Евгений Щепетнов – Звёздный посланник (страница 24)

— Что происходит? Почему он не разрушается?! — растерянно проговорил Бранд, глядя на то, как лучи бластеров упираются в чужака.

— Господин Бранд! Я где-то слышал о такой штуке, — неуверенно сказал капитан, наблюдая за происходящим на экране, — эта штука впитывает энергию. Она ею питается. Очень давно, на заре цивилизации, была такая технология. Сейчас почему-то этот секрет забыли, потеряли. То есть этот звездолет поглощает энергию извне всей своей площадью, перераспределяя ее в накопители. И потом использует для работы узлов. Так что он просто ест нашу энергию, и все.

— Жрет, говоришь? — усмехнулся Бранд. — Так давайте закормим его до поноса! Пусть нажрется до блевотины! Сколько могут беспрерывно работать наши бластеры? Час? Два?

— Пять часов. Потом им нужно остывать, придется заполнять батареи энергией.

— Пяти часов, я думаю, хватит. Ну-ка, дайте ему покушать. Подождем, пока его от обжорства не раздует!

Еще полчаса прошли в радостном ожидании, Бранд пришел в хорошее настроение и все время спрашивал, что там с температурой объекта? Ему докладывали каждые несколько минут, что температура этой десятикилометровой глыбы неуклонно повышается, и зеленый радостно потирал руки.

Через сорок минут после начала «прожига» чужак как-то странно замерцал, и капитан «Хеонга», глядя на происходящее, с испугом крикнул:

— Глядите. Глядите, что это? — На живом корабле как будто образовалась толстая пленка, мерцающая и туманная. Из нее били молнии, уходя куда-то в соседние здания, над которыми корабль висел. Потом пленка собралась в один комок — Бранд уже открыл рот, чтобы выкрикнуть команду на отступление, но не успел — чужой корабль буквально выплюнул сгусток энергии, который метнулся в сторону «Хеонга» и ударил прямо в середину крейсера.

Бластеры тут же задохнулись, им не хватило энергии для выстрела, все генераторы заработали с перегрузкой, чтобы защитить корабль от воздействия этого сгустка энергии, не допустить его до корабля.

Защитное поле лопнуло, как мыльный пузырь. Обшивка не позволила сгустку проникнуть внутрь, но все приборы, все механизмы, находящиеся внутри, подверглись такому воздействию энергетического поля, что сразу перестали работать. Выключился позитронный мозг, потерял сознание живой мозг, плавающий в металлической защитной оболочке. Потеряли сознание все, кто находился в этом звездолете, и он с высоты примерно километра стал падать вниз. Шаргион метнулся вверх, принял чужака на свою спину, смягчил удар. Его толстая броня-шкура выдержала, но кое-где появились вмятины и даже разрывы ткани, которые тут же начали залечивать хлопотливые пауки-граны.

Из-под Шаргиона вылетел «Соргам» и, поднявшись над живым кораблем, сел к нему на спину. Шаргион даже не покачнулся — его двигатели могли нести вес, превышающий собственный — чего уж там какой-то маленький кораблик в сто метров длиной!

Шлюзы «Соргама» открылись, и из него выскочил отряд керкаров в полном боевом вооружении, пять боевых роботов и Слава со свитой. Вячеслав подошел к упавшей громаде «Хеонга», замершего, как пирамида майя, уселся рядом с ним, не обращая внимания на окружающих.

Привычно освободив свой разум, землянин воспарил над поверженным гигантом. Он видел, что тот темен и тих, но не обольщался — корпус оказался цел, механизмы и приборы внутри — целы. А значит, вот-вот корабль должен был ожить. Не оживал он лишь потому, что Шаргион высасывал из него всю энергию, которую воспрянувшие из забытья генераторы корабля пытались подать в системы крейсера. Стоило поторопиться, потому что снова могло начаться переполнение емкостей живого корабля, и тому пришлось бы «сплюнуть» лишнее в пространство.

Первым делом Слава бросился к живому мозгу крейсера. Это была уже отработанная схема — убить живой мозг, а потом перейти к позитронному. Слава считал, что убийство этого несчастного мозга, лишенного личности, есть благо. Акт милосердия.

Что же касается позитронного мозга, тут уже вариантов не было — захват, как обычно. Мозг оказался мощным, одна из самых последних моделей, по мощности он был сравним с мозгом Базы. Похоже, их выпускали в одной и той же партии.

Подчинение мозга заняло около получаса — Славе пришлось прорываться через толпы антивирусов, некоторые из которых настолько изощрялись, пытаясь защитить мозг хозяина, что распознавали чужака и в обличье «родной» программы. Но в конце концов все-таки изощренность Славы как взломщика системы дала свои плоды. Он уже автоматически добрался до того места, где находилась информация о хозяине мозга, подменил ее, и вот тяжелый крейсер «Хеонг» полностью оказался во власти своего хозяина.

Все, что осталось сделать — отпустить генераторы, чтобы они наполнили корабль энергией… и открыть шлюз. Что Слава и проделал.

Большие двери «Хеонга» плавно раскрылись, сдвинувшись в стороны, и перед Вячеславом оказался трюм, теперь пустой, а ранее заполненный рядами десятков беспилотных истребителей и боевых флаеров. Слава в сопровождении своих спутников пошел вперед.

Длинный широкий коридор, ряды дверей по бокам. В коридоре тела оглушенных и покалеченных бойцов. Их тут же добивали, снимая оружие и броню. Возиться с пленными было некогда.

Коридор закончился возле двери с надписью «Внимание! Вход без разрешения капитана запрещен!». Дверь перед Славой открылась, и глазам землян предстала картина, достойная пера какого-нибудь летописца, — все, находящиеся в этой рубке, лежали на полу и пребывали в разных степенях изломанности и раздавленности. Существа находились без сознания, и включившаяся система обеспечения пыталась привести травмированных в порядок, так что они были опутаны нитями медицинской системы.

Слава подошел к креслу капитана, взял в руки шлем управления и надел себе на голову. Тут же в мозг вошла порция информации, которую он должен был усвоить, — состояние корабля, состояние его отдельных узлов и агрегатов, местоположение в пространстве. Он практически захлебнулся в этом потоке информации, но через несколько минут привык к кораблю и отдал приказ позитронному мозгу запустить планетарные двигатели и гравикомпенсаторы.

Мозг включил компенсаторы — сила тяжести сразу стала такой, как на Алусии. Слава отдал приказ увеличить тяжесть до размера земной, это было сделано. Затем заработали двигатели, и «Хеонг» плавно взлетел над Шаргионом. Слава попросил Шаргион отлететь в сторону и подняться на несколько километров выше. Тот немедленно выполнил просьбу, и «Хеонг» опустился на землю, выбрав то место, где ранее стоял «Соргам». «Соргам» сел рядом. Затем двери звездолетов распахнулись, выпуская свои экипажи.

Слава вышел из «Хеонга», посмотрел на голубое небо, на толпу настороженных вооруженных спецназовцев, на министра обороны, стоящего возле джипа и что-то напряженно говорящего в трубку спутникового телефона, улыбнулся и устало сказал:

— Ну что, братцы, вроде как закончили мы эту войну. Вернее, скоро закончим. Господин министр! Отдайте приказ, пусть пакуют тех, кто остался жив. Там какие-то китайцы, вероятно, кто-то важный среди них. Теперь можно не опасаться — здесь у них больше кораблей нет. Пока нет. Там, в крейсере, куча рабов — и наших, и американцев, и немцев. Молодые ребята — девушки и парни. Подростки, можно сказать. Нужно оказать им помощь. Господин министр, обсудим, как жить дальше? Кстати, скажите, чтобы в рубке управления никто не надевал шлем — может убить. Этот шлем настроен только на владельца корабля.

— А кто владелец? — настороженно спросил министр.

— Я. Теперь я. Как так случилось? Долго объяснять. В двух словах — я сумел перепрограммировать мозг корабля и настроить его на себя. Теперь он подчиняется мне или тому, на кого я покажу. Знаете что, а идемте-ка в звездолет, не возражаете? Посидим в рубке, поговорим.

— Пойдемте. Одну минуту: Солодкий — за мной, Семаков, Трофимов. Остальные — согласно боевому расписанию. Приказы я отдал — исполняйте, доложите. Давайте, давайте! Быстрее все делайте! Не забывайте, у нас под городом стоит армия!

Министр следом за Славой прошел вовнутрь корабля. Двери, ведущие к помещениям, расположенным по бокам коридора, были раскрыты, оттуда выводили людей — многие оказались покалечены: переломы и ушибы получили при падении корабля. Хотя Шаргион успел смягчить удар, поймал «Хеонг» на спину, но высота, с которой падал крейсер, все-таки была достаточно велика, и можно было не только получить травмы, а даже погибнуть.

В рубке так и продолжался процесс лечения бывших владельцев крейсера, и Слава, увидев, что те уже нормализовались, приказал мозгу прекратить медицинское обслуживание. В рабских загонах не имелось медицинской системы обслуживания, так что пусть побудут в шкуре рабов…

— Какая неожиданность! Господин Чжан, если я верно определил? — Министр обороны огляделся вокруг, ища, куда присесть, и Слава ему подсказал:

— Представьте себе кресло, и оно сейчас появится.

Министр удивленно поднял брови, и тут же рядом с ним появилось кресло с мягким сиденьем и подлокотниками. Он удовлетворенно кивнул и, обернувшись к Славе, сказал:

— Когда мы так будем жить? Чтобы все появлялось по мановению мысли?

— Все от вас зависит, господин… президент, — серьезно ответил Слава, — мы с вами это обсудим. Давайте сейчас завершим дело с войной, я хочу отправить мой крейсер воевать — вы как, не против, если часть ваших бойцов полетит к месту боевых действий на звездолете? Нет? Тогда сейчас… — Слава достал коммуникатор и раскрыл его, потом хмыкнул и, сунув прибор в карман, приказал: