Евгений Щепетнов – Манагер (страница 3)
Я горько усмехнулся – придётся пробиваться с самых низов, раз сюда попал. И первое, с чего надо будет начать – язык. Без языка нет информации, а без информации – гибель. Что-что, а это я понимал, как никто другой – всё-таки компьютерщик, как-никак. Жаль только, что не спецназовец, и не боксёр, и не…
Да мало ли ещё кто «НЕ» – надо использовать то, что даровала мне природа, а именно – силу. Я совсем не был слабаком, хотя и испытывал отвращение к физкультуре, крепкий костяк достался мне от прадеда-кузнеца, в юности даже уговаривали идти в борьбу, классическую или вольную, но я отказывался. Лень было…
Лёжа на своей убогой лежанке на третьем ярусе, под самой крышей, я размышлял обо всём, что со мной произошло, и пока не находил в своих действиях ошибки – пока что всё было сделано правильно – я жив, здоров, ну а дальше уже посмотрим как жить.
Кое-что мне казалось странным: я очень легко залез на своё место на полке, а эта демонстрация с бревном, которое я поднял – как-то я очень легко его поднял, даже для моей недюжинной силы. Мозг напряжённо поработал, и выдал результат – сила тяжести на этой планете была минимум на сорок процентов меньше, чем на Земле! Потому я двигался тут быстрее, и был гораздо сильнее аборигенов!
Кстати – я не видел у них ни одного толстого человека – или генотип у них был такой, или условия жизни, но что есть, то есть – толстых совсем не было. То-то они с отвращением взирали на мои телеса – с их точки зрения я был совершеннейшим уродом…с моей точки зрения – тоже. Никогда не считал себя красавцем…
Итак: по меркам туземцев я силён как медведь, и являюсь очень выгодным приобретением. Есть ли шанс у меня выбраться из этих казарм, стать свободным, подняться наверх по социальной лестнице общества? Да кто знает…может они как-то выкупают сами себя, или же отрабатывают, да мало ли какие существуют у них законы – узнаю язык, сам всё точно выясню.
Незаметно уснул, и когда услышал сквозь сон звонкие удары – будто кто-то бил в тамтам, или во что-то подобное, то решил, что слышу передачу из телевизора. Затем опомнился – какой телевизор? Жёсткие нары, колючий, видимо, наполненный соломой тюфяк, духота под потолком – я в чёртовом чужом мире!
Меня кто-то дёрнул за ногу – спускайся, мол! Я спрыгнул вниз, едва не подвернув ногу (чёртова манагерская неуклюжесть!) – и увидел, что в казарму втягиваются толпы узников – разного возраста, разной комплекции, с зубами и без зубов, со шрамами и без, чёрные и русые, седые и рыжие – кого только тут не было…
Не было только такого придурка, как я – это было сразу видно по тому, как воззрились на меня большинство из вошедших. Впрочем – скорее всего мне показалось. Большинству, основной массе пришедших с работы насмерть усталых рабов было глубоко наплевать, что в бараке добавился какой-то толстый белый коротышка.
Однако как оказалось, части народа хотелось зрелищ и развлечений, и они их получили.
Обступив меня, мужчины хохотали, что-то бормотали, щипали, трогали, дёргали за остатки волос, хватали за нос, пока я не разозлился и не прикрикнул:
– Пошли вон отсюда, уроды!
Это ещё больше развеселило окружающих, и они начали веселиться еще более глумливо – один задрал мне повязку сзади и погладил мой зад с ужимками и ухмылкой, открыто отображая свои гнусные намерения. Этого я уж не выдержал, схватил ублюдка и оттолкнул его от себя. Он пролетел по воздуху метров пять, и ударился головой о столб, поддерживающий крышу барака, где и остался лежать, изображая грязную кучу тряпья.
«
Толпа взирала на меня с неодобрением и угрозой, придвигаясь всё ближе и ближе – может я какого-то их авторитета зашиб? Так я-то откуда знаю, авторитет он или не авторитет? Нехрена было меня за задницу хватать, что я им, баба, что ли?
Поднялся крик, и на меня бросились сразу трое – один ударил в лицо, другие повисли на спине, пытаясь завалить на пол.
Да хренушки вам, доходяги! Я заревел аки медведь из берлоги, схватил одного из повисших и метнул его следом за угасшим первым придурком, потом второго.
Третий, который бил меня в лицо, тоже неосмотрительно оказался в пределах досягаемости моих загребущих манагерских рук и за что и поплатился: любишь бить в лицо? На! Я зажал его голову в подмышку и долбал кулаком в нос, в глаз, в губы – в общем, куда попало – пока тот не залился кровью и не обмяк у меня в руках неподвижным кулем.
С удовлетворением отметил, что кровь у них тоже красная. Почему-то, подсознательно я ожидал, что кровь окажется голубой или зелёной – ну, инопланетяне же.
Вот теперь мне пришлось совсем туго – толпа, человек двадцать, взревев бросилась на меня, видимо горя желанием отомстить за поругание местных авторитетов, а может, всего лишь боясь их гнева за то, что стояли и смотрели как их безнаказанно избивают. В общем, меня просто задавили телами и теперь я ворочался под грудой организмов, придушенный и пытающийся уберечь свои правильные нордические формы лица от пинков, укусов и царапаний. Паре человек я точно сломал руки и ноги, в ярости пытаясь продать свою никчёмную жизнь как можно дороже, раз так уж мерзко случилось.
Это буйство плоти прервал наряд охранников, обходящий казармы – послышались тонкие пронзительные свистки дудок, набежала куча солдат и палками, древками копий и мечами, которыми били плоской стороной разогнали толпу.
На полу остались только покалеченные мной агрессоры, да я, залитый кровью, ободранный, искусанный и побитый. Сознания я не потерял, а после лёгкого самоосмотра обнаружил, что повреждения, нанесённые моему телу не очень велики – не больше, чем в обычной мальчишеской земной драке.
Усмехнулся – всё-таки, как классический попаданец, имею преимущество перед аборигенами – ну не маг я, да, и не спецназер, но силы и крепости плоти мне не занимать!
Заметив мою ухмылку, старший наряда со всей дури врезал мне палкой по спине так, что я сразу забыл про своё великое преимущество цивилизатора над диким народом и завопил диким голосом – АААА! Честно скажу, это было ужасно больно!
Старший, не обращая внимания на мои вопли, стал расспрашивать дежурных барака, что здесь произошло, потом осмотрел лежащих – первый, зашибленный мной охальник, так и лежал с открытыми глазами возле столба – похоже он свернул себе шею при ударе о столб. Старший отдал распоряжения – раненых подхватили и понесли из барака, а меня пинками погнали вперёд, через всё поле лагеря, опять – к командному пункту.
Недовольный начальник лагеря вышел из своего помещения, жуя на ходу кусок мяса – похоже я оторвал его от обеда, и это совсем не добавляло ему хорошего настроения. Он выслушал объяснения, угрожающе взглянул на меня, прищурился и что-то коротко выкрикнул, тут же повернувшись и забыв о моём существовании. Если сравнить бифштекс и толстого белого увальня по степени важности – конечно, приоритет за бифштексом, в соотношении один к пяти миллионам.
Меня повели к помосту, возле которого были разложены совсем неприятные на вид предметы – кнуты, плётки, палки. Я понял – сейчас будет очень больно и несправедливо – я же не нападал на этих уродов! Я не приставал к ним, не издевался, почему я должен получить наказание? Этот тип сломал себе шею – и что? Это же случайность!
Но нет в мире справедливости – это подтвердил один из охранников, разведя руками и произнеся длинную фразу – видимо, что-то вроде – мы тут ни при чём, это начальник велел!
Длинная скамья, на которой вероятно можно было наказывать сразу по нескольку человек была покрыта засохшей кровью пахнущей сладким тленом. Лежать на ней было страшно так, что я чуть не описался, но сдержался – не пристало земному человеку проявлять слабость перед гнусными дикарями!
Эта мысль вылетела у меня с первым ударом кнута – я визжал, орал, мочился под себя, блевал, заливался кровью, пока наконец благословенная тьма не накрыла меня спасительным покровом.
Очнулся я в темноте, в неизвестном месте – первое же движение причинило мне такую боль, что в голове заплясали красные искры – что теперь было с моей спиной, я не знал, но подозревал, что ничего хорошего там не было. Хуже того – если судить по тому, что я знал о тропических странах, жить мне оставалось максимум неделю – пока бактерии, попавшие в мои открытые раны, не сделают окончательно своё гнусное дело и с большим аппетитом сожрут мой организм изнутри. В тропиках любая царапина может привести к фатальному результату, а тут – превращённая в отбивную, исполосованная до мяса спина.
Вот тебе и съездил на пикничок – горько подумал я, и слёзы сами собой закапали у меня из глаз. Прежняя моя жизнь менеджера по продажам теперь казалась мне райской, невозможно-недостижимой…
Ночь прошла страшно, мучительно, утро тоже не прибавило оптимизма и радости – я находился в небольшом бараке с закрытыми деревянными решётками окнами и дверями – похоже, это была тюремная больница, или штрафной изолятор, а может всё это вместе взятое.
В бараке находилось несколько десятков людей – и больных, и не очень. Разглядывать содержимое барака мне было некогда – надо было скорее подыхать, и этим занятием я был сосредоточенно и активно увлечён.