в открывшийся стык брони на его нижней части, туда, где, судя по всему, располагались важные компоненты — сервомоторы или процессорное ядро. Дрон дернулся, издал пронзительный визг обратной связи и рухнул на пол, разбрасывая искры.

Двое оставшихся дронов, увидев гибель товарища, изменили тактику — разошлись в стороны, окружая, готовясь к синхронной атаке.

Нил понял, что один он не выстоит. Это было ясно как день. У него оставался пистолет с половиной обоймы и нож. Против трех, а теперь двух, но все еще смертоносных механизмов древней расы, чьи технологии превосходили и человеческие, и, возможно, даже технологии Хло.

Он бросил взгляд на особь. Та смотрела на него — не на дронов, а прямо на него, — и в этом взгляде, лишенном всякой эмоции, Нил на секунду увидел что-то похожее на вопрос.

Решение пришло само собой, без раздумий, из чистого инстинкта выживания. Нил метнулся к особи, схватил ее за плечо — металл под пальцами был теплым, что удивило его, — и рванул в сторону ближайшего укрытия, туда, где нагромождение обвалившихся камней создавало что-то похожее на баррикаду.

Особь не сопротивлялась. Более того — как только они оказались за укрытием, она, опираясь на здоровую руку, попыталась встать, используя стену за спиной как опору, явно оценивая обстановку с той же прагматичностью, с какой это делал бы солдат ЗК.

Дроны атаковали баррикаду с двух сторон одновременно. Нил, прижавшись к камню, выждал момент и высунулся, стреляя в приближающийся дрон слева — на этот раз он целился не в корпус, а в манипулятор с резаком, и попал: тонкая механическая конечность вспыхнула искрами и отвалилась, а дрон, потеряв инструмент атаки, на секунду замешкался.