Евгений Щепетнов – Принц (страница 49)

Герда не заметила, чтобы старик проявлял к ней какой-то сексуальный интерес. Только отношения учителя и ученицы. И не могла понять — зачем она, убогая, сдалась этому самодостаточному, сильному человеку. Однажды вечером, когда они пили чай, сидя под навесом в саду у дома, девушка все-таки не выдержала и спросила Учителя — зачем она ему нужна? Зачем он ее учит, зачем участвует в ее судьбе? С какой целью держит ее здесь, тратя свое драгоценное время? Ответа она не ждала, но…старик ей ответил:

— Девочка моя…во-первых, как ты уже поняла — ты меня не интересуешь, как женщина. И не потому, что ты некрасива, или в тебе есть что-то такое, что отталкивает мужчин. Нет, наоборот! Ты очень, очень привлекательна, хотя возможно, что пока этого не осознаешь. Я даже слегка удивлен, что ты не оказалась в постели со своим Наставником в первые же недели знакомства. Не красней, не надо — это жизнь. А любовь учителя и ученицы — это просто-таки в ранге положенности. Ученицы нередко влюбляются в своих учителей. Особенно если те красивы и молоды. Как твой Наставник. Видимо он на самом деле очень хороший человек, который заботился о твоем здоровье, не хотел подвергать тебя излишнему…хмм…давлению. Теперь — почему я занялся твоей судьбой. Ты говоришь о моем «драгоценном времени»? Смешно…посмотри на меня, посмотри на мою жизнь. Куда, на что уходит мое «драгоценное время»? На то, чтобы почесать животик коту. На цветы, которые я выращиваю на моих клумбах. На огород, который я разбил только ради того, чтобы занять свое…хмм…«драгоценное» время. Мне скучно, понимаешь? Я видел все, и пресытился — и властью, и силой, и…женщинами. Мне ничего не хочется! Я живу по инерции — как камень, пущенный с высокой горы. Летит, летит…где успокоится? Где найдет свое место?

Старик помолчал, отпил из большой фарфоровой кружки, откинулся на спинку стула, замер:

— А еще…знаешь, я за свою жизнь совершил много такого, за что точно окажусь в Аду. У меня руки в крови не по локоть, а по самые пятки. Когда-то я считал, что все мной сделанное — единственно верно, и только так можно жить. Но прошли годы, и…лица, лица, лица…люди, которые стоят возле моей кровати и смотрят на меня, будто вопрошая: «За что?! Почему ты нас убил?!» И что я могу им ответить? Что я был молод, удал, и что это была моя работа?

Старик вздохнул, улыбнулся тонкими губами, и вдруг подмигнул Герде левым глазом:

— Считай, что я восстанавливаю Карму. Может в Аду под моей сковородой будет поменьше огня — если я сделаю хорошее дело, уберегу тебя. Направлю на путь истинный. Может ты мое спасение, моя надежда. А надежду надо как следует кормить! Ну-ка, съешь пирожок! Дедушка умеет печь пирожки! Учись! Выйдешь замуж — как будешь радовать мужа? Одной постелью сыт не будешь! Без пирожков — жена, совсем не жена!

Герда не собиралась замуж в самом что ни на есть обозримом будущем. То есть — во всю свою жизнь. Ну не видела она себя замужней дамой! О чем и сказала старику, который потом долго смеялся, а отсмеявшись, заявил — что это не ее, пигалицы дело. Как боги решат, так оно все и случится. И оглянуться не успеет, как чешет мужу спину, а он покряхтывает и подставляет лопатку. Чем вызвал искреннее негодование Герды и новый смех старика, который тут же потребовал взять «вон те грабельки», и как следует почесать ему спину. Ибо на кой демон ему сдалась ученица, если она не чешет учителю спину?! Да и вообще — надо готовиться к семейной жизни, регулярно тренируясь с грабельками и без.

В общем — весь серьезный разговор свелся к хи-хи-ха-ха, оставив у Герды ощущение недосказанности, и…как ни странно — семейного тепла. Герда хотела бы иметь такого отца, как ее Учитель. Или дедушку. Жаль, что ей так не повезло в жизни. Хотя…а может все-таки повезло? Ведь все могло быть гораздо хуже.

***

Старик появился дома уже под вечер, приехал на извозчике. Хлопотливо слез с коляски, покряхтывая и потирая поясницу, и опираясь на трость поковылял в дом. Герда, давно выглядывающая на улицу со второго этажа (куда запропастился Учитель?!), тут же сбежала вниз и открыла калитку как раз перед тем, как Учитель собрался постучать. Он одобрительно кивнул, прошел во двор, и тут же, как по мановению колдовской руки преобразился — выпрямился, став выше на полголовы, и зашагал упругим, волчьим шагом, которым мог пройти сотни и сотни верст без малейших признаков усталости — в этом Герда была уверена.

— Вечерняя тренировка отменяется — без предисловия заявил старик — Сегодня пойдем получать ответы. Спрошу еще раз: ты готова замазаться в крови? Без крови не обойдется. Надо ли тебе это? Может лучше, если я схожу один? Обещаю — никакой информации от тебя не потаю.

— Я с вами, Учитель! — ни мгновения не раздумывала Герда.

Старик кивнул, и больше по этому поводу ничего не говорил. Решила — значит, решила. После короткого отдыха и чаепития, он отправился в дальний конец дома, к запертой комнате, замаскированной фальш-панелью. Герда знала о существовании этой комнаты, старик сам о ней сказал. Пояснил, что это его арсенал, и что он не собирается прятать от девушки ключи. Если с ним что-то случится — жизнь такова, что все может быть — тогда все, что находится в комнате, станет принадлежать ей. Соответствующие распоряжения он уже сделал.

Кому распоряжения, какие распоряжения — Герда так и не поняла, но уяснила одно: без разрешения старика в арсенал входить нельзя. Он взял с нее это обещание, и Герда не собиралась его нарушать. Хотя чего греха таить — ей ужасно хотелось посмотреть на то, чт находится за закрытой дверью.

Через полчаса на кровати перед Гердой лежал костюм, который старик назвал «боевым». Он очень походил на тот холщовый, некрашеный, в котором она тренировалась дважды в день, только был темно серым, с черными разводьями по всему полотну. Кроме того, имелся широкий капюшон с завязками, затягивающимися на подбородке. Мягкие кожаные сапожки подошли точно по ноге — будто были сшиты именно на Герду, она даже удивилась. Неужели старик их заранее заказал именно для нее?

Ну и собственно арсенал: два ножа, ножны которых пристегивались на предплечьях, нож для пояса, ножи на голени, нож на спине, метательные ножи на перевязи, короткий меч на бедре, два кастета как раз под ее руки, и несколько баночек с неизвестными снадобьями — пока не известными. Старик рассказал, для чего они предназначены. Одно снадобье на два часа ускоряет реакцию, другое позволяет не чувствовать боль, третье увеличивает силу, четвертое — дает возможность видеть в темноте, как кошка. Ну и несколько, как назвал старик — «лечилок». Ранили тебя — выпил, остановилось кровотечение, закрылась рана. Дожил до настоящего лекаря. Главное — не перепутать, и не выпить вместо лечилки увеличитель силы. Помрешь сильным, с дырой в животе.

Оделись, попрыгали на месте — как Учитель потребовал. Чтобы ничего не гремело, ничего не звякало. Потом размялись, изображая бой, и когда на небо вышла красная луна, вышли из ворот поместья.

Шли небыстро, прячась в тенях, чему очень помогала специальная одежда, похоже что для таких вот походов и придуманная. Снадобье, которое помогало видеть в темноте, выпили при выходе, и теперь Герда видела все, как днем. Только цвета блеклые, посеревшие. Дошли за час, Герда и запыхаться не успела. По дороге встретились две группы молодых парней, явно грабителей, или охотников за рабами. Но они парочку даже не заметили. У Герды очень даже чесались руки положить их на месте — что такое для нее пятеро каких-то уличных увальней? Но Учитель взял ее за руку и так сдавил, что вероятно после этого останутся синяки. Он даже не сказал ничего, но Герда все прекрасно поняла.

К нужному дому вышли как раз к восходу второй луны, и сразу же находиться на улице стало не очень приятно — облаков нет, видно почти как днем. Собак во дворе дома не имелось, и это очень хорошо. Собак не обманешь ни амулетами невидимости, которые Учитель почему-то запретил включать, ни ночными одеждами. Поднимут брех — и можно забыть о внезапности. А так — перемахнули через забор в рост человека, и вот уже стоят у задних дверей, которые запираются на ключ. Но если бы и не на ключ — все равно бы открыли. Учитель сказал, что у него есть специальное средство, для которого двери будто бумажные. Оно просто осыпаются, если намазать этой дрянью дверное дерево. Эту мазь можно держать только в керамической посуде, и мазать исключительно палочкой, либо ножом, после чего нож нужно тщательно оттереть. И боже упаси — мазать пальцами. Точно без них останешься.

Герда не знала, как Учитель нашел нужную комнату, но только шел он уверенно, будто по путеводной нити, и через несколько минут уже толкал тяжелую деревянную дверь, заранее смазав ее петли, чтобы не скрипели.

Мужчина на кровати спал, но не один. Рядом лежала обнаженная молодая женщина, у которой имелся кожаный ошейник с именем хозяина. Учитель достал из складок одежды пузырек, достал из него пробку, на конце которой имелась небольшая игла, и аккуратно, точно ткнул иглой в сонную артерию рабыни. Она даже не проснулась — вздрогнула, и замерла. У Герды даже слегка заныло сердце — убивать мужчин, это правильно. Они столько зла ей причинили! А вот женщин, да еще несчастных рабынь… Впрочем — девушка знала, что это всего лишь парализующее снадобье. Учитель ей об этом сказал заранее. Если только не соврал…