Евгений Щепетнов – Выстрел из прошлого (страница 41)
– А что с заказом на нас? С этим как?
– Прости… не могу отозвать! Они все неотзываемые! Оплатил, сказал, кого убрать, они и уберут! Да так, что никто и не подумает на Братство! Мол, сам башку сломал, с кручи упал! Или случайно утонул в ванне – вина перепил! Но я тебя больше не трону! Клянусь Создателем!
– Рассказывай! – приказал Дегер и еще немного ослабил хватку.
– Так ты согласен меня не убивать? Согласен с тем, что мы расходимся без проблем?
– Согласен, демоны тебя задери! Я же сказал! Я всегда выполняю свои обещания, какого демона ты медлишь? Говори!
И Вожак рассказал. Все рассказал. И Дегер поверил. А потому шагнул к выходу, выпустив горло бандита. И не убил Вожака.
Дегер успел отойти всего на пару шагов, опасаясь выстрела сверху. Крепостные арбалеты трудно заряжаются, а потому – очень долго. Зато выстрел из такой коряги пробьет навылет и броню тяжелого латника. Чего уж говорить о живой человеческой плоти! Подтверждения этому сейчас торчали в тяжелых дубовых плашках, коими выстелен был весь этот дом.
Но опасаться надо было не выстрела. Ловкая рука метнула широкий, тяжелый нож в спину уходящего врага, врага, который принес столько хлопот хозяину дома и испортил ему прекрасную, тихую, пахнущую женским телом ночь.
Клинок вонзился Дегеру прямо под лопатку – неудачно попал, теперь левая рука двигалась с трудом, малейшее движение причиняло сильную боль. Но не это было страшным. На клинке, в специальных канавках, имелся парализующий яд, который, по слухам, изобрел некий маг на службе у Братства. Человек под действием этого яда впадал в транс, а из транса, если не дать противоядие (имеющееся у каждого обладателя такого клинка), жертва имела девяносто девять шансов переселиться в мир иной. И это при всем при том, что парализованный понимал и ощущал все, что происходило вокруг него. Боль, страх, беспомощность и горе – весь спектр человеческих чувств, да еще и усиленных в несколько раз, вот что такое был этот яд. Очень дорогой яд. Очень редкий яд. Приготовленный по рецепту, данному Братству неким магом, преследуемым государством. Опять же – по слухам.
Слухи или не слухи, но, когда у тебя под сердцем торчит клинок, отравляющий все вокруг себя мерзким ядом, трудно избежать попадания арбалетного болта. Ты тащишься так медленно, будто у тебя на плечах лежит громадное, тяжеленное бревно, и каждый шаг может привести к падению. Потому через секунду в Дегере имелись две дырки: одна на уровне пояса, слева, другая – под правой лопаткой. Счастливая случайность, что болты не раздробили кости, а только чиркнули по ним и пролетели дальше, добивая многострадальный дубовый паркет.
Но не это было самым страшным. Ну, пролетели болты и пролетели, демон с ними! Пока снова зарядят свои коряги, сто раз можно выйти из района обстрела.
Охрана. Сразу десяток человек. А из оружия – только руки, ноги и широкий нож с канавками по бокам, который только что торчал в твоей спине. Ну и не очень умная голова, которая никак не дает покоя другим частям тела.
Скорость упала в разы, приблизившись по уровню к скорости обычного человека. Организм срочно уничтожал последствия отравления, но яд, разнесенный по всему телу и попавший в мозг, продолжал действовать, так что скорость полностью должна восстановиться не раньше чем через несколько часов. А то и дней. Этот яд был слишком хорошим изделием преступных рук неизвестного мага. Или не преступных? Этак и кузнеца, выковавшего меч, можно назвать преступником. Или мастера по изготовлению луков – при чем тут он, если его изделие использовали не на охоте, а для того, чтобы засадить стрелу в затылок человеку?
Скорость ушла. Но осталась сила. Осталось умение, которое всплывало из глубины сознания и позволяло подороже продать свою жизнь. Организм изнемогал, борясь с ядом и одновременно выдавая всю мощь, которую он мог собрать для того, чтобы тело могло сохраниться, не позволить исполосовать себя на кусочки и полоски кровавого мяса.
Нападавшие мешали один другому, теснясь, стараясь достать противника раньше остальных. Если бы они догадались объединиться, отошли на пару шагов и уже оттуда рубили Дегера своими длинными мечами, не опасаясь ответных ударов, работая в команде, а не каждый по себе, – возможно, он не ушел бы живым из этого дома. Впрочем, в истории нет и не было сослагательного наклонения: «Что было бы, если бы». Да и Дегер, подчиняясь инстинктам или хранящимся в сознании глубоко скрытым умениям, не случайно не позволял противникам разорвать дистанцию. Он вертелся вокруг бойцов, пропуская удары мимо тела, уклоняясь, но практически не парируя их зажатым в руке ножом. Ножом он бил. И бил очень эффективно – не заботясь о том, чтобы бить насмерть. Зачем бить насмерть, если на ноже темнели полоски парализующего яда, заполнившего глубокие канавки? Каждый удар, пусть и не смертельный, через довольно-таки короткое время вызывал паралич у раненого – даже раненного легко. Каждый порез, каждый укол безвозвратно отправляли бойца в состояние обморока, со временем переходящего в смерть. Сам того не желая, Вожак дал в руки своему врагу максимально эффективное в этих условиях оружие. И Дегер воспользовался им в полной мере.
Через минуту вокруг него не было ни одного стоящего на ногах врага. За исключением Вожака, который снял со стены два скрещенных тонких клинка и теперь быстро шел, почти бежал к Дегеру, рассекая воздух сложными узорами стальной паутины.
Вжик! Вжик! Вжик! Рубаха, и так уже изрезанная на полоски и лоскуты, взметнулась, окрашенная красным, а на теле Дегера прибавилось глубоких порезов. Вожак был очень быстр, очень! Принятое им магическое снадобье, которое можно пить лишь изредка, чтобы не сжечь свой мозг и все тело, дало ему скорость, нечувствительность к боли и невероятную силу. Он уже дважды пробовал это средство, и каждый раз после приема, когда снадобье переставало действовать, выходя из организма кровавым по́том и красной мочой, он несколько дней болел, не способный не только на какие-то активные действия, но и на усиленные размышления. Это снадобье можно было применять только тогда, когда твоя жизнь стоит на краю обрыва. И вот – третий раз.
Теперь выживет или он, Вожак, или этот демон в человеческом обличье, которого нельзя убить ни ядом, ни холодным железом. Остается только одно – раскрошить его на кусочки! На мелкие кусочки! А потом сжечь! Пусть возвращается в Преисподнюю, в мире людей делать ему нечего!
Летели брызги крови, клочья рубахи, в руках почти неуловимо мелькали клинки, вспарывая воздух, звеня, дрожа от предвкушения – им хотелось напиться свежей, горячей крови! Они так долго пылились на стене, превращаясь в украшения, в тусклый ковер, в узор на дереве облицовки! И вот теперь настало их время!
Кромсать мягкую плоть! Пить пахучую красную жидкость! Нырять в темную, сладкую утробу, жалобно стенающую и распадающуюся под напором холодной стали!
Когда над лицом Вожака нависло светлое пятно, на котором выделялись яркие, будто светящиеся сине-голубые глаза, – он так и не понял, что с ним случилось. Боли не было, только руки не поднимались, ноги не держали, а в груди разливался смертельный, нестерпимый холод. И только когда «пятно» спросило его: «Зачем ты это сделал? Я же пощадил тебя!» – он хотел ответить, но не смог. Он мог бы много рассказать о том, как выживал на улицах города старателей и торговцев скотом. Как его пинали все, кому не лень, и как он дрался за куски подгнившей еды с крысами и бродячими котами, а после умирал, залитый собственным дерьмом, неспособный двигать руками и ногами, вот почти как сейчас. И как выжил, похожий скорее на жестокую, вероломную крысу, но не на человека. Выжил за счет того, что умел вовремя предать, нанести удар в спину – потому что те, кого он предавал и убивал, сделали бы это сами в отношении его. Просто не успели… И какого труда ему стоило создать свою империю, построенную на Порядке, им установленном Порядке, который никто, НИКТО не смеет разрушать! Ибо на этом Порядке и держится вся его жизнь!
Но губы Вожака уже не слушались, скованные смертельным холодом редкого яда. И он лишь смотрел перед собой, с ужасом и даже с каким-то облегчением понимая, что ТЕПЕРЬ – всё! Навсегда – всё! Закончилось.
Последней его мыслью был запоздалый смешок: а как там, на
В любом случае он скоро это узнает. Потому что противоядие от этой гадости, которой был покрыт клинок ножа, есть только у него, Вожака. Конечно, еще и у Братьев. Может, у кого-то еще оно есть, но Вожак об этом не знает. И не узнает теперь никогда!
Глаза его остались открыты, но сознание потухло. Как тухнет язычок пламени фонаря, лишенный притока живительного масла.
Дегер не стал добивать охранников. Сам не знал почему. На самом деле ему совершенно не было нужно, чтобы кто-то знал о том, что он здесь был. Вообще-то их всех стоило прирезать – как и Вожака, которому так и не досталось ни одного хорошего удара, за исключением колотой раны в ключицу. Дегер откуда-то ЗНАЛ, что все эти люди умрут, так зачем тратить на их добивание свою силу? Пусть о них позаботится Создатель. Выживут – значит, выживут. А нет, так и нет.