Евгений Щепетнов – Игрушка для дракона 2 (страница 30)
А! Вспомнил! Это же тот самый инквизитор с саквояжем в руке! Маг-менталист. Так это он копался у меня в голове⁈ Ах ты ж гаденыш…
— Ну куда же ты убежал! — улыбается голова, и щупальца-ножки тянутся к моей голове. Тянутся, тянутся, тянутся… Я отшатываюсь, пытаюсь убрать голову, и паук смеется, хохочет! Он наслаждается происходящим, я это вижу. Ему нравится копаться в моих воспоминаниях. Нравится причинять мне боль.
Ужас! Ярость! Желание уничтожить, убить эту тварь! Уничтожить их всех! Мне бы силы! Порвать веревки! Врезать по этому гаду!
Смех вдруг резко обрывается, и я вижу…дракона! Красного, будто он только что вылез из раскаленной Преисподней! Красного, будто железо, вынутое из горна!
Он прекрасен. Великолепный гребень, длинный хвост, мощные лапы, заканчивающиеся когтями, чешуйки, отбрасывающие блики, будто сверкающие на солнце красные бриллианты. Дракон подходит ко мне, и одним легким, небрежными движением распарывает веревки, стягивающие мое тело. Коготь его настолько острый, что мне кажется — захоти он, и любая сталь разойдется под этим клинком.
Дракон осторожно берет меня двумя передними лапами, прижимает к груди, как ребенка, и…я исчезаю. Чтобы родиться вновь!
Это я — дракон! Это мои лапы! Это у меня огромные белые клыки, которые могут дробить камни и откусывать головы мерзавцам!
Оглядываюсь на паука, тот начинает бледнеть, будто выцветает. Я шагаю к нему и хватаю лапами, вгоняя когти в холодную мохнатую плоть.
— Куда это ты? Не-ет…мы с тобой не договорили! Что ты хотел спросить? Ну-ка, ну-ка…давай про драконов, да!
Подцепляю мохнатые лапы — пучками, вырываю их из тарелкообразного туловища. Паук визжит человеческим голосом, а я загоняю коготь ему в брюхо:
— Итак, продолжаем разговор. Как тебе мой коготь? Нравится?
— Пусти! Пусти, пожалуйста! Пусти!
— Пустить⁈ Пущу, конечно. Но — потом. А пока…получи!
Распарываю брюхо пауку, он визжит, из него вываливаются…картинки. Или ролики. Я не знаю, как это назвать! Воспоминания. Информация. Файлы! Вот! Правильное слово — файлы! Ловлю их, и глотаю, запихиваю в пасть. Что-то успеваю поймать, что-то нет. В конце концов поток иссякает, а голова, которая торчит из паучьего тела, теперь смотрит на меня тупо-безжизненно, взглядом идиота. Еще немного, и пустит слюни. А я сыт, переполнен донельзя, даже рыгнуть захотелось. Еще немного, и файлы полезли бы из меня, как при переедании.
Ну что же…пора и домой!
Маг-менталист охнул, и пошатнулся. Инквизитор посмотрел на него, и привстал с места, пораженный увиденным: маг вначале побелел, как снег — даже волосы стали белыми! Потом у него из глазниц начала сочиться кровь, а сами глаза почти вылезли из орбит. А после рухнул, сотрясаясь в судорогах, дергаясь, как после удара магической молнии.
Инквизитор вышел из-за стола, шагнул к стулу, на котором сидел арестованный демон, всмотрелся в безмятежно-спокойное лицо этого существа, изображающего из себя юного парня, и замер, потрясенный увиденным. Парень открыл глаза и посмотрел на своего мучителя, и глаза его стали ярко-желтыми, будто светящимися изнутри. И с вертикальными щелями-зрачками.
А затем случилось совсем уже невероятное: легко, будто веревки были сделаны из бумаги, заключенный разорвал их с хлопком порванной струны, и встал, криво усмехаясь, будто вспомнил что-то неприличное.
— Ну что, тварь…кого ты там хотело насиловать? С кого кожу снимать? Ты помнишь, что я тебе обещал?
Инквизитор видал всякое, и был не робкого десятка. Он мгновенно повернулся и бросился к столу, за которым находился артефакт, отключающий магию на двести метров вокруг. Второй же инквизитор, тот, что стоял позади, с размаху ударил заключенного кинжалом в спину — прямо в сердце.
Демон обернулся к тому, кто ударил кинжалом, и произошло это так быстро, что глаз с трудом заметил движение, протянул руку, и через долю мгновения инквизитор остался без кисти руки. Демон ее просто оторвал — так же легко, как если бы он вырвал крылья у мухи. Потом лениво смахнул инквизитора в сторону с такой силой, что тот полетел по воздуху и врезался в стену — с хрустом и шлепком, будто это был не взрослый мужчина ростом под два метра, а соломенная кукла, на которую накрутили кучу тряпок.
Главный, что спрятался за столом, уже держал в руке небольшой арбалет, сделанный из стали — болт лежал на своем месте, тетива взведена. Вероятно, заранее приготовил — так, на всякий случай. Когда имеешь дело с заключенными лучше всегда быть наготове.
Щелк!
Болт ударяется в грудь противника, и…отлетает в сторону. Демон снова ухмыляется, будто увидел что-то забавное, а потом говорит что-то вроде заклятия на неизвестном языке:
— Билят казол пиродас! Я твой дом труба шатал! Ипт мат!
А потом быстро, в три прыжка перемещается к столу, за которым прячется инквизитор, и одной рукой, как если бы стол ничего не весил, отбрасывает тяжелое изделие столяров.
— Ну что, поговорим? — почти ласково спрашивает демон, хватает инквизитора за руку и аккуратно, как крылышко у мухи, откручивает ему палец. Инквизитор кричит — тонко, жалобно, из того места, где был палец, брызгает кровь, заливая все вокруг вишневыми брызгами, а демон удовлетворенно кивает и тянется за другим пальцем, средним.
— Что, что ты хочешь знать⁈ — со стоном спрашивает инквизитор, понимая, что ему пришел конец, но не теряя надежду как-то выкрутиться.
— Император жив? Эгер жив? Что делается в городе?
— Город захвачен! — задыхаясь отвечает инквизитор — Император, Эгер, и еще несколько демонов засели в императорском дворце, держат оборону. Но недолго продержатся. Мы собрали там много магов, в конце концов они продавят защиту! И тогда мы будет править государством!
— А как же армия? Гвардия? Стража? С ними как?
— Стража с нами! Гвардия заперта в казармах и обороняется, но им тоже скоро конец! Армия держит нейтралитет!
— Мда… — задумчиво тянет демон, и непонятно добавляет — Революция, однако. Долиберальничались. А что с народом? Он за вас?
— Конечно! — кивает инквизитор — Хватит уже власти демонов! Пора власть менять! Засиделись на месте! И многие Кланы с нами!
— Ага… — кивает демон — Верхи не могут, низы не хотят. Или наоборот? Впрочем, какая, к черту, разница? Похоже, что назрело. И я в эту помойку вляпался. Сразу, сходу. Повезло, как утопленнику. Пожить спокойно не дали! А так все было хорошо…
Демон мгновенно хватает инквизитора за шею, и одним движением отрывает ему голову:
— Я ведь предупреждал. А я всегда выполняю обещания. Пунктик такой…
Затем поворачивается, идет к шевелящемуся на полу первому инквизитору, как ни странно, уже очнувшемуся и пытающемуся переместиться в укромное место.
— Куда пополз? Не-ет…ты мне нужен, приятель. Ну-ка, расскажи, где мои близкие? И где мы вообще находимся?
Инквизитор что-то хрипит, булькает, выплескивая изо рта кровь, демон недовольно морщится, поднимает ногу и опускает ее на шею раненого. Хруст, пятки инквизитора отбивают дробь, демон вздыхает, пожимает плечами:
— А я чо⁈ А я ничо! Мне что, лечить его теперь, что ли? Это вообще-то акт милосердия!
Идет к двери, сходу бьет ногой туда, где виднеется замочная скважина. Дверь распахивается, глухо ударяясь о стену. Демон шагает за порог, и…звенит сталь, сыплются удары — один за другим. Демон недовольно сплевывает, и со злобой в голосе говорит:
— Как вы мне надоели, черножопые! Вот зачем нацепили на себя «Хуго Босс»? Все, кто носил такую форму, плохо кончали! И вы плохо кончите, и вообще больше никогда кончать не будете! Ладно, хватит болтать, пора и делом заняться.
Слышатся тяжелые удары, кто-то кричит, звенит металл, брошенный на каменный пол, крик обрывается, и теперь слышны только тяжелые шаги и хруст — как будто кто-то ломает хворост.
— Минус пять фрагов — слышен голос демона — Энписи совсем обнаглели! Страх потеряли! Будем искать.
Вытираю кулаки, испачканные в крови, и в чем-то неприятном, склизком, желто-красном. Кто там говорил про серое вещество? Желтое оно, это вещество, и жирное. И хрен ототрешь без мыла.
Иду по коридору, заглядывая в камеры по бокам. Коридор такой длинный, что я не вижу его конца. А еще — ответвления, коридоры идут перпендикулярно главному. И вот где искать своих? Камеры набиты людьми — голыми людьми. И между прочим, здесь так сказать не май месяц, внизу прохладно, как в погребе. Это что, пытка такая, что ли? Посидят голышом, померзнут, сговорчивее станут?
Ладно. Раз эти люди в узилище инквизиции, значит — хорошие люди. Иду, и выворачиваю решетки. Вернее — решетки остаются целыми, лопаются или дужки замков, или засов, которым запираются камеры. Ну и попутно объясняю гражданам, что они теперь свободны и могут идти куда хотят. Если конечно у них нет склонности к мазохизму, и они не желают получить удовольствие от истязаний и насилия. Нет, так не сказал — подумал.
Камер много, и в каждой человек по тридцать заключенных. Похоже, черные разом прихватили всех, на кого имели виды. Методично вскрываю камеры, одну за другой. Народ смотрит на меня настороженно, но мне плевать. Хотите — выходите, не хотите — черт с вами.
После того, как вскрыл камер пятнадцать, нарвался на еще один отряд стражников инквизиции. Хорошо вооруженные, с короткими копьями, мечами и мощными арбалетами — они выскочили откуда-то из бокового прохода, и начали активно тыкать в меня железками. И я в очередной раз порадовался, что у этих придурков нет того оружия, которое делал я. Иначе точно распустили бы меня на полоски, как грудинку для копчения.