Евгений Щепетнов – Игрушка для дракона. Книга 2 (страница 4)

Хмм… а я давал эту самую надежду? Сразу все расставил по своим местам, объяснил, что мы не созданы друг для друга. В чем моя вина? В том, что допустил ее в свою постель, а не ограничился деловыми отношениями? Так мы же взрослые люди, она должна была думать, а что шла. А я ее предупредил. Так что…

Осторожно сажусь на край кровати, стараясь не разбудить. Впрочем, ее сейчас похоже что из пушки не разбудишь. Вон как спит – как усталая кошка! Ноги и руки разбросала – морская звезда, да и только. Красивая… звезда. И все равно я вижу, что жизнь оставила на ней свой отпечаток. Женщины, прибитые горем, стареют быстро.

Что я могу для нее сделать? Ну, например, оставить ей капитал, достаточный для того, чтобы безбедно жить и поднять дочку. Маринка баба экономная, рукастая, она на несколько тысяч золотых проживет много, очень много лет. А если еще займется торговлей, так и вообще будет жить сытно и хорошо. Купеческая жилка у нее есть, с людьми работать умеет – хватка, как у акулы! Вон как строителями рулила. А что для меня несколько тысяч золотых? Один клинок, и час работы. Изматывающей, тяжелой работы, но ведь не целый день вагоны разгружать! Да я этих клинков напеку, как горячих пирожков! То есть капитал для работы и жизни у нее будет.

Еще что? Могу омолодить. Сделать такой красивой, что все здешние красавицы губы искусают от зависти!

Впрочем, это уже глупость. Что такое красота? Ну, вот в одном африканском племени самыми красивыми считались женщины, на задницу которых можно поставить стакан пива. Когда женщина стоит вертикально. Да, с моей точки зрения – уродство, но по их понятиям огромная откляченная задница – невыразимая красота.

Как обстоят дела с красотой здесь, в этом мире, а конкретно, в этой империи? Ну что сказать… сдается, то же самое что и на Земле. Слишком тощие не в чести, толстухи тоже, а вообще, как сказал классик, «Один любит арбуз, другой – свиной хрящ».

Тогда надо брать за образец кого-то из земных красавиц. Какую-то супермодель, например. Хотя… на мой взгляд, большинство из них просто вешалки, на которых нарисованы лица. Без слез не взглянешь. И вообще надо думать о другом: а как воспримут улучшение внешности окружающие нас люди? Ну, вот выходит она на рынок, такая вся из себя невероятная красавица, и что будет?

А ничего не будет, кроме того, что мужчины станут на нее слюни пускать, а женщины станут завидовать. Те, кто ее знает, решат, что женщина помолодела от любви, и от того, что стала хорошо жить.

Как ни странно – так бывает. Я сам такое видел. От любви, женщины, которые считали себя некрасивыми и никому не нужными, расцветали, становились если не красавицами, то милыми и хорошенькими – точно. Так что с этой стороны все в порядке.

Ну а раз в порядке, так почему бы тогда мне не потренироваться? С Мори у меня получилось, а здесь чем сложнее?

Поворачиваюсь к спящей женщине, и одним прикосновением вгоняю ее в транс. Или как еще назвать это состояние, которое и не сон, и не смерть. Теперь она ничего не чувствует, и ничего не запомнит. Проверено.

Перетаскиваю ее на стол. Когда начнется модификация, организм может так сказать расслабиться… не хочется спать на описанных простынях. Да и перине будет нанесен непоправимый ущерб.

Ну что же… начинаю вспоминать размеры, которые на Земле считаются наилучшими – длина ног, длина рук. Все ведь не так просто… удлинишь ноги, и будет ходить как цапля. Небось, после спасибо не скажет. Пропорции надо соблюдать.

Ладно. Подумаю, как ее апгрейдить. Но пока что уберу то, что наделали время и невзгоды. И первым делом – убрать морщинки вокруг глаз.

Сделано.

Теперь – груди. Пусть торчат, не отвисают. Поменьше стали, да, но зачем ей здоровенные дойки? Второй размер самое то!

Уберем родинки, пятнышки, все, что может представлять опасность и просто неэстетично. Родинки, это такая хитрая штука… она ведь может и переродиться, стать раковой опухолью. А нам это не надо!

Убираем целлюлит и растяжки.

Живот – как у гимнастки, аж самому завидно стало. Плоский, с квадратиками! Хотя у меня ничуть не хуже. Живот у нее после родов стал чуть-чуть отвисать, так теперь как у шестнадцатилетней девочки-спортсменки.

Ноги… удлинять, или нет? Ладно, голени сделаем подлиннее, мышцы на них нарастим покрупнее. Теперь стала выше сантиметров на пять – за счет ног. Бедра сухие, мускулистые, но в меру. Спортивные.

Попа у нее и так было что надо, но лишний жирок с нее уберем. Пусть будет твердой, как орех. Меньше стала? Тоже хорошо.

Волосы с тела – долой! Теперь вообще не будут расти. Гигиена – залог здоровья.

Кстати, девчонка очень чистоплотная. От нее всегда пахнет хорошо, и волосы на голове чистые. Постоянно моет их каким-то травяным отваром. Но вот постричь… а сделаю я ей прическу! Ну типа «под Мирей Матье».

Черт! А почему я именно под Матье решил сделать?! А вот почему – Марина очень похожа на молодую Мирей Матье. Если той сделать волосы светлыми, и вставить голубые глаза – ну точно Марина! По крайней мере на лицо. Фигуру Матье я не особо помню, но сдается, что у Марины фигурка получше.

Готово.

Ну а теперь – пройтись по всему организму, устранить неприятные моменты… если таковые найдутся. Болезни, опухоли, еще что-нибудь.

Таак… а это что у нее? В подмышке? Сияет так, что ай-яй! Ага… это же амулет от беременности. Собиралась поставить, и вставила. Молодец, чего уж… захочет забеременеть – уберет.

Желудок… похоже что гастрит. Оно и немудрено – питалась плохо. Убрать!

Пальцы, суставы, уже начало закорючивать – ледяная вода здоровья не дает. Даже моржевание, что бы там не говорили адепты проруби.

Работа заняла минут сорок, и к самому концу сеанса я изрядно устал. Даже голова заболела. Так много я еще не лечил. С Анькой все было проще – восстановил порванные нервы, поправил позвонки, еще кое-что исправил, и пошла себе гулять. А тут получились такие масштабные изменения… ведь на самом деле я производил не пластическую операцию. Это было масштабное вмешательство в организм. Фактически, вместе с внешними изменениями, я каким-то образом изменял и геном этого организма. Что толку заниматься липосакцией, если жир потом вернется? Что толку изменять форму тела, если организм, следуя заложенной в него программе, восстановит все, что я с таким трудом исправил? Нет уж… изменять, так навсегда. Теперь Марина до самой глубокой старости будет стройная, легкая и красивая. Даже если будет лопать самое жирное, сладкое и вредное, что имеется в этом мире.

Я немного подстегнул ее обмен веществ – пусть сжигает калории поактивнее. А еще – теперь она будет быстрее и сильнее. Если кто-то захочет ее обидеть – она или сумеет убежать, или так врежет, что обидчик горько пожалеет, что с ней связался.

Ну вот, теперь все. С чувством глубокого удовлетворения осмотрел то, что получилось, и довольно улыбнулся: передо мной на столе лежала красотка, которой при самом строгом взгляде не дашь больше шестнадцати-семнадцати лет. Если подкрасится, состарит себя – станет выглядеть лет на двадцать.

И мне нравится то, что получилось. Первый блин не комом, господа присяжные заседатели!

Как была, голышом, Марина помчалась в спальню, и ворвавшись в комнату начала трясти Роба за плечо:

– Вставай! Да вставай ты!

– Что? – парень со стоном повернулся, ложась на бок (он спал ничком, раскинув руки в стороны. – Ты еще хочешь? Ненасытная… заездила!

– Это ты! – выдохнула Марина, не в силах подобрать слова.

– Это я, – открыл один глаз Роб. – А ты ожидала увидеть самого Создателя? Или думала, меня подменили, пока ты ходила в туалет?

– Да нет же! Это ведь ты со мной сделал! – Марина задыхалась от переполнявших ее чувств. Ей одновременно хотелось и врезать чем-нибудь тяжелым по голове этого негодника, и обнять его обеими руками, вцепиться, и не отпускать.

– Что сделал? Ну что ты пристала! – простонал Роб, и снова закрыл глаза. – Ну дай ты мне поспать, неугомонная! Горячая штучка!

– Ты… ты… – Марина захлебнулась словами, не нашлась что сказать, махнула рукой и повернувшись, пошла из спальни прочь. И не видела, как Роб довольно ухмыльнулся, провожая ее взглядом.

– Отлично получилось! Красотка, что надо! – пробормотал он себе под нос на неизвестном Марине языке, и через минуту уже сопел, выводя носом соловьиные рулады. Ну а Марина пошла в свою комнату, где быстро оделась, надев одно из платьев, купленных ей Робом. И это платье стало ей чуть-чуть, но великовато. Грудь стала меньше, бедра уже. А еще – ноги явно были длиннее. Сразу вроде и не видно, но подол приподнялся почти до неприличной высоты.

А прическа?! Откуда у нее взялась такая прическа?! Никто не ходит с такими прическами! Но надо признать – эта прическа ей идет. Красиво!

– Мари! Ты ли это?! – пекарь ахнул, и тут же закричал вглубь пышущей жаром пекарни. – Перилла, иди скорее сюда! Иди, посмотри, какая стала Марина! Да не пожалеешь, иди!

Из коридора вышла измученная, усталая женщина лет пятидесяти на вид. Увидев Марину, замерла, широко раскрыв глаза, издала какой-то непонятный звук (нечто среднее между стоном и смешком), и стояла так секунд десять, видимо не в силах ничего сказать. Затем опомнилась и бросилась к девушке, стала обходить ее по кругу, прицокивая и мотая головой, будто не верила тому, что видит.