Евгений Щепетнов – Изгой (страница 57)

Кстати, я никогда не считал толстяков неповоротливыми увальнями, неспособными на сопротивление. Под слоем жира частенько скрываются могучие мышцы, которые могут принести тебе немало неприятностей. Вспомнить только тучного боксера, который у незнакомого с темой наблюдателя может вызвать только смех. Этот толстяк — Эрик Эш, по прозвищу Баттербин — весил 190 килограммов, и его называли машиной нокаутов. Многим боксерам он попортил карьеру…

Я парировал удар кинжала левой рукой и тут же нанес молниеносный и хлесткий удар в скулу противника — правой. Голова толстяка мотнулась, глаза закатились — все, классический нокаут. Тут не надо бить сильно, дробящим кости ударом. Удар должен быть резким, так, чтобы мозг в черепной коробке получил хорошую встряску. Тогда сознание гарантированно гаснет.

Проверил дверь в кабинет — заперта. Ключ торчит изнутри. Ну и правильно — деньги ведь считает, так что лишние глаза здесь ни к чему. Насколько помню — сейчас время сбора податей, вот деньги и потекли в замок.

Нахожу глазами пригодное кресло — крепкое, с подлокотниками, с массивными ножками и высокой спинкой, тащу туда толстяка, сажаю его на «трон», и аккуратно, но крепко привязываю негодяя к спинке кресла и к ножкам. Теперь он никуда не денется, а может только кричать. Но крик ему не поможет.

Он все еще без сознания, а пока не очнулся — соображаю, как лучше мне поступить. Колеблюсь я до сих пор.

Существует несколько, а вернее — три пути «работы» с этим объектом. Первый путь — это дать ему слабую дозу черного зелья. Несколько капель, и все. И тогда он расскажет мне все, что лежит у него на душе. Все, о чем бы я его ни спросил. Вот только после даже самой маленькой дозы этой пакости существует возможность того, что толстяк за считанные минуты помрет, и я не сумею узнать у него совсем ничего. Ноль! А мне очень нужно его расспросить.

Второй путь похож на первый. Только доза больше. Такая, чтобы этот тип превратился в зомби и полностью мне подчинялся. Я думал над этим, и даже планировал это, но… отказался от такой идеи. Во-первых, неправильность поведения управляющего заметят сразу. Я просто физически не смогу подготовить его к нормальной жизни. Будет расследование, притащится инквизиция — а оно мне надо? Ну ладно, каким-то образом я сумел поднатаскать его на обычное поведение. И что дальше? Не сразу вычислят, так чуть погодя. Заметят, что управляющим кто-то управляет. А кто именно — вычислить не трудно. В общем — полная ерунда получится. Опять же — если выживет. А смертность как минимум пятьдесят процентов.

Третий путь…обычный. Хоть и грязный. Очень грязный. Просто заставить этого типа говорить. Узнать, кто нашел россыпи, где этот самый «кто-то» находится, а еще — попробовать раскрыть систему заговора до самого конца. Хотя я в этом очень сомневаюсь. Этому придурку вряд ли хоть что-то расскажут о заговоре.

Подхожу к дверям, проверяю — заперто. Тогда быстренько накладываю на двери небольшое, простенькое заклинание. Оно долго не продержится, максимум два-три часа (зависит от вложенной Силы), но зато дает практически полную звукоизоляцию. Ори, стреляй, бей бутылки — никто не услышит. Хорошее заклинание — если у тебя есть лаборатория, в которой нужно как следует пошуметь. Ну а стены здесь очень толстые, просто невероятно толстые, так что сквозь них при всем желании ничего не смогут услышать. И это проверено.

Привожу в сознание управляющего. Он открывает свои поросячьи глазки, хлопает ресницами, не понимая, что с ним произошло, дергается… и замирает, вперившись в меня взглядом.

— Ты что творишь, подонок! — хрипит хозяин кабинета — Ты уже покойник, понимаешь это?!

Я подхожу к человеку в кресле, достаю кинжал и молча, без лишних разговоров отрезаю ему ухо. Кладу кусок плоти на колено заливающегося кровью и визжащего человека, и спокойно, негромко говорю, не стараясь перекричать вопли и стенания покалеченного негодяя:

— Я задам тебе вопросы, ты на них ответишь. Тогда умрешь быстро, без мучений. Если начнешь врать — я это увижу, а значит, тебе будет очень больно. Теперь замолчи и отвечай на вопросы, иначе я отрежу тебе второе ухо.

— Я не хочу умирать! За что?! Кто ты такой?

— Я Альгис Конто. Ты и теперь спрашиваешь — за что?

— Я не виноват! Это они! Это император и его старший Наследник! Я ни причем! Я только передавал информацию! Не убивай меня! Я все для тебя сделаю!

За следующий час я узнал все, что хотел. Вначале выслушал то, что управляющий хотел мне рассказать, а потом — то, что решил утаить. Для второго мне пришлось очень потрудиться, и в конце концов управляющий лишился второго уха, нескольких пальцев и куска скальпа.

Я не жесток. И все это мне противно. Но я умею это делать и не раздумывая ни минуты — применил. И добился успеха. Что и требовалось доказать. Главное — выполнить задуманное. Я выполнил.

Управляющего убил распоров ему живот — от грудины и до паха. И оставил так умирать. Впрочем — смерть пришла быстро, да он ее и не дожидался, пребывая в бессознательном состоянии. Убил я его кинжалом, принадлежащим кладовщику, и оставил этот кинжал торчать в ране. Как и было задумано. Затем собрал все деньги, что имелись в кабинете и перетащил их в тоннель… Денег было много, очень много. На самом деле — это были подати, полученные от тех вассалов, что не успели убежать от Конто. Годовые подати — лихо я успел их прикарманить.

А еще в углу нашлись мешочки с золотым песком. Забавно… в детстве я думал, что золотой песок — это самый настоящий песок, перемешанный с кусочками золота. Став взрослым, узнал, что золотой песок это просто куча золотинок, мелких кусочков золота, намытых старателями с помощью лотка, тазика, или специальных приспособлений вроде драги.

Кроме золотого песка — имелись и самородки, тоже в отдельных мешочках. Самородки разные — от самых мелких, размером миллиметра три, до крупных, с куриное яйцо. Три самородка лежали отдельно — здоровенный, с кастрюлю размером (Я его поднял и охнул! Килограммов тридцать весит, не меньше!), и два помельче — один как сковорода с порванными краями, другой — треугольник с размером одной стороны сантиметров тридцать.

Когда допрашивал, удивился — почему такие ценности управляющий хранил в кабинете замка? Если тайные старатели-хитники приносили золото ему на дом? Ну и хранил бы дома! Оказалось — он дома и хранил. Но побоялся, что во время нашествия степняков его дом могут разграбить, предпочел хранить эти деньги в кабинете. Ведь теперь это ЕГО кабинет! Навсегда!

Мешочек с алмазами нашелся здесь же, под половой доской. Достаешь из ящика стола такой стальной крючок, вставляешь в половицу, отодвинув стол (он стоит прямо на половице), и нормально поднимаешь деревяшку-лючок. Он так искусно сделан, что шва совершенно не видно. Только маленькую дырочку, будто от гвоздя либо сучка — никто и не заметит.

Вот дай человеку этот тусклый, невзрачный камешек — он ведь его выкинет. Чтобы понять, что это самый дорогой драгоценный камень в мире (условно, конечно, бывают и дороже, но реже), надо очень хорошо в этом разбираться. Несведущий человек не отличит его от кварца. Вот только кварц не оставляет на стекле такую жирную, хрусткую черту, алмаз же оставляет. Кварц тоже чертит? Ну да, чертит. Но слабо. Твердость не та.

Откуда знаю? Да бывал я в Африке… видел алмазы, держал их в руках. Целую горсть держал. Только были они не такие крупные и красивые. Эти — от ногтя мизинца и больше. Самый крупный — с небольшое куриное яйцо. И еще — цвет алмазов. Ни одного желтого и черного, только белые, голубые и… красные! Да, да! Два красных алмаза, каждый размером с ноготь большого пальца! Желтые — самые дешевые. Самые дорогие алмазы — красные. Они встречаются очень редко, потому стоят в разы больше, чем остальные. И тут — сразу два и такого размера!

Камни, золото — все упаковал и перенес в тоннель, сложив все у выхода из кабинета. Потом перетаскаю куда надо. Сейчас совершенно некогда.

Закончил через несколько часов. Вначале все обустроил в кабинете, потом в комнате кладовщика, а потом таскал трупы к реке — уже ночью, при свете двух лун. Пришлось дожидаться ночи.

Таскать оказалось несложно — сил у меня прибавилось. Впрочем, я не таскал, а… хмм… в общем — беру мертвеца за ноги и поволок. Самое сложное было вытащить покойника из норы, а потом забросить в реку и как можно дальше. Плюх! И труп уже в воде. Вода вскипает, будто твари, которые в ней живут, собрались здесь со всей реки. Рыбы, хищные моллюски, какие-то личинки стрекоз с огромными жвалами, и вообще непонятно кто, похожие то ли на змей, то на рыб — длинные, угреватые. Они впивались в тело и буквально выкручивали, выгрызали из него приличный кусок, как бур извлекает из тела Земли геологический керн.

Я недолго смотрел. Во-первых, противно, во-вторых, мне некогда — скоро светает, а мне нужно завершить дело.

Успел. Завершил. Теперь — спокойно ложусь спать под бочок к Угольку. Лежишь в полной тишине, и слушаешь мурчание своего кота. Ну чем не идиллия? Теплый такой… живой! Хорошо…

Сколько времени проспал — не знаю. Разбудил Уголек — он топтался по мне, трогал лапой лицо и всячески пытался меня разбудить. А когда я все-таки очнулся, радостно сообщил: