Евгений Щепетнов – Некромант (страница 24)
— Вы великолепны — искренне говорю я, и девушка приникает ко мне еще ближе, касаясь моей груди своей грудью. Она довольно высока, не так высока, как Фелна, но я ведь выше большинства из моих сверстников минимум на полголовы. Так что груди девчонки находятся как раз где-то районе моего солнечного сплетения, мягко и упруго тыча в него явственно обозначившимися сосками.
— У вас есть девушка? — вдруг спрашивает Яра, и тут же тихо хихикает — О чем это я? У вас целых три девушки!
А я только улыбаюсь. Ну не буду же рассказывать, что из всех «своих» девиц я только одну видел голой, и то — чтобы как следует разглядеть, в каком месте у нее концентрируются прыщи. И что все три можно сказать застарелые девственницы, и что у нас «до дела» до сих пор не дошли ни руки, ни другие части наших тел.
— Ой! А как ваше имя? Я даже и не спросила! Я такая дурочка! — улыбается Яра, и я вижу в ее глазах огонек хитрости.
Никакая ты не дура. Просто тактика — многие женщины считают, что мужики пугаются слишком умных баб. Возможно, это так и есть. Но вот мне всегда было все равно. Я и дур любил, и умных… Все отличие у них в том, что с умной кроме секса можно еще и поговорить — например, о политике. Дурочке же на политику все равно. Но она в постели может быть гораздо более горячей, чем дамочка доктор наук. Но не факт.
— Мое имя Петр Син Рос — говорю я с улыбкой, и вдруг с оторопью понимаю, что моя рука будто сама собой опустилась с талии девушки на гораздо более низкие позиции…туда, где легко прощупываются узкие трусики. И в голову лезет всякая чушь, типа: «Интересно, они кружевные?» Вот правда, какое мне дело — какие они?! Я не собираюсь задирать ей подол!
— А вы правда принц ворков? — хлопая длинными, накрашенными не хуже чем у земных соратниц ресницами невинно спрашивает девушка — И вы на самом деле некромант?
Мне стоило большого труда удержать на лице светскую улыбку. Дрожь пробрала. Вот действительно — устами младенца! Ну что же…посмеемся.
— Конечно — усмехаюсь я — Принц ворков, а еще — ужасный некромант! С помощью своих черных чар я обольщаю девушек, и они после секса со мной больше не могут делать это ни с одним мужчиной на свете! Потому что превзойти мое любовное колдовство нельзя!
Глаза девушки широко раскрываются, я жду, что она сейчас меня оттолкнет, возмущенно фыркнет: «Да как вы смеете?! Как вы можете говорить такое воспитанной девушке из хорошей семьи?! Бесстыдник!». Но девушка делает то, чего я точно от нее не мог ожидать. Она теснее ко мне прижимается (хотя куда уже теснее, я черт подери, это уже ламбада какая-то вперемешку с эротическим танго!), смотрит мне в глаза, и едва перекрывая звуки музыки, тихо говорит:
— Я бы очень хотела попробовать…вашу…магию! И убедиться в том, что мне больше не захочется ни одного мужчину на свете!»
Теперь я в шоке. Вот тебе и девушка-одуванчик! Вот тебе и из хорошей семьи! Да она
Я ничего не успел сказать. Оркестр закончил играть, и я отвел свою спутницу туда, откуда ее забрал ранее. И тут же был захвачен девушкой в красном — тоже миленькой, тоже стройной — как под копирку.
Это мне напомнило Землю — блогерши, модели, всякие там инстаграммщицы — ну совершенно на одно лицо! Ощущение такое, что они взяли для себя некий идеал — губастенькую, худенькую девочку, и приложив огромные усилия подогнали себя под этот образ. Так и здесь — девицы похожи как сестры. Ни длинноносых, ни полненьких — вокруг меня клоны одной и той же девушки, да и только!
Впрочем, скорее всего я преувеличиваю, и если девчонок раздеть догола — они все-таки будут отличаться. Мундиры делают всех похожими друг на друга.
И опять вопросы — как меня звать, какие девушки мне нравятся, есть ли у меня девушка, и были ли у меня девушки из их «настоящей» Академии. Ведь известно, что ИХ девушки самые девушковые в мире!
Потом девушка в белом. Потом в красном. Снова в белом. И в черном — нет, не из моей свиты, одна из девчонок нашей Академии, миленькая такая, чуть помладше меня. Она ничего не спрашивала и только смотрела мне в глаза глазами раненой оленихи. Влюблена, что ли?
Честно сказать — все эти девки меня начали утомлять. Я не готов быть добычей, костью, за которую дерутся собаки. Насчет секса — мне и Аны хватает. Она очень хороша в постели, да и просто хороша. Хотя чувствую, что скоро я ее потеряю. Уйдет. Я сразу ей сказал — как получит наследство, пусть занимается своими делами. Хватит мне прислуживать. Ей нужно выходить замуж, рожать детей…годы-то уходят. В ее возрасте у женщин уже имеется ребенок, а то и два. Здесь рано выходят замуж, рано взрослеют. Чем-то напоминает земной Восток — девушки зреют гораздо раньше, чем в Европе.
Танцы продолжались еще часа два, и за это время я танцевал с несколькими десятками девушек. Не то чтобы я не мог им отказать…но мне просто не хотелось это делать. Откуда-то вдруг взялось праздничное настроение, и я на самом деле забылся, отдался общению с красивыми партнершами и красивой музыке. Эти музыканты и в самом деле умели играть, хотя честно сказать, репертуар их был довольно-таки скуден. Вариации вальса и танго, да еще что-то вроде «медляка», который кстати сказать пользовался огромной популярностью.
Через одну девушки практически открыто предлагали мне переспать, а остальные ничего не говорили, и только смотрели и вздыхали так, что все было ясно без слов. Я даже удивился — они охренели, что ли, со своими влажными мечтами?! Где девичья честь, где гордость?! А потом вспомнил, что творилось на Земле при дворе французских королей, когда жены и мужья стеснялись сказать, что они верны друг другу. Если у тебя нет любовника, или любовницы — ты жалкий провинциал, или провинциалка, и тебя стыдно приглашать в общество.
Да что короли? А земные мажоры что творят? Насмотрелся я на них! И в юности насмотрелся, и в более поздние годы! Все эти вписки, секс-игрища, выпивка, наркота и разнузданный секс — все в ранге положенности у детишек, которые уже не знают чего хотеть. «Их дети сходят с ума от того, что им нечего больше хотеть»
Нет, танцы мне понравились. Ну как могут не нравиться красивые девчонки в твоих руках? Только если каким-нибудь гомикам. А я отнюдь не из этого радужного сословия.
А вот что мне не нравилось: взгляды. Все особи мужского пола, которые присутствовали в зале (или почти все!), смотрели на меня не то что волками…это были взгляды палачей, прикидывающих — как изловчиться и отхватить мне башку. Хорошо, что мечи сдают при входе на бал. Вот только я вообще бы их сюда не брал. Оно и понятно — почему смотрели. Это ИХ девушки стояли в очереди на танец со мной, это ИХ девушки таяли в моих объятьях так, что это можно было бы увидеть и за километр. Абыдно, панимаешь!
После окончания танцев был объявлен…по земному — «фуршет», наверное так это ближе по смыслу. Или «пир», если уж чисто по-русски. Открыли двери в соседний зал, едва ли меньший танцевального по размеру, и вся толпа ринулась к ломящимся от яств столам. Да, организаторы бала хорошо постарались. Есть чем в зубах поковырять. Одних только пирогов тут было минимум пятнадцать видов. Мясо, приготовленное не менее чем тридцатью способами, соусы, паштеты, хлебцы, сладости, и…даже слабое вино. Что-то вроде ркацители — чтобы им нажраться, нужно выпить литров десять, не меньше. Чисто символически, а не пьянства для.
Впрочем — это мне литров десять, а для молоденьких девчонок хватило и по кружке для того, чтобы глаза их заблестели, смех стал громче и веселее, а движения резче и разболтаннее.
К чести моей свиты — они почти не пили. Сонька не пила совсем, Фелна выпила несколько глотков, Хельга чуть побольше, но на них вино не оказало никакого явного воздействия. Да и что будет с нескольких глотков?
И тут я услышал звуки лютни. Играл парень в красном мундире, и вокруг него сразу образовался кружок из воздыхательниц и почитателей. Парнишка играл чуть ниже среднего уровня, не используя медиаторов, и напевал довольно таки приятным, хотя и слабым голосом. Песня была об офицере, который ушел воевать и сгинул, а невеста его все ждала и ждала. Баллада нудная, слезливая, и на мой привередливый вкус — довольно-таки слабоватая. Так…средневековое творчество.
Парень исполнил пять баллад, явно устал (Ну еще бы, так длинно и нудно! Да и пальцы небось стер играючи. Надо же соображать, что делаешь…), его стали просить поиграть еще, но он сопротивлялся, говоря, что ему надо перекусить, а то натанцевался и очень хочет есть, и ткнул пальцем в нашу сторону — вон, мол, еще с лютней! Пусть они пока что вам поиграют!
Я слушал краем уха, поглощая пирожок с яблоками, а когда внимание толпы перешло на нас — ничуть не удивился. Если ты приходишь на вечеринку с гитарой — само собой, что она в конце концов будет играть. Иначе зачем ты ее сюда притащил?
Сонька, за спиной которой висела лютня тут же покраснела, и сказала, что она играет, но не очень хорошо. И что эта лютня ее друга — указала на меня. Кстати, когда парнишка перевел стрелки на нас, в толпе начали глумиться и кричать, что «черные» отродясь никогда не умели играть, а уж тем более какой-то там тупой ворк!