Евгений Щепетнов – Звёздный Волк (страница 9)
В каждом таком сооружении стояли «шкафы» для переодевания – смыв краски, напыление краски. Слава покрасился в чёрный цвет, а она в красный. Теперь узнать их было довольно трудно.
Походив по городу, на всякий случай отслеживая, нет ли слежки, чтобы не привести к гостинице, где поселились на время переборки корабля, они всё-таки решились отправиться в свой номер. Это была гостиница «Харат», одна из сотен гостиниц, разбросанных по всему городу, и по другим городам тоже. Как сказала Сильмара, сеть этих гостиниц хвалилась тем, что номера гарантированно защищены от прослушивания и просматривания, это было фишкой гостиничной сети. Поэтому клиенты, не желающие, чтобы их узнали, селились именно здесь, хотя стоили эти номера в два раза дороже. За безопасность и конфиденциальность надо платить! Лера дожидалась в номере – Слава категорически отказался брать её на встречу с банкиром. Вначале та бурно возражала, главным аргументом было что-то вроде: «Муж и жена – одна сатана! Куда тело, туда и хвост!» и всякая такая хрень. Но Сильмара что-то ей тихо объяснила, и та успокоилась. Слава взял себе на заметку и решил потом узнать, что там такое сказала чернокожая телохранительница.
К каждому номеру вёл отдельный вход, а всего в номере было три комнаты. В одной спали Лера и Слава, в другой телохранительница, а третья была гостиной.
Номер ничем особым не выделялся, кроме знакомой системы обеспечения, выдающей всё, что нужно своему хозяину. Правда, тут это было за отдельные деньги. В первый же день молодожёны набросились на яства, которые им выдала система. Можно было заказать что угодно, представить себе любое блюдо, любое угощение, и распознающий желания механизм системы обеспечения выдавал желаемое буквально через несколько секунд. Ну да, это была смесь стандартного питательного вещества, однако она ничем не отличалась по вкусу от настоящего продукта, да и не только по вкусу, по составу тоже. Изготавливая блюда, система старалась приблизиться к оригиналу и по количеству белков и углеводов, всего, что должно входить в основу продукта. Хотя можно было заказать и с иным содержанием, что-то вроде диетических блюд.
Такую систему Слава и заказал на свой корабль. Стоила она очень недёшево, очень. Но стоила того… Эта система не только и не столько обеспечивала своих хозяев щами и пирогами с клубникой, нет, основная её функция была в поддержании состояния корабля. В неё также входили и ремонтные роботы, незаметно занимающиеся ремонтом всех систем, восстанавливая то, что повреждено.
Ну и самое главное – она восстанавливала своих хозяев! Любое ранение, любое повреждение, и тут же из полуразумной, полуживой «обшивки», напоминающей упругую массу, на которой даже нож не оставил бы следа – она была очень прочна, – вылезали тысячи, сотни тысяч микротяжей, проникающих в тело и устраняющих повреждения организма. Они закачивали лекарства, сшивали раны, удаляли опухоли и инородные тела, вредящие хозяину. В общем, мечта любого госпиталя.
Ну и уборка помещений. Система нормально сжирала любую грязь, любые отходы жизнедеятельности, «переваривая» их и превращая в состав для новых трансформаций. Время от времени – раз в полгода или год, в зависимости от интенсивности использования, – в систему нужно было помещать некоторое количество субстрата, называемого «базовым комплектом», который восполнял утраченное количество элементов в системе обеспечения. Порошок из пакетов вываливался на пол, и тот его радостно пожирал. Этим заправка завершалась.
Система была полуразумна, что-то вроде живого огромного биокомпьютера, настроенного на то, чтобы служить своим хозяевам. Слава не задумывался о том, как она устроена, – слишком сложно, да ему это и не нужно. Главное, если он захотел стул – тут же вырастает стул. Захотел пирожок, приложил руку к определённому месту – тут же за дверцей пирожок с любой начинкой, какую он пожелал. Заболел – тут же его вылечили. Даже туалета никакого не надо… Ну так, отдельное помещение, которое тут же и душ, и сушилка. Мечта людей, живой, разумный дом – вот что такое была система обеспечения.
Лера встретила их в гостиной. Как только прозрачная площадка лифта вынесла их к двери, она бросилась на шею Славе и поцеловала его, запрыгнув и обхватив руками и ногами, как детёныш обезьянки. Потом слезла и осмотрела обоих:
– Наконец-то! Я тут чуть с тоски не сдохла! Ну и видуха у тебя! И Сильмара. Что это вы перекрасились? – её глаза скользнули к шортам, брови слегка поднялись, и она понимающе усмехнулась, собираясь что-то сказать. Но Слава поспешил заглушить её последующие слова:
– Мы казино хлопнули. На пятьдесят шесть миллионов. Пришлось уходить с боем. Вот, перекрасились.
– Вижу, вижу… И как перекраска прошла? Успешно? Вижу, успешно, – она усмехнулась и похлопала Славу по бедру. – Иди, смой эту ваксу. И ты, Сильмара, а то похожа на освежёванную тушу. А потом расскажете, как всё прошло… Я о казино, конечно.
Слава и Сильмара автоматически переглянулись и побрели к шкафам для смывки краски. Через двадцать минут все сидели в гостиной.
Рассказ о приключениях занял немного времени, тем более что несколько часов после того, как они покинули казино, уложились в скупую фразу: «А потом мы бегали по городу, чтобы скрыться от преследователей!»
Они ещё немного посидели, обсуждая завтрашнюю встречу с банкиром, перспективы того, как разовьются события дальше. Перевели деньги на счёт города – налог, который Слава должен был уплатить в течение сорока дней (деньги, выигранные в казино, налогом не облагались, чтобы привлекать посетителей).
Когда разговор коснулся будущего, Лера неожиданно подняла такую тему, которая Славе тоже иногда приходила в голову:
– Слав, скажи, ну вот построили мы корабль, оснастили его, а дальше что? Ну да, предполагается, что мы полетим к Земле бить охотников за рабами, тут внедримся в систему и начнём им пакостить, чтобы уничтожить цивилизацию зелёных (если сможем, конечно!). Вот только зачем? Скажи, зачем нам это надо? Мы же можем спокойно жить, получив деньги, забраться в любой конец вселенной, улететь и никогда не видеть этих зелёных, этой мерзкой планеты, этих негодяев-рабовладельцев! Зачем мы лезем в самую гущу войны? Зачем мы собираемся прикрыть Землю? Что они нам? Что нам земляне? Ты не забыл, как они пыхтели, толпой насилуя меня? Как когти «гризли» оставили кровавые борозды у меня на бёдрах? Как член этого масаи порвал у меня всё внутри и я истекла кровью? Как… в общем – на хрена мне эти вот «соплеменники»? Мне зачем их защищать? Я что, героиня, мать Тереза? Да мне насекомые, керкары, ближе, чем все эти твари! Те сделали для нас, для тебя и для меня, хорошего больше, чем все земляне, вместе взятые! Ты никогда не задумывался над этим?
В комнате воцарилась тишина, и Слава некоторое время не находил, что сказать, обдумывая Лерины слова. Честно говоря, он и сам не раз думал об этом, и ему хотелось разобраться: зачем это ему надо? Зачем лезть в пучину борьбы, когда можно спокойно жить? И что ему Земля и земляне?
– Я бы тех, кто тогда участвовал в моём изнасиловании, убила бы лично, – устало добавила Лера, полуприкрыв глаза. – Сколько раз я представляла, как вырываю глотку этому масаи, радостно скалящему зубы над моей задницей! Или вспарываю живот этому гризли и удавливаю его своими кишками! Вам, мужчинам, не понять этого унижения, этой боли. Ты же знаешь, до того как попасть в рабство, я была девственницей! Мечтала отдать себя любимому мужчине… и что получила? – Она вздохнула, с тоской и болью взглянула на Славу. – Всё, что мне нужно, чтобы ты был рядом. Всё. Чтобы мы были всегда вместе, жили и радовались жизни. Не хочу потерять тебя.
Слава долго молчал, потом посмотрел на потупившуюся Сильмару и неожиданно сказал:
– Мы с Сильмарой сегодня занимались сексом. Я не могу тебя обманывать. Спрятались в будку, и там я не удержался. Прости.
– Я знаю. Думаешь, я дура? – усмехнулась Лера. – У тебя шорты не те, в которых ты ушёл. У Сильмары физиономия такая, как будто она наконец получила то, о чём мечтала всю жизнь. Сидит, будто конфетку съела. Бабы это сразу видят. Даже смотрит она на тебя как на любимого брата или любовника. Да я не против, она женщина, ей надо. Сколько времени она уже без секса… Это вредно. А вы, мужики, кобели. Ну что сказать? Умная женщина сделает вид, что ничего не заметила. Считай, что я не заметила. Ничего не изменилось, хотя я и ценю, что сам признался. Да и Сильмара не стала бы ничего скрывать от меня, себе дороже. – Лера подмигнула порозовевшей женщине. – Как, хорош он, да? Можешь пользоваться, только не очень часто! Всё-таки я законная жена! Жена… По земным законам я никто, так, любовница. Слав, делай что хочешь, трахай кого хочешь, только не оставляй меня никогда, обещай! Я хочу, чтобы ты всегда возвращался. Всегда. Чтобы ни было. Обещаешь?
– Обещаю, – облегчённо вздохнул Слава. – Да куда я без тебя? Ладно, давай порассуждаем на тему «А на хрена нам вся эта пьянка?». Начнём вот с чего: согласись, что, когда мы оборудуем корабль, нам не страшен серый волк! Захватить в этом корабле, убить, повредить нас будет очень непросто. Мы сами кого хошь повредим. Дальше Земля… Земля, это ведь не только и не столько люди, которые тебя мучили, насиловали и терзали! Это дом, где ты выросла, это маленькая соседская девчонка, радостно бегающая во дворе. Это твоя мама, плачущая, и мечтающая увидеть свою дочку. Ты хочешь, чтобы эту девчоночку проткнули членом в адском борделе, а потом вспороли ей живот и смотрели, как она ползает среди своих кишок? А твою маму посадили на кол и, радостно хихикая, кидали в неё пустыми бокалами? Или мозг твоего отца вырезали и посадили в машину, которая возит сраные зады этих уродов? Лера, ты представила себе эту картину? Теперь ты можешь спать спокойно, зная, что это сейчас происходит и ты могла это остановить, но не сделала? Что ты могла бы предотвратить гибель тысяч людей, которые не заслужили, чтобы с ними так обошлись? Ты не хотела бы, чтобы у них была счастливая жизнь, чтобы они рожали детишек и писали хорошие книжки, рисовали картины и сочиняли музыку, вместо того чтобы быть скотом в рабском загоне? Я, наверное, старомоден и начитался хороших книжек, где главный герой не может жить спокойно, когда кому-нибудь сейчас плохо. Я не бэтмен и не человек-паук. Я простой русский парень. И мне вдолбили в голову, что «счастье для всех, и пусть никто не уйдёт обиженным!».