Евгений Щепетнов – Господин Севера (страница 51)
Добил. По приговору императорского суда отец Крация был приговорен к смерти через раздробление костей. Проще говоря – сынок забил его ломом, начав с ног и заканчивая грудиной. Превратил в отбивную.
Я спросил пленника, неужели он не испытывал жалости к своему отцу, подарившему ему жизнь? Моему вопросу тот вначале сильно удивился, потом, хохотнув и покачав головой, довольно заметил:
– Вот этим вы, ненасты, и отличаетесь от настоящих людей! Это странное понятие «совесть», эта жалость, которую вы испытываете к существам, годным лишь для того, чтобы пойти вам в пищу! Глупцы! Миром правит сила! И целесообразность! Мне нужно было выжить – я убил своего отца. Казнил по приговору суда, чтобы доказать свою лояльность. И что? Ну, сам подумай – отца все равно бы убили. Но тогда бы погиб и я! А я не хочу погибать. И выбрал правильное решение – посмотри, кем я стал! Командиром эскадры кораблей! Уважаемый человек! Богатый человек! А в противном случае закончил бы свою жизнь двадцать лет назад, рядом с отцом. Я выжил! И значит, решение было правильным.
– Подожди-ка! – не выдержал я. – Пару дней назад мы уничтожили группу ваших ловцов во главе с неким сержантом Рыархом Гарротом, и…
– Уничтожили?! – Полковник искренне удивился. – В открытом бою?! Это же наш лучший боец!
– Уничтожили… и не перебивай меня! Спрошу – отвечай. Итак, мы уничтожили вашу дюжину во главе с Гарротом. Так вот он не следовал вашему правилу целесообразности и не сдавался до последнего. Почему?
– Да потому, что вы не настоящие люди! Вы жалкие, слабые существа, мстительные и подлые! Вы все равно бы его убили! А ему надо было погибнуть с мечом в руках, и тогда он попадет на небеса, в чертоги бога войны! И будет насиловать вкусных девственниц, а потом их есть за пиршественным столом! А если умрет, как скот, как вы, недочеловеки, – то окажется в вечной Тьме!
– Его выпотрошили, отрезали ему член и засунули в рот! – с мстительной радостью сообщил я, глядя полковнику в его обезьяньи глазки. – И он выл, захлебываясь кровью! И не будет он в чертогах! Будет в вечной Тьме! Понял, животное?
– Ты обещал мне бой, недочеловек! – Красноватые глаза полковника горели такой ненавистью, что казалось, прожгут во мне дырку. – Ты выполнишь свое обещание?
– Выполню… если ты расскажешь мне все, без утайки – о себе, о своей жизни, о жизни империи Эрх. А я твои слова проверю – допрошу твоих соплеменников. И если ты обманешь…
– Ты уже говорил, – фыркнул полковник, – спрашивай! Не знаю, зачем тебе нужны мои рассказы о моем детстве и о том, кто управляет моими поместьями, но спрашивай, я расскажу.
И он рассказывал. Минута за минутой, час за часом. Уже и солнце встало, а я все слушал и слушал, задавая вопросы и выслушивая ответы. И думал, думал, думал…
Я не смотрел на то, что происходит вокруг. Не слышал шума, когда открыли ворота рабского загона. Не обращал внимания на крики, когда воительницы буквально ударами мечей (плашмя) остановили толпу, шедшую растерзать пленников. Мне было не до них. Я должен был выжать полковника досуха, получить максимальное количество информации в кратчайшие сроки. У берега стоят четыре корабля, на которых еще не поняли, что здесь происходит. А когда поймут… что будет, когда они поймут?
Этот вопрос я тоже задал полковнику. И он ответил:
– Ничего особого не будет. Зарядят камнями баллисты, вооружатся луками и мечами и будут дожидаться, когда ситуация станет ясна. И когда увидят, что лодки плывут к кораблям, чтобы их захватить, – разобьют вместе с содержимым. Но такого не будет. Никто не поверит, что вы, ничтожные существа, смогли уничтожить триста бойцов настощей! Это просто невозможно! У вас нет сильных шаманов, у вас нет сильных бойцов, у вас нет железа! И потому на кораблях не могут и подумать, что им грозит реальная опасность. У них есть приказ – ждать меня! И они будут ждать. А если кто-то посмеет без моего ведома сняться с якоря и уйти, не убедившись, что я мертв, не забрав хотя бы мое тело, – им отрубят головы. Всем! Даже настощам из надсмотрщиков. Это мои люди! Моя жизнь связана с их жизнью! И только так. Они верны мне! И будут сражаться за меня до последнего вздоха!
Я чувствовал, что он верит в свои слова. Не врет. Но это не означало, что все так, как он себе представляет. Совсем даже не так! Не бывает верных рабов. Раб по определению не может быть верным! Он не собака. Другое дело, что командам кораблей и в самом деле нельзя вернуться домой, если они не убеждены в смерти хозяина. Убьют, точно! Ну, а надсмотрщики, те вообще твари бессовестные – как это и заявлял ранее полковник.
В общем, я успокоился. Корабли еще долго не уйдут. Вначале они спустят отряд для проверки – что тут произошло. А отряд мы встретим. Хорошо встретим!
Вот только надо определиться – что же дальше? Что – потом?
– Лорд… – Рука Герды осторожно коснулась моего плеча. – Что делать с остальными пленниками?
– Отведи этого вон туда (я указал на «столовую»), поставь его под охрану. А ко мне… ко мне давай шамана. Какого-нибудь из них. Например, того, что постарше.
– Да они вроде бы одного возраста…
– Тогда – любого! Тащи его сюда! И поставь наблюдателя следить за кораблями. Увидите, что они спускают шлюпки, – сразу скажите. Кстати, команды состоят из людей, учтите это.
Герда ничего не спросила, хотя вопрос так и горел у нее в глазах, только кивнула и пошла к сидящим под охраной пленникам, злобно зыркающим по сторонам. Что-то сказала пятерым охранницам, стоявшим возле настощей с обнаженными мечами на изготовку, двое из них схватили шамана и поволокли его ко мне, ничуть не заботясь о сохранении целостности звериного зада.
– Выньте у него изо рта кляп! – приказал я и добавил, глядя в глаза шаману: – Попробуешь дернуться, попробуешь пошаманить – тут же получишь меч в живот. А это больно. Учти и не вздумай развлекаться.
Этот больше был похож на человека, чем на настоща. Не знаю, как так получилось, но факт есть факт – у него и губы потоньше, и расстояние между глазами пошире. Хотя надбровные дуги все-таки нависают, как у обезьяны, да и челюсть далека от идеала. Зверь есть зверь.
– Что хочешь от меня, шаман? – презрительно спросил пленник. – Я не буду с тобой говорить! Жалкий недочеловек!
Я невольно едва не расхохотался – вот чья бы корова мычала, а?! Это я-то недочеловек?! Не выдержав, озвучил свои сомнения:
– Ты, жалкий зверь, смеешь говорить, что Я – недочеловек?! Ты, у которого нет даже женщин, и он вынужден размножаться, покрывая самок другой породы! Ты, жалкая тварь, которую человек сделал из обезьяны, смеешь мне, человеку, говорить, что Я – недочеловек?! И как твой вонючий звериный язык повернулся такое сказать?!
Шаман-настощ побагровел, попытался что-то сказать, но я не дал ему этого сделать. Встал и с силой ударил пяткой в лицо, припечатав и так приплюснутый от природы нос. Хрустнуло, из ноздрей пленника потекла кровь.
– Только и можешь связанного бить, да, недочеловек?! Если бы руки у меня не были связаны, я бы тебе показал, что такое мощь шамана настоящих людей! Животное!
Но я уже опомнился и, криво усмехнувшись, ответил:
– Не будет тебе честного боя, тварь! Я отдам тебя толпе пленников, и они разрежут тебя на кусочки. Медленно, так, чтобы умирал долго и трудно. И не будешь ты умирать с мечом в руке. Будешь вечно бродить во Тьме – я об этом позабочусь. Ты не интересен. Все, что мне было нужно, – я уже узнал от твоего командира.
– Он всегда был напыщенным, недалеким болваном! – помотал головой настощ. – Интересно, как ты заставил его разговориться? Хотя – мне все равно. Хоть как. Будь ты проклят, тварь!
Каким образом я почувствовал ЭТО, не знаю. Может, подсознательно ожидал? И почему, чтобы колдовать, шаману настощей нужно, чтобы рот был открыт и он мог выговаривать проклятья? Ведь на самом деле для колдовства всего-то и нужно – захотеть! А еще – чтобы у тебя была накоплена жизненная, магическая энергия! «Мана», если ее можно так назвать. Есть мана – колдуешь! Нет маны – кишлак сидишь!
Но может, это только у меня так? Без заклинаний, без выкрикиваний вроде «будь проклят!»? Я не знаю. Магия – это такая штука, о которой никто ничего не знает – домыслы одни. Вот и тут – возможно, что этот придурок был уверен, что не выкрикни он какое-то направляющее заклинание – так и колдовство не получится.
«Будь проклят!» – это ведь тоже заклинание. Заклинание, направляющее магическую энергию на то, чтобы нанести ущерб своему недругу.
Это было похоже на то, как в фильме «Зеленая миля» чернокожий лекарь выпускает облако болезни в пространство. Только очень быстро, практически мгновенно, так, что обычный человек и уследить за этим движением не сможет. Хотя обычный человек скорее всего и не увидел бы этих самых «мушек»!
Серое облако вырвалось изо рта шамана вместе с последним словом «тварь» и метнулось ко мне, как огромная стая разъяренных пчел. И все, что я успел сделать, это… вобрать, всосать облако в себя, поглотить эту гадость, будто слон, вдохнувший с порцией воздуха тучу разъяренных комаров. Всосал, и…
– Будь проклят ТЫ, мерзкое животное! – И я выдохнул проклятие в сторону ошеломленного, застывшего с вытаращенными глазами шамана.
«Комары» впились в его обнаженное тело, погрузились в плоть, и настощ завопил – дико, страшно, извиваясь всем телом, изгибаясь так, что хрустели кости и трещали суставы. Явно, ему было не очень хорошо после того, как попробовал собственное проклятье.