Евгений Щепетнов – Демон (страница 4)

Увы, на свете уже практически не осталось земли, на которой нет людей. Люди везде и всюду. И нужно искать с ними общий язык, а не воевать… вот только как вдолбить эту истину в головы тупым щенкам? Если даже взрослые гармы нередко придерживаются того же мнения, что и их малоумные дети. Или скорее наоборот – дети придерживаются мнения своих малоумных родителей, так будет правильнее сказать.

Рагх, Рагх… любимчик, надежда, будущий лучший лекарь и колдун племени! Если не погибнет от зубов завистливых тварей, «соратников», «друзей»! Зависть, злоба, коварство – и эти самые гармы еще обвиняют людей?! Эти завистливые полуживотные?!

Деградировало племя гармов. Когда-то Старшие допустили ошибку, развязав войну с людьми, вместо того чтобы обрести в них братьев. И вот результат!

– Все думаешь?

Арха вздрогнула.

– Чем все закончится?

– Терпеть не могу, когда ты так подкрадываешься! Хотя бы когтями цокнул, что ли! Фффыххх…

– Я лучший охотник племени, не забыла? Если бы я цокал когтями, то… ну ладно, что надумала? Как его удержать? Ведь сбежит же со Щенком!

– Если мы с ним поговорим – не сбежит. При всей его бесшабашности он умеет держать слово. Главное, это слово от него получить.

– Вот-вот… получить. А он отказывается его давать!

– Значит, плохо объясняли. Нужно дать ему полный расклад происходящего.

– Не рано ли? Он сам еще щенок, а ты ему хочешь рассказать о таких вещах, о которых и взрослые гармы не подозревают! Не будет ли это ударом по его неокрепшему разуму? Выдержит, не сорвется?

– Это же мой сын. Кто лучше меня его знает? Даже ты не знаешь его лучше, чем я!

– Уверена? Ффыххх… ну… пусть будет так. Вернется – поговорим. Только я предлагаю, чтобы Щенок тоже участвовал в разговоре. На мой взгляд, он очень разумен, а еще – любит Рагха не меньше, чем мы с тобой. Я с ним поговорю отдельно, попрошу, чтобы он воздействовал на Рагха.

– Поймет ли? Давай так: я поговорю с Рагхом, а ты со Щенком. Так будет правильнее. А потом уже поговорим с обоими, взяв клятву молчать.

– Верно. Так и сделаем.

– Подойди, присядь рядом со мной! – Большой черный зверь лежал на каменной площадке сгустком тьмы в темноте пещеры. По большому счету эта темнота не была непроницаемой для Щенка – он видел все вокруг так же ясно, как на поверхности земли, только в черно-белом или сером цвете. Почему, он не знал, впрочем, и не задумывался об этом. Не было это для него проблемой. Он воспринимал мир вокруг себя как данность – ну да, под землей все серое, белое или черное, а на земле есть другие цвета. Под землей только корешки, червяки и жуки, а на земле – вкусные плоды, которые хорошо насыщают, если умеешь забираться на верхушки деревьев. Под землей – безопасно, друзья, покой и тишина, на земле – хищники, а еще – могут увидеть люди, а люди – это враги, они почему-то хотят убить гармов. И Щенка – если он попадется им в руки.

Раздвоение личности – Щенок чувствовал себя гармом, который почему-то оказался в человеческом теле, и одновременно – знал, что на самом деле он человек, настоящий человек, который когда-то жил с людьми.

И в последнее время ему не давали об этом забыть. И теперь Щенок не чувствовал себя в безопасности и под землей. Инстинкт говорил: «Берегись! За тобой следят! Опасность!»

– Да, отец! – Щенок быстро скользнул к лежанке и сел рядом с гармом, чувствуя голой спиной горячий бок разумного зверя.

– Ты знаешь, зачем я тебя позвал?

Щенок задумался, и в пещере стало очень тихо. Так тихо, как бывает только в подземелье, на огромной глубине, там, куда не доносится дыхание ветра, где не живет никто, кроме существ, видящих в темноте, как ясным днем.

– Ты хочешь поговорить со мной о моем уходе. И ты хочешь, чтобы я отговорил Рагха идти со мной. Верно?

– Ты подслушал мой разговор с Архой?

– Нет. Я не подслушиваю. Тебя не подслушиваю. И маму. Но я слышу многое, чего слышать бы и не хотелось. Я понимаю вас. И я пытался отговорить Рагха, но ты же знаешь его… если Рагх упрется, его и десять гармов не переубедят! Мне очень не хочется с ним расставаться. И к людям я не хочу. Не знаю, почему так не люблю свое племя, но, как только подумаю о том, что мне нужно к ним вернуться… у меня дрожь по спине! Не хочу! Подожди, папа… не останавливай меня. Я все тебе скажу. У меня нет бо́льшей мечты, чем остаться с Рагхом и жить с ним рядом всю свою жизнь. Мне хорошо рядом с ним, спокойно. Я люблю его, люблю вас и никуда не хочу уходить. Но я не могу позволить, чтобы вам причинили какой-то вред. И знаю, что, оставшись здесь, навлеку на вас беду. Меня хотят убить, я слышал. Ты знаешь, как я умею подкрадываться и прятаться. И слушать.

– Мне Рагх говорил, что ты умеешь подслушивать чужие разговоры, если они не очень умело защищены, но… неужели эти гармы не защитились как следует? Или ты стал настолько силен?

– Не знаю, папа. Я слышу их разговоры. Когда захочу. А они меня не слышат. Эти гармы хотят воевать, их разговоры полны злобы, из них просто сочится кровь! Мне страшно. Это все плохо кончится, я знаю. У меня ощущение беды.

– Верное ощущение. И лучше тебе быть подальше от нас, когда все это начнется. В том, что начнется, я уверен. Постараемся удержать события, не дать им развиться, но, если ты останешься еще хотя бы неделю… в общем, ты понял меня. И у меня просьба – удержи Рагха. Он не представляет, что значит уйти с тобой.

– И я не представляю, что значит – уйти к людям! – Щенок шмыгнул носом, почесался, потеребил длинные мокрые волосы. Они у него отросли ниже плеч, и приходилось перетягивать их сухим гибким корешком, чтобы не мешали. Получалось что-то вроде хвоста, и это было забавно – хвост на голове!

– И как он это себе вообще представляет? – Гарм полуприкрыл глаза. – Ну вот как он сам видит? Вышли вы с ним из-под земли, и? Странный человек, который не помнит своего имени, и гарм, подземный житель, враг людей – идут в людскую стаю?! Как ты думаешь, будут люди удивлены или нет?

– Рагх говорит, что у людей есть неразумные существа, дальняя родня гармов – собаки. И вот эти собаки очень похожи на вас. Только голова меньше, да и сами они размерами поменьше. И что его примут за мою собаку. И мы вместе будем шагать по миру! А вдвоем нам никто не страшен.

– Ты на самом деле думаешь, что вам двоим никто не страшен? Что никто не сможет вас одолеть? И что никто не распознает в «собаке» гарма? Ах дети, дети… ну какие же вы наивные!

– Я не наивный. Просто ничего не знаю о том мире. Совсем ничего. Не знаю, как себя вести, что делать среди людей, как жить. И Рагх не знает. Но одному мне будет легче приспособиться. А когда я приспособлюсь, найду его и позову жить со мной. Надеюсь, вы с мамой не будете против.

– Нет. Не будем. Но до тех пор, пока ты устроишься в мире людей как следует, – место Рагха здесь. Согласен? Ты сделаешь все, чтобы убедить его остаться?

– Сделаю.

Гарм помолчал, потом шевельнулся и послал картинку: большой черный гарм лижет голову маленького человечка.

– Я доволен тобой, сынок. Верю, Рагх примет наши слова как полагается.

Они снова помолчали, с минуту, чувствуя приязнь и уважение друг друга, потом гарм спросил:

– Ты подготовился к уходу?

– Да. Одежда сушится. Содержимое карманов я оставляю здесь на хранение. Возьму эти острые штуки, нож и стилет они называются, я вспомнил их название. Деньги еще возьму. Рагх меня проводит до самого выхода. Я решил выходить подальше отсюда. Рассудил так: когда-то я попал в подземелье больным, отравленным, умирающим. Значит, у меня на поверхности есть враги. Поднявшись наверх, не имеющий никаких знаний, я сильно рискую. Значит, мне нужно выйти там, где никто не может меня знать. Далеко от места входа. Рагх со мной согласен.

– Умно, – гарм прищурил глаза. – Очень умно! Я это хотел тебе предложить, но ты сам догадался, молодец. Верю, что у тебя все получится. Когда думаешь выходить?

– До конца назначенного срока еще пять дней. Мы побежим быстро. Как только сможем. Днем – под землей, ночью – по земле. Потом – расстанемся.

«И вполне вероятно, что навсегда, – подумалось гарму, и он невольно вздохнул. – Тяжкие времена настают! Впрочем, когда они были легкими?»

– А что делать с этой штукой? – Картинка: сверкающее желтое кольцо с крупным камнем посредине и мелкими по краям.

– Спрячьте его. Возможно, когда-нибудь я попрошу ее мне вернуть. Я чувствую, что она очень важна, но чем важна – вспомнить пока не могу.

– Хорошо, сын. – Картинка: гарм лижет щеку человечка. – Мы сохраним. Когда выходите?

– Как только высохнет одежда. Скоро. Отец, это все, о чем ты хотел со мной поговорить?

Гарм сразу не ответил, потом вздохнул и широко открыл глаза:

– Я многое хотел бы тебе сказать, но… не могу. Трудные времена настали для гармов, сынок. И похоже, что будут еще труднее. Труднее, чем когда-то, после войны с людьми. Теперь людей стало гораздо больше, а гармов почти не осталось. Но у нас есть такие соплеменники, которые думают как раз наоборот, и они пытаются втянуть нас в самоубийственную войну. И я боюсь, что кончится это все совсем плохо.

Молчание, вздох.

– Корона будет лежать в этой пещере, в тайнике, ты его знаешь. Если меня не будет в живых, не будет в живых мамы и Рагха, легко сможешь найти корону здесь, ведь ты легко ориентируешься в тоннелях – как настоящий гарм. Сынок, мы благодарны тебе за спасение Рагха, и наша помощь – малая доля платы, которую мы тебе должны.