Евгений Щепетнов – Игрушка для дракона 2 (страница 18)
Бросаю тарелку, беру со стола графин с вином и начинаю поливать голову подонка. Красная, похожая на кровь струя стекает за шиворот, делая красивый кремовый мундир багровым, будто из ее хозяина хлещет кровь, смывает с его лица липкую массу, и становятся видны вытаращенные, безумные глаза моего противника, едва не выпавшие из орбит.
— Ботинки, говоришь? На хорошую мысль навел! — хватаю второй рукой его за голову, и вожу мордой по моим ботинкам. Испачкал обувь, конечно, но пусть. Отмоются, ничего, зато сколько удовольствия! Если бы вот так всех подонков мордой о ботинок, может они чему-нибудь бы да научились? Например тому, что на каждую силу найдется своя сила.
— Больно, да? Ничего, вылечишь. Пару косточек сломал, так ты же мужчина, потерпишь.
Да, я раздавил ему руку. Боевой режим, не хухры-мухры. Пусть радуется, что вообще руку не оторвал.
Типчик уже почти потерял сознание от боли, только мычит и стонет. Я придавливаю его шею ботинком, так, что лицом он в полу у моих ног. Потом пускаю импульс — отключаю подонка. Поспи.
Поворачиваюсь к столику, где сидит эта девица — та, что хихикала над Маринкой. Шагаю к ней, делаю страшную рожу. Мадмуазель сидит белая, как скатерть, глаза по плошке, челюсть отвисла — не ожидала такого, да?
— Что, теперь не смешно, мразь? — говорю голосом Вия, и девица визжит, отшатываясь от меня, как от самого настоящего чудовища.
Оглядываю зал — картина называется «К нам приехал ревизор». Сидят, таращатся, замерли, как по команде. Вот теперь вам точно будет что рассказать друзьям и знакомым! Получите!
Вижу спешащего ко мне мужика — огромного, с руками толщиной с мою ногу. Похоже, что вышибала. Что-то ты поздно реагируешь, парниша! Тут клиента уже в говне утопили, а ты клювом щелкаешь!
Поворачиваюсь к нему, тихо и страшно говорю:
— Не надо. Пожалеешь.
Вышибала вдруг останавливается, пятится. Я облегченно вздыхаю — ненароком зашибу, и зачем человеку такие неприятности? Он просто работает, и ничего больше. Только бизнес, ничего личного.
— Счет, пожалуйста! — машу рукой официантке, и она медленно, опасливо подходит. Спрашиваю, сколько должен за ужин, она заикаясь сообщает конечную сумму, достаю из сумки несколько серебряков, бросаю на стол:
— Сдачи не надо. Это вам за…хмм…ущерб.
Поворачиваюсь к Марине, которая стоит возле стола, комкая в руке кружевной платочек:
— Уходим! Быстро!
Сумка в руке, в другой — ладонь Марины, мимо стоящего на вытяжку администратора, в двери, и к нашему «водиле». Запрыгиваем в коляску, командую:
— Вад, гони отсюда, быстрее!
Извозчик испуганно оглядывается на меня (да что они все смотрят так, будто я какое-то чудовище⁈), хлопает кнутом, сытая, здоровая лошадь рвет с места и коляска мчится по улице, распугивая разносчиков товара со своими тележками. Они матерятся нам вслед, но мы не обращаем на них никакого внимания — не сбили никого, да и ладно.
Проехав пару кварталов, извозчик «сбросил газ», пустил лошадь шагом и повернулся к нам:
— Что случилось? Чего вы оттуда выскочили, как из ада? Роб, у тебя была такая рожа, что я решил — ты кого-то убил! А чего там баба визжала?
— Роб, ты его убил? — спросила меня Марина.
— Нет. Усыпил — коротко ответил я — И кости руки слегка переломал. Пару пальцев — точно. Не надо было ему тебя трогать!
Маринв вдруг обняла меня, не обращая внимания на извозчика, и крепко поцеловала в губы.
— Мой герой! — сказала она, и тихо добавила, так, чтобы не слышал Вад — Когда ты его мордой по полу возил…я так возбудилась…и кончила! Стыдоба! Я ненормальная, да?
— Ты чудо — усмехнулся я, подумав, что во всех мирах женщины одинаковы. Вот продемонстрировал самец свою самцовость, и готово дело — дама твоя! Я когда-то удивлялся, глядя на то, как бабы, сопровождающие своих мужиков в ресторане втравливают их в разборки и скандалы. Зачем⁈ К чему это⁈ Ведь ясно, что ничего хорошего не получится! И как-то разговорился с одной подругой — та подпила, и стала очень, даже излишне откровенна. Так вот она сказала, что ей ужасно нравится, когда ее любовник кого-нибудь «нагибает» — бьет, пинает, унижает, заставляет извиниться за несуществующие обиды. Она после такого зрелища просто течет, кончает буквально на месте. Или тянет мужика в туалет, где и решает свои сексуальные проблемы. Вот тогда я все и понял — такое любят даже самые тихие и скромные на вид женщины, на которых никогда бы в жизни не подумал, что они способны на такое. Женщины подсознательно хотят, чтобы их мужчина был самым, самым, самым! И постоянно доказывал это. Заложено в подкорке, природа!
Я не любитель насилия. Скорее наоборот — стараюсь все решить мирным путем. Но если уж меня зацепили…могу и гитару измочалить об мудака. Бывало и такое.
И не надо трогать мою женщину! Моих близких, моих детей! Порву!
— Дома посиди, отдохни. Пару дней, не больше.
— Да отлично! — Вад ухмыльнулся, кивнул — Молчу! Из дома не выхожу! Ты мне плати, и я вообще из дома не выйду! Ха ха ха…
— Растолстеешь, в дверь не пролезешь. Жопа будет — как подушка!
— Зато сидеть мягко! Ха ха ха!
Вад ловко запрыгнул в коляску и быстро поехал от дома Марины. Я ему дал денег и сказал, чтобы он на время затихарился. Я тоже посижу безвылазно, и самое главное — Марина. Я-то незаметный, как таракан, глянешь, и не запомнишь (как почтальон в детективе — его никто не замечает), а вот Марина…ее не забудешь. Впору сделать ее дурнушкой, чтобы не запоминали. Нет, это я шучу. Вообще-то горжусь своей работой — хорошо сделал! Сам — гляну, да так и тянутся руки подхватить и отнести ее в постель. Даже на меня действует!
Тут ведь какое дело…наказать негодяя дело конечно же святое, только вот может прилететь ответка. Этот типус в кремовом мундире точно не забудет обиды, будет нас искать. Меня, если конкретно. Нас с Мариной он не знает, но это ничего не значит. Первым делом бросается в глаза ее внешность — такую не забудешь. Будут искать Марину, а по ней — меня. Как искать? Кто-нибудь запомнит, что мы приехали на извозчике. Пойдут по извозчикам, станут расспрашивать — кто возил к трактиру «Алмаз» странную парочку. Будут искать Вада. Само собой — не найдут, раз я его спрятал. Другие извозчики дорогу к дому Марины не знают. А там…день, два, и поиски затихнут. Главное Марину на улицу не выпускать, ну а я…меня никто не заметит. Парень, как парень. Иногда очень даже хорошо быть неприметным человеком, особенно если ты от кого-то скрываешься. Ну…или шпионишь.
— Приветствую вас, господин! Приветствую, госпожа Марина! — Мара вышла из калитки и поклонилась нам — Ужинать будете? Я все приготовила! Пирожков напекла! Похлебку сготовила! Компот! Салаты!
— Тетя Мара…ну что ты меня как зовешь? Какая госпожа⁈– спросила Марина, оторопело глядя на женщину — Это же я, Мари!
— Госпожа Марина! Вы теперь моя хозяйка, как и господин Робаг, так что… — Мара снова поклонилась, ну а я пожал плечами. Любители статусов…что тут поделаешь.
Подхватил сумки — купили ужин в другом трактире, не таком пафосном и дорогом, зато готовят ничуть не хуже. Нет, я не забыл, что у нас теперь имеется прислуга, так, на всякий случай купил — вдруг не приготовит? И придется ждать, когда Марина спроворит ужин, а я есть хочу, как голодный волк! В «Алмазе» мне не дали поесть, пришлось мою пюрешечку размазать по наглому лицу собеседника. О чем ничуть не жалею, ибо получил несравненное удовольствие.
— Что вы, что вы, Мастер! Отдайте сумки, сейчас же! Я отнесу!
Мара буквально вырвала сумки у меня из рук (сильная женщина!) и помчалась впереди нас, довольная, сияющая, как звезда на небе. Что это она такая радостная?
Зашел во двор…опа! Ты погляди-ка! Трава ровно скошена, двор выметен, даже покосившуюся дверь сарая, и ту на место поставили. Вот видно, когда делами занимается хозяйская рука. У меня лично руки так и не дошли ни до травы, ни до этой самой двери. Ну не люблю я эти…хмм…хозяйственные дела. Не к тому заточен! Я вообще-то музыкант, и не могу портить руки. Так себе отмазка, конечно, мне просто лень — себе-то не соврешь — но какая разница! Беречь руки, значит — беречь.
— Добрый вечер, господин Робаг! Добрый вечер, госпожа Марина!
Это уже муж Мары, Эрис. Тихий, крепкий, основательный мужик ее возраста — между сорока и пятьюдесятью. Кисти рук большие, переплетенные венами — видать пришлось мужику поработать в своей жизни. Глаза темные, смотрит с такой благодарностью, что хочется выругаться. И кланяется.
— Что с сыном? Как Гехен? — спрашиваю я, и тут вижу Гехена, сидящего на скамейке у сарая. Он улыбается, кланяется мне издалека. Ноги замотаны тряпками, короткие, так что точно не отросли. А я между прочим в глубине души надеялся на чудо. Ну, так….в самой глубине. А вдруг я и правда всемогущ! Прихожу, а там…
Хе хе…так и увидел, как они все вокруг меня скачут, а Гехен пошел вприсядку.
— Мы сюда его принесли, ничего, господин Мастер? — несмело, испуганно спросила Мара — Мы вам не помешаем? Ну…чтобы не отвлекаться, не бегать к нему!
— Ничуть не помешаете — улыбнулся я, сообразив, что похоже теперь тут обитает вся семейка. И кстати — здорово! Пусть работают, почему бы и нет?