Евгений Щепетнов – Король (страница 28)

Соня потягиваясь вылезла из-под одеяла, и тут же заклацала зубами от холода. Повизгивая, подпрыгивая на месте, натянула на себя верхнюю одежду, и тут же принялась выполнять комплекс упражнений, чтобы разогреть застоявшуюся кровь. Весь лагерь еще спит, хотя солнце уже показало свой огненный край из-за пологой горы. В горах спится так, что кажется — врезали поленом по затылку. Воздух наверное тут такой.

Соня бросила взгляд на куколь, которым сейчас был ее любимый мужчина, и на глаза у нее набежала слеза. Она любила этого парня до умопомрачения, он снился ей ночами, она мечтала о его теле, и…ужасно хотела от него ребенка. Маленького такого…беленького….как Кел. Да, она уже привыкла звать его Келланом — хотя иногда и сбивалась на «Пета». Да какая разница, как его звать? Главное, чтобы он был рядом!

Что-то показалось ей странным и в положении тела, и…она сама не знала — в чем. А! Пар над дыркой в одеяле, которым был накрыт Кел, поднимался…точно, гуще, чем раньше! До этого больной дышал едва-едва, дыхание почти незаметно, а тут…вокруг отверстия в куколе — иней, а из дырки просто-таки фонтан теплого воздуха!

Соня бросилась к Келу, отодвинула с его лица одеяло и ошеломленно уставилась в безупречно гладкое, с невероятно белой и чистой кожей лицо! Местами прилипли кусочки сажи и струпья, и еще что-то неприятное, больное, но было видно — ЭТО облезает с него, как кусочки грязи с придорожного столба под струями зимнего ливня! Ресницы на месте! Волосы, у него волосы на голове!

Соня замерла в ошеломлении, даже дышать забыла, а Кел вдруг открыл синие-пресиние сияющие глаза, и улыбнувшись своей белозубой улыбкой сказал:

— Привет, милая. Давно не виделись. Соскучился по тебе!

И Соня бросилась ему на грудь и зарыдала — в голос, счастливо, и одновременно горько — так, как плачут женщины, встретившие своего мужчину, чудом вернувшегося из самого страшного горнила войны…

Глава 13

Герат подскочил, будто его подбросили, рука сразу же схватилась за топор, лежащий рядом, под боком. Одно быстрое движение — и вот уже на ногах. При своих габаритах этот мужчина умел двигаться невероятно быстро и ловко. Прирожденный воин — говорят про таких.

Сна ни в одном глазу, внимательный, быстрый взгляд по сторонам — в поиске врага, но…никого нет. Никого чужого. Но откуда шум, крики?

Девушки, что спали рядом с раненым и грели его своими телами — рыдают, обхватив сверток с больным. Сердце сразу заныло — при всей своей мужественной внешности, Герат был на редкость добрым и даже сентиментальным человеком. Что не мешало ему при необходимости покромсать врага на кусочки. Враг угрожает близким, а значит — его надо рубить так же, как рубят ветки поваленного дерева. Это нормально, это правильно.

Да, скорее всего парень наконец-то умер. Герат представлял, как это жить с такими ожогами. В детстве видел, как соседский парнишка опрокинул на себя котел с кипятком. Он скончался от разрыва сердца — от боли. Не помогли и лекари-маги. Попросту не успели прибежать. А этот парень с такими ожогами и все еще живет! Хорошо хоть в сознание не приходит, иначе точно бы помер.

— Что, что случилось? — спросил Герат у бывшей лекарки, которая стояла и смотрела на то, что происходит, и взгляд ее был таким…странным, задумчивым.

— Похоже, что сейчас мы будем свидетелями чуда — непонятно ответила она — Смотри, парень, и запоминай. Исторический момент, или я ничего не понимаю в этой жизни.

Герат посмотрел на кучу, состоявшую из больного и трех девушек, а потом заметил, как из свертка появилась рука. Рука протянулась к Соне, погладила ее по голове, затем погладила одноногую девушку, заползшую на сверток, встрепала волосы Хельге. Ну а после знакомый, веселый голос сказал:

— Эгей, девчонки, ну дайте же встать! И найдите что-нибудь поесть! Я просто умираю от голода!

А затем из свертка выбрался хозяин этих слов. И Герат замер с раскрытым ртом и вытаращенными глазами.

Да, это было чудо. Во-первых, на парне не было ни следа от ран. Местами по коже виднелись прилипшие кусочки коросты, покрывавшей большую часть его тела, сажа, но было видно — под этой грязью теперь совершенно здоровая, невероятная белая и чистая кожа. Такая белая, что казалось — парень слеплен из снега горных вершин.

А еще — его глаза изменили цвет. Они стали ярко-фиолетовыми! И казалось — излучают сияние, видимое даже в свете утреннего солнца. Впрочем, скорее всего — это лишь показалось. Ведь глаза не могут светиться.

— Он…он здоров! Я вижу это! — запинаясь сказала девушка-лекарка, которая тоже выбралась из-под одеял — И он…он странный! Я никогда не видела такой ауры! Никогда!

— И никто не видел, девочка — выдохнула старая лекарка, схватившаяся за горло правой рукой, будто ей было трудно дышать — Он…человек ли?!

— Худой какой — заметил парень из группы Герата, его друг и соратник — Ты посмотри только, его будто год не кормили! Высох весь!

И правда — Келлан сейчас выглядел очень странно. Он и раньше не отличался плотным телосложением, скорее наоборот, по нему лекари могли бы изучать анатомию человека, но теперь…нет, все мышцы были на месте. Только они стали тонкими, как веревки, и обтягивали скелет узлами и пучками, никак не стараясь укрыть от глаз довольно-таки широкий и крепкий костяк. По тому, как не очень ловко парень выбрался из-под одеял, усохшие мышцы не очень-то хотели как следует поработать, потому он стоял пошатываясь, что тут же заметили подхватившие его под руки девушки.

Герат едва не улыбнулся — смешно смотрелось. Две замотанные в тряпки девчонки с лицами, достойными увековечивания на картинах лучших художников (они были очень красивы, не хуже чем жена Герата!), и между ними грязный, совершенно голый парень, у которого можно было пересчитать все ребра не касаясь их.

Парень улыбался, будто его самого эта ситуация немало веселила. Впрочем, Герат мог его понять — кто, или что излечило умирающее тело, это дело десятое. Главное — жив и здоров, ну а мясо нарастет.

— Ребята, мне побыстрее нужно поесть, и как можно больше! — перестав улыбаться сказал Келлан — Иначе я могу упасть в обморок. Все мясо ушло на лечение, я еле шевелюсь. Все вопросы потом — дайте поесть!

И закрутилось. Командовала старая лекарка, которая как-то сразу взяла на себя обеспечение их повседневной жизни. По ее приказам все не ходили пешком, а бегали рысью — даже сам Герат. Он как-то сразу принял главенство старшей женщины, и не выказывал никакого неудовольствия узурпацией его власти. Он был даже рад перевалить на плечи этой стальной дамы тяжкую обязанность принимать решения. Герат не любил командовать, хотя и частенько приходилось это делать. Габариты обязывают — когда что-то требует человек такого размера, все как-то сразу начинают подчиняться. Как стая волков самому сильному вожаку.

Разожгли костер, притащили воды из ручья, воду нагрели и хорошенько вымыли бывшего больного, который все это время жевал сушеное мясо из переметных сумм, запивая его вначале ледяной водой, потом заваренным сухофруктами кипятком.

Келлан ел все утро, практически непрерывно, и Герат поражался — колдун даже по нужде не бегал. Когда Герат не выдержал, и спросил его — как он может столько съесть без вреда для себя (ведь долго не ел!), да еще и не бегая в сортир, Келлан безмятежно пояснил, что у него практически нет отходов. Все идет в дело — строится тело. А что касается того, что он без вреда поедает такое количество пищи, так это его такие способности лекаря. Сам себя лечит. Через несколько часов Герат и правда заметил, что тонкие веревки мышц стали уже толстыми канатами, и ноги не казались слишком худыми. Можно сказать, что Келлан почти что набрал свою прежнюю форму. Пусть даже для этого и пришлось опустошить две сумы с продуктами.

Ну а затем было совещание — куда идти и что делать. Собрал его Келлан, и старая лекарка не сказала по этому поводу ни слова, восприняв как данность тот факт, что ей управляет этот молодой парень. Ну а гарем Келлана буквально заглядывал ему в рот и ловил каждое слово.

Наконец-то я хотя бы немного утолил голод и жажду. Самое главное — жажду. Мой организм во время лечения настолько обезводился, что до превращения в мумию короля ворков оставались считанные шаги. Ну а теперь можно и повоевать!

Я обвел взглядом лица моих соратников, и начал свою речь:

— Я вернулся.

И сделал паузу, с улыбкой осмотрев всю нашу бодрую группу. Частично бодрую, так как мои девчонки просто-таки светились счастьем, даже Фелна улыбалась, что в последнее время у нее случалось очень редко. Практически никогда. А вот бабуля «моя» была спокойна, как гранитный утес, и наши спасители хмуры и подозрительны. Чувствуют, что сейчас будет сказано нечто такое, что им вряд ли понравится. Герат уже осторожно попытался протолкнуть мне мысль о том, что надо как можно быстрее валить в их деревню и залечь там на дно, как сытые караси в тину. Ибо у ворков ловить нечего, кроме стальной плюхи во вместилище разума.

Частично он был прав — основываясь на той информации, которая у него была. Но я выбрал нам иной путь, пересмотрев все, что до этого для себя решил. Нет, покой нам только снится!

— Мы рады — бесстрастно заметила бабуля — И что ты нам скажешь такого, от чего у нас должны глаза полезть на лоб? Ты же готовишь нас к этому, разве не так?