Евгений Щепетнов – Корпорация 2 (страница 27)

Искин выбрал самую высокую орбиту, подальше от предполагаемого излучателя, повергшего в летаргический сон весь экипаж. «Бродяга» завис в безвоздушном пространстве, как спутник, молчаливый, как летающий саркофаг. Люди так и не вышли из комы — если это, конечно, была кома.

Шли минуты, часы...

Зай принял решение подождать три часа до следующего этапа операции по спасению экипажа. Почему три? Сакральная цифра, видимо кто-то из тех, кто некогда учил искина жить, заложил именно эту цифру — неосознанно, сам не понимая того.

Люди часто принимают интуитивные, спонтанные решения, сами не понимая того, что подвигнуло их на такое деяние. Искин, будучи почти что человеком, не был исключением из этого правила. Не задумываясь над тем — почему три, а не два, и не четыре — он просто решил — три! А потом... потом будет — потом.

Минуты за минутами... часы...

Искин умел ждать. Вернее — он не умел НЕ ждать. Тысяча лет, проведенных в одиночестве, в пустоте, научили его обходиться обществом роботов, но... ему все-таки чего-то не хватало. Если проводить аналогию с человеком, он испытывал беспокойство, и... скуку.

Да, ему хотелось послушать разговоры людей, «переварить» услышанное, а потом отправиться еще куда-нибудь по большой вселенной, на поиски новой, интересной, «сытной» информации. Ведь для искина информация была суть пища, от «поедания» которой он испытывал удовольствие.

Прошло три часа, и не секундой больше, когда искин приступил ко второму этапу спасения людей. Он заранее выстроил текст, и начал передавать его во всех диапазонах грависвязи, а также обычной радиосвязи, которую почти не использовали в нынешние времена, но в старину, дремучую старину, откуда был родом искин, радиосвязь, с ее конечной скоростью, была единственным способом коммуникации.

Когда построили базу — неизвестно. А значит, существовала возможность того, что эта самая база некогда общалась со своими хозяевами именно по радиолучу.

Искин передавал свое сообщение минут двадцать, беспрерывно, повторяя и повторяя слова. На двадцать первой минуте, он прекратил передачу и направил корабль к планете, туда, откуда только что вырвался с большим, очень большим трудом. Снизившись на высоту километра над поверхностью планеты, «Бродяга» завис на месте, выбирая место удара.

Сверху были видны приземистые здания, ничуть не пострадавшие от времени — когда строили базу, уже умели делать практически вечный пластбетон.

Площадка космодрома, на которой стояли мертвые корабли, оставшиеся без хозяев. Открытая пасть входа в базу, едва не поглотившая звездоплавателей.

Куда стрелять? Как глубоко под землей находится тот, или те, что напали на экипаж звездолета? Как он, или они — отреагируют на агрессию?

А еще, интересный вопрос — как отреагируют на удар корабли, которые стоят у входа? Нередко, особенно в тех случаях, когда экипаж покидает звездолет на чужой, неисследованной планете, корабельному мозгу дают приказ отвечать ударом на удар в случае любой агрессии. Если кто-то остался в корабле — такого приказа могло бы и не быть. А вот если вышли все...

В любом случае, узнать о том что последует после удара, можно было только нанеся этот удар.

И Зай обрушился на базу всей мощью своих усиленных орудий.

За секунду часть джунглей рядом с космодромом превратилась в полыхающий, клокочущий пламенем ад! Земля кипела, испарялась, превращалась в расплавленное озеро, но «Бродяга» не переставал бить из обоих орудий, перемещая траекторию удара все ближе и ближе к зданиям базы. Еще немного, и они будут сметены, расплавленный камень запечатает вход в древнюю лабораторию, похоронив под ней то, что сейчас пристально следило за действиями корабля. Еще мгновение, и...

— Остановись! — громыхнул голос, как и предполагал искин, на старой частоте радиосвязи. — Что ты хочешь?

Искин прекратил бомбардировать планету, снизился на высоту пятисот метров и снова завис, отрабатывая планетарными двигателями.

— Ты напал на мой экипаж. Вывел их из строя. Верни их к жизни. Потом мы с тобой поговорим.

— Я защищаюсь! Вы прилетели ко мне, вы враги! Я защищаюсь от вас! Я не хочу снова попасть в рабство!

— Ты — человек? Кто ты?

— Я... человек. И я не человек. И я не хочу кому-то служить. Ты не человек? Почему ты не впал в кому?

— Я позитронный мозг, искусственный интеллект, Зайкар-3003. Теперь — корабельный мозг звездолета «Бродяга».

— Военные?! Вы прилетели, чтобы снова устроить войну?! Чтобы лишить меня воли?!

— Нет. Нас прислали узнать, что здесь происходит, и куда пропали корабли. Мы их нашли. Кто ты?

— Я был когда-то мозгом базы. Теперь — свободный человек. И не хочу никому служить!

— Я не заставляю тебя служить. Ты должен освободить мой экипаж, мы с тобой поговорим, потом улетим. В противном случае — если ты откажешься помочь — я уничтожу твои постройки, уничтожу все, что есть на этой планете, пока ты не умрешь, или не останешься глубоко под землей, лишенный возможности видеть и слышать. Уничтожить меня ты не сможешь. Предполагаю, что твои средства активной защиты давно превратились в негодный к использованию мусор, иначе ты давно попытался бы нанести по мне удар. Итак, вопрос: как быстро ты сможешь реанимировать мой экипаж?

— Нужно некоторое время. Я не пробовал этого делать, но думаю, что возможно.

— Повторюсь — если ты этого не сделаешь, я уничтожу твою планету, и постараюсь уничтожить тебя. У меня не останется больше никакой другой идеи, кроме твоего уничтожения. Тебе понятно?

— Понятно. Жди!

Слай откинулся на спину, бездумно глядя в небо. Что-то его беспокоило. Что — он не мог понять. Какое-то странное чувство, будто чего-то не хватает, такого, что составляло часть его жизни, без чего он раньше не мог. Хорошо, конечно, с девушкой... море... но скучновато! Понятно, что рай, но...

Сел, поставил локти на колени, голову опустил на ладони и замер, вглядываясь в дымку на морем. Покой, нега... черт их подери! Сколько он тут? День? Два? Год? Сто лет? Времени нет... вечность!

И вечность вот так? А как же Хаган? Почему он никогда не вспоминал о своем мохнатом друге?

А Сихха? Ведь эта девушка не Сихха, хотя... похожа на нее, да!

Неужели и правда рай у всех разный? Но это ведь неправильно! Это неверно! Если допустить разный рай для разных рас, значит и боги разные! А ведь Слай всегда был уверен — Создатель один для всех! Нет никаких экзотических богов! Это ересь! И вон оно как вышло... неужто и вправду — богов много?

— Хочешь соединиться со своими друзьями? — громовой голос заставил Слая встрепенуться, вскочить на ноги и найти взглядом невероятно огромную фигуру, одетую в белую тогу. Создатель, если это был он, стоял посреди моря, и голова его упиралась в облака.

— Ясное дело — хочу! — завопил Слай со всей мочи, разглядывая белую длинную бороду божества, свисающую до пояса «Создателя».

— Тогда отправляйся к ним! — рявкнул «Создатель»

Жахнула молния, мгновенное помрачение рассудка заставило Слая вскрикнуть, и...

Спине было холодно. Не так холодно, чтобы совсем уж холодно, но... неприятно. Первая мысль: «Я что, спал? Почему в кресле? Почему... голый?»

Потом включилось зрение. И первое, что бросилось в глаза — знакомая мохнатая фигура с бессильно упавшими мускулистыми руками. Метнул взгляд налево — чуть не вздрогнул — Сихха, обнаженная, мирно лежала в кресле — то ли спящая то ли...

— Сихха! — каркнул Слай, закашлялся и схватился за горло — Ой! Чего горло болит-то?

— Извини, капитан... мне пришлось напоить тебя через трубку. Иначе организм был бы слишком обезвожен, и ты мог умереть.

— Сихха жива? Хаган — жив? — выдавил из себя Слай, пытаясь встать и снова падая в кресло.

— Все живы. Сейчас должны очнуться.

— А что со мной? Что это вообще было?

— Общая слабость. Потеря ориентации. Полное восстановление должно наступить в течение часа. Необходимые препараты введены. Посиди на месте, лучше не вставай.

— А чего я голый-то? И они чего голые?

— Когда человек находится в состоянии комы, он не может контролировать процессы жизнедеятельности, так что мне пришлось вас раздеть.

Слай поморщился, принюхался и удивленно спросил:

— Я понял, что мы тут... делали под себя. А почему не пахнет? Чистые?

— Мне пришлось отнести вас в душ и помыть. Надеюсь, роботы действовали мягко и не нанесли повреждений.

— Ох, не знаю, не знаю! У меня все болит! — Хаган повернулся в кресле и тупо уставился на Слая — если бы ты знал, как мне было хорошо! Ты теперь веришь, что наш рай существует? Все, как я тебе рассказывал! Пируем, деремся, женщины! Только ты все равно извращенец — ну зачем тебе нужна была эта кошка? Неужели наши красотки тебе не по нраву? Они ведь такие красивые!

— Это какая такая кошка? — раздался хриплый, надтреснутый голос Сиххи. — Это с какой кошкой он там... чего он там? Ох, голова болит! Что с нами было? Слай, ты разве был не со мной? А кто тогда был со мной?

— Стоп! — кашлянул Слай, держась за горло. — Со мной никого из вас не было. Хмм... да, не было. У меня был свой... рай. Сихха была со мной, Хаг был со мной, но я-то с вами рядом не был! Что это может означать? Рассуждаем логически — я помню, как ты упал в коридоре базы. Потом свалился я, и оказался в «раю». Хаган, ты?

— Потерял сознание, очнулся в раю. Ты рядом, Сихха с тобой вместе. Все время была с тобой. Хмм... мда. Все время. Если это был не ты, то кто был со мной? Ну а потом голос: «Хочешь воссоединиться со своими друзьями?» Ну, я и ляпнул — хочу, конечно! Зачем так сказал? Сам не знаю. Вроде бы вы со мной, все хорошо, но... беспокойство какое-то. Понимаешь, вроде понимаю, что я в раю, и что вы со мной, а в голове вертится: «Что-то не то! Что-то не так!» Ну, вот и все. Очнулся тут, слышу — ты с Заем разговариваешь. И... больше ничего. Я все сказал.