Евгений Щепетнов – Звёздный Волк (страница 66)

Слава пробуждал организм корабля всё больше и больше. Постепенно, шаг за шагом, оживали граны, разносясь по организму, подчищая, уничтожая, переделывая.

Целая толпа навалилась на систему обеспечения базы, бросившись пожирать толстый «ковёр», устилающий те помещения, что были выстроены зелёными на основании тела Шаргиона. Слава остановил их, заложив в память существа то, что было необходимо. Привычная среда обитания людей должна сохраниться. Память Шаргиона восприняла изменения, и граны сразу отстали от лежащего внутри корабля «мусора».

Шаг за шагом, шаг за шагом… Слава сидел в кресле уже сутки, не чувствуя усталости, боли, голода, жажды… Его естественные процессы как будто затормозились, он слился с организмом гигантского существа, иногда даже не осознавая, где кончается он, а где начинается Шаргион.

Информация от Славы оседала в памяти корабля, а информация Шаргиона впитывалась в голову человека. Время от времени в голову Славы билась чья-то мысль, он осознавал, что его вызывают, но не мог оторваться. Ему казалось, что если сейчас оторваться от оживления тела корабля, то процесс прервётся и всё придётся начинать заново. Возможно, так оно и было. Память Шаргиона говорила ему о том, что, пока он не закончит, нельзя останавливаться. Почему? Он не знал. Была такая уверенность, и всё тут.

Завершающим этапом была активация двигателей организма.

Его двигатели полностью отличались от тех, что использовались в цивилизации зелёных. Для движения в планетных системах, понял Слава, применялись генераторы гравитационного поля. Он не знал принцип их действия, как, впрочем, и Шаргион, в которого они были встроены. Но он знал, что надо выбрать направление движения и пожелать, чтобы корабль двигался. Неизвестно, что происходило внутри монументальных сооружений диаметром сто метров каждое, но вся махина начинала двигаться туда, куда нужно. Эти же генераторы следили за тем, чтобы в Шаргионе и вокруг него, на расстоянии ста метров от оболочки, сохранялась постоянная гравитация, равная земной или чуть больше на какие-то проценты, не ощутимые человеческим телом.

Как корабль передвигался в межзвёздном пространстве, Слава не понял. Из общего с Шаргионом сознания выскакивали какие-то картинки о скачках. Шаргион будто прыгал между звёздами. Рывок! – и вот он уже подруливает в планетарной системе, окружённый роем корабликов поменьше. Странным показалось только одно. У корабля не было никаких средств нападения или защиты. Ну ни малейших! Кроме одного. Входные порты просто закрывались толстой «шкурой», и тогда, чтобы пробить её, требовалось что-то более крутое, чем простые бластеры. Слава даже не понял, чем вообще его, Шаргиона, можно уничтожить, если энергию от удара бластеров он просто поедал, как вкусный пряник.

Всю энергию, что получал Шаргион, он накапливал в громадных «резервуарах», это был какой-то вид батарей, в настоящее время практически разряженных. Энергии оставалось лишь для того, чтобы активировать тело да попробовать переместить его под солнечные лучи, чтобы заняться «питанием». Хоть Шаргион и «спал» все эти тысячелетия (или миллионолетия?!), но генераторы работали на выработку гравитационного поля и часть органов тоже работала, поддерживая тело в анабиозе.

Как выяснилось в процессе «оживления», для общения корабля и его Посланца не требовалось больше вступать в такой близкий контакт, через кресло, смешиваясь «душами». После того как Посланец активировал тело, всего однажды слился с кораблём своим сознанием, он обретал стойкую псионическую связь со своим подопечным. Фактически они составляли между собой стойкую симбиотическую связь, во время контакта постоянно обмениваясь мыслями.

Шаргион в том состоянии, в котором его нашёл Слава, был чем-то вроде развитого позитронного мозга. Умный, умелый, но не обладающий особым воображением. Всё, к чему он стремился, – это слиться сознанием с Посланцем и обрести свою целостность. Вместе они составляли единый мозг, который мог решать очень серьёзные задачи. Это было немного странно, потому что Слава ощущал себя и собой, и Шаргионом, и одновременно неким сообществом, ульем, в котором множество простейших выполняли свою роль, повинуясь малейшему желанию своего двуединого хозяина.

Процесс продолжался. Отсоединился Слава только тогда, когда почувствовал: всё, хватит. Теперь организм корабля жил сам по себе, самовосстанавливаясь, поддерживая равновесие в своём теле.

Слава устало снял руки с подлокотников кресла, попытался встать и чуть не упал. Он просидел в кресле, по его ощущениям, не менее полутора суток. Всё-таки встал и, покачиваясь, пошёл к дверям зала. Осмотрелся вокруг. Вроде бы ничего не изменилось, но, как казалось, даже воздух помещения стал другим – то ли более свежим, то ли просто каким-то живым, не тем воздухом, который был тут законсервирован на тысячи лет. Возможно, это был самообман, но по зрелому размышлению Слава понял, что начала работать система регенерации воздуха корабля, и тот затхлый, напитанный продуктами разложения воздух был выкачан и заменен свежим, чистым, очищенным.

Слава постоял немного, потом подал команду, и через минуту перед ним появилась небольшая гравиплатформа с этакой скамейкой, напоминающая то ли садовую скамейку, то ли беседку, – в общем, агрегат для передвижения по кораблю. Само собой, что его бывшие обитатели не бродили по внутренностям Шаргиона пешкодралом: попробуй-ка побродить по тоннелям, протянутым в пространстве на десятки километров!

Платформа сорвалась с места и понеслась по коридорам корабля. Встречные граны уворачивались от платформы, бросаясь в стороны в самый последний момент. Стены мелькали, сливаясь в сплошную полосу, блестящую, будто покрытую лаком.

По мере прохождения тоннеля в нём загорался и гас ярко-жёлтый свет, исходящий из потолка. Слава сидел на скамейке, ветер от движения бил ему в лицо и выжимал слезу, отчего у него текли слёзы. Он закрыл глаза и отдался движению, раскрыв их только тогда, когда оказался у того места, где он начал свой поход, – у бывшего шлюза.

Металлических дверей уже не было, а вместо них хлопотливые «пауки», каждый размером с большую тарелку, надстраивали стену и лепили из розово-красной массы, выделяемой их организмом, новую дверь-мембрану. Рядом с ними стоял Олег и с интересом наблюдал за происходящим, время от времени трогая одного из пауков ногой и не давая ему приблизиться к объекту.

Слава улыбнулся и сказал в спину увлёкшегося пилота:

– А вот оттяпает тебе ногу по самое не хочу, тогда узнаешь!

– Слава! Урррааа! – Олег подпрыгнул на месте и сделал такое движение, как будто пытался что-то разрубить невидимой саблей. – Тут Лера все глаза выплакала, тебя ждёт! Пропал, и всё! Ух, что это за коляска такая! Я тоже хочу прокатиться!

– Забирайся! Прокачу…

Олег прыгнул на платформу, и она снова понеслась по коридору под захлёбывающийся рассказ Олега о том, что происходило за эти полтора суток.

Как оказалось, события понеслись вскачь примерно через несколько часов после того, как Слава ушёл в тоннель. По времени это было примерно тогда, когда он уселся в кресло и стал сливаться с кораблём.

Вначале вся база вздрогнула, как будто кто-то пошевелился. Это было так же ощутимо, как если бы по огромному металлическому баку кто-то врезал кулаком. В воздухе загудело, а с растрескавшихся стен тоннеля, ведущего к поверхности Луны, посыпались камешки, песок и пыль, покрывшая всё вокруг тонким слоем, – пол, стены, умерший «Соргам», захваченные корабли работорговцев. Затем появились пауки. Они выскочили непонятно откуда, и Сильмара чуть не расстреляла их из лучемёта, опасаясь нападения. Однако Лера её остановила, справедливо связав эти события с походом командира. Впрочем, и так было видно, что пауки никого не трогали, а только суетились, разбирая и разгрызая обломки стен, уничтожая завалы мусора и камней. Единственное, что обеспокоило людей, – это когда пауки набросились на толстый ковёр системы обеспечения, отхватывая от него целые куски. Эдак можно было остаться без еды и питья. Но всё скоро закончилось. Пауки, все как один, вдруг решили, что есть систему обеспечения они не хотят, и переключились на стены тоннелей.

Всего за несколько часов копошащаяся масса «насекомых» съела стены настолько, что за ними стала видна поверхность, похожая на стены тоннеля за шлюзом, там, куда ушёл Слава. Открылись и тоннели, о которых не подозревали. Они были заложены или, вернее, заварены массой оплавленного камня. В конце тоннелей пауки сооружали что-то вроде огромной мембраны, в которую мог пройти не только человек, но и что-то крупное, типа небольшого флайера.

Время шло, Славы всё не было. Лера постоянно порывалась уйти в тоннель за ним следом, но её постоянно отговаривали Сильмара и Семён, неотлучно находившиеся в командном пункте базы. Никто не покидал командного пункта, пока Слава находился в своём походе. Когда Слава всё-таки ментально связался с Лерой, атмосфера ожидания немного разрядилась, и все облегчённо вздохнули, но потом, когда он снова исчез и попытки связаться не увенчались успехом, она опять расстроилась и пребывала в состоянии перманентного отчаяния, порываясь прорваться в коридоры, пожравшие её любимого мужа.