Евгений Щепетнов – Наследник (страница 64)

— А чего сразу Наташа?! А может, Лера?

— А может, Лера, — легко согласился Слава. — Давайте-ка обе. Все. Решено. Быстро грузите в «Соргам» лишних людей и вылетайте. Как только вы улетите, я начну атаку. И не спорьте! Вас не будет — руки у меня будут развязаны. Берите всех, кто захочет. Никого не принуждайте оставаться, объясните ситуацию. Пока они здесь все равно не нужны, тут будут биться корабли, а не люди. Все, бегом, бегом!

Слава несколько раз хлопнул в ладоши, и все зашевелилось, забегало, закружилось. Он уже не видел, как в трюм бежали люди из кают, тащили какие-то узелки, грузились в крейсер, — его внимание было приковано к туче искорок, медленно и прихотливо перемещающихся возле Алусии. Они выстраивались в какие-то узоры, отходили, потом снова подходили, и все это было похоже на танец мошкары над водой жарким июльским днем.

«„Соргам“ стартовал, — послышался в голове Славы голос Шаргиона. — Ты не спрашивал меня, хочу ли я улететь…»

«А ты хочешь? — задумчиво спросил Слава и усмехнулся: — Шарги, ну чего ты развлекаешься? Я же чувствую тебя каждую секунду! Ты — это я! Чего я буду спрашивать у самого себя?»

«Ну и спросил бы! — пустил волну смеха Шаргион. — Жалко, что ли? А я бы сказал, что без тебя жить не смогу!»

«А то я не знаю!» — рассмеялся Слава, и оставшиеся в рубке с удивлением посмотрели на своего Императора. Он пожал плечами и пояснил:

— Шарги спрашивает, почему я не спросил его, не хочет ли он улететь. Вот и смеемся.

— А что в этом смешного? — не поняла Сильмара.

— А то, что Шаргион не сможет жить без своего Посланника, — пояснил Гена, поглаживая плечо жены. — Он умрет, когда погибнет Слава. Эта серия «десять» отличалась исключительной верностью шаргионов своим Посланникам. Они не выдерживали их гибели, сходили с ума и кончали жизнь самоубийством. Я удивляюсь, как это ваш Шарги сумел пережить своего прежнего Посланника. Тот наверняка что-то с ним сделал, прежде чем уйти, — скорее всего стер память и погрузил в сон на очень долгое время. Потому он и выжил. Вот так вот. Теперь понятно, почему они смеются? Они прекрасно знают, что не могут жить друг без друга.

— А Слава? Если Шаргион погибнет? — с интересом спросила воительница. — Он не сойдет с ума?

— Были такие случаи. Зависит от крепости разума Посланника. Но не бывает, чтобы гибель шаргиона без последствий обошлась для его капитана.

— Все, ребята! Молчим. Я думать буду, — сказал Слава, и его мозг лихорадочно заработал, отрабатывая варианты маневров. Затем он сделал свое кресло полулежачим и закрыл глаза, отрешившись от всего мира. Пора было действовать.

Подсоединившись к мегамозгу, открыв картину происходящего вокруг станции, он приказал, и Саранг медленно, осторожно двинулся вперед.

ГЛАВА 14

Он растворился в станции, и станция растворилась в нем. Теперь он не был Славой, он был Сарангом, планетой-кораблем, планетой-демиургом, создателем и… судьей. Все его чувства, все его инстинкты человека были отброшены, при этом он все видел, ощущал, но — по-другому.

Ласковый солнечный ветер овевал его «кожу», впитываясь в нее и отправляясь в организм. Слава-станция был сыт и доволен, как удав после обеда. Человек проникся сложнейшим механизмом, вернее, модифицировался, если это можно так назвать.

Вероятно, никогда у станции не было такого слияния с оператором — мегамозг, управляющий Сарангом, как будто бы даже был удивлен таким полным и безоговорочным контактом.

На задворках мыслей Славы проскользнуло удивление: мозг станции не был таким уж бессловесным исполнителем, как рассказывал Гена, — у него явно ощущались какие-то нотки эмоций, он как будто был доволен тем, что его оператор оказался таким близким ему существом.

Возможно, за те сотни тысяч лет, а может, и миллионы — сколько, это еще надо узнать у мегамозга, — он постепенно накопил информации достаточно, чтобы перейти на новый уровень мышления, более близкий к человеку. Так ребенок после накопления информации взрослеет и становится разумным, здравомыслящим, ЧЕЛОВЕЧНЫМ.

Теперь Слава-Саранг видел и слышал все так, как видит и слышит все вокруг мозг станции. Корабли врага, ранее далекие, как искорки, стали видны практически во всех подробностях — огромные шары, кубы, ощетинившиеся башнями бластеров, ракетными порталами и десантными шлюзами. Они уверенно шли навстречу мятежному планетоиду, такому же беззащитному, как раненый заяц перед стаей ворон: он еще может хорошенько лягнуть мучителей, но только один раз, пока они расклевывают его мозг и выдирают глаза. Шансов у него никаких.

Слава еще раз мгновенно перепроверил системы станции — они работали безупречно, и в любой момент он мог задействовать всю мощь планетарных двигателей, огромных гравигенераторов, служащих и для движения, и для обеспечения необходимой силы тяжести на планете, и для захвата чужих кораблей.

Вначале у него было намерение захватить мелкие корабли и посадить их на планету так же, как Мозг поступил с кораблями, уже на ней имеющимися, но потом он отказался от этой мысли — нет времени. Как ни прискорбно, флот придется уничтожать.

Один только вопрос: что эффективнее, что дальнобойнее — «рука» гравилуча, которую протянет Саранг к своим противникам, или лучи бластеров, которые враги выбросят навстречу планете. И узнать это можно, только подойдя ближе.

Скорее всего луч бластеров дальнобойнее. Именно не бластера, а бластеров — объединенная армада при выстреле по Сарангу не будет рисковать и постарается раздолбать супостата с дальней дистанции.

Слава знал, что чем дальше дистанция выстрела, тем меньше его эффективность: луч расходится, теряется в космической пыли. Максимальная эффективность выстрела из мегабластера до пятисот километров. Тысяча километров — уже на тридцать процентов слабее. И так далее. Если несколько десятков кораблей объединят удары в одну точку — пусть даже их пробивная способность уменьшится в десять раз, — общая, суммарная ударная мощность на единицу площади силовой защиты увеличится соответственно количеству выпустивших импульс. И тут уже кодовое слово для понимания проблемы — «импульс».

Ни один бластер, особенно мегабластер, не стреляет лучом. Они выпускают импульсы, короткие, в доли секунды. Между импульсами проходит несколько секунд — три, десять и больше. Самые мощные бластеры дают задержку до двадцати секунд. Это нужно, чтобы отражающая поверхность бластера охладилась. В противном случае — разрушение орудия.

У каждого бластера имеется мощнейшая система охлаждения, рассчитанная на максимальный темп стрельбы. Но она занимает настолько много места, настолько дорога, что каждый корабль балансирует между желанием создать максимально боеспособный бластер и — удешевить и облегчить свой звездолет. И на этом балансе выработалась известное всем равновесие в несколько секунд. Значит, есть какой-то промежуток для маневра. Ведь выпускать импульсы они будут одновременно в одну точку. Вряд ли командующий армадой рискнет упустить хоть один импульс, не выпустив его во врага. Это логично, а значит, правильно. Да, остаются какие-то сторонние корабли, которые могут пальнуть по Сарангу, но их мощности не хватит, чтобы пробить защитное поле, — это Слава знал прекрасно. Все параметры поля были у него как на ладони.

Далее: двигатели Саранга позволяют «рвануть» планетоид с места со скоростью хорошей гоночной машины. При этом те, кто находится на его поверхности, не испытывают вообще никаких перегрузок — поле тяготения станции поддерживается своими генераторами. Если бы они были отключены, то сила тяжести тут составляла бы максимум процентов пятнадцать — двадцать от земных, настолько планетоид меньше Земли, и настолько его кора изъедена тоннелями, полостями, проделанными во время строительства станции-демиурга.

Так что, прикинув все возможные последствия боестолкновения, Слава пришел к выводу, что шансы у него есть, и не просто есть — они очень велики. Именно у него — ни у кого другого. Никто не обладает способностью Славы видеть будущее за несколько секунд, и даже минут до того, как оно произойдет. Он, обладающий способностями псионика, многократно усиленными после мутации в лабораториях работорговцев, один из всех живущих людей мог использовать мощь станции по полной. И Слава собирался это сделать.

Да, он выслал с планетоида тех, кто пока не нужен. Но это уже привычка перестраховаться: на его взгляд, вероятность провала составляла максимум один процент. Но все-таки возможность такая была. Стоит «заглючить» его способностям, и станция окажется хорошей мишенью, расстрелять которую будет плевым делом.

Все свои чувства, все свое умение Слава вывел на полную мощность. Ему казалось, что пространство позванивает, пропуская планетоид через себя. На самом деле, конечно, это у него в ушах звенела кровь, прилившая к голове из-за умственного напряжения. Никогда еще он не использовал свой мозг на таком высоком уровне. Сейчас будто бы не планетоид сокращал расстояние между собой и врагами, а он сам, Слава, летел в безвоздушном пространстве, раскинув щупальца гравилучей.

Первый залп был сделан, когда до цели оставалось около пяти тысяч километров. Похоже, что армада перед этим долго тренировалась, чтобы объединить усилия, а возможно, Слава был не первым, кого потребовалось утихомирить усиленным лучом.