Евгений Щепетнов – Чистильщики (страница 8)
И тем интереснее тот факт, что я могу загружать заклинания высочайшего уровня – практически без ограничений. А ведь я не тренировал свой мозг – день за днем, год за годом! Я не падал в обморок, загружая в свою голову все более сильные, опасные заклинания! Я не тренировался, «поднимая штангу», и вдруг…беру вес, как завзятый штангист, чемпион мира! Почему? Отчего так?
Объяснение только одно. Направленная мутация, которой меня подверг преступный Учитель, сделала мой мозг максимально совместимым с сидящей во мне энергетической сущность, которую я называю Тварью. И позволяла ей, вернее – мне – использовать магию гораздо эффективнее, чем обычным магам.
Ну это я так полагаю. После лежания на кровати и размышления о смысле жизни. Благо, что времени поразмыслить у меня было более, чем достаточно.
Но – к делу. Как узнать, что мой облик изменился? Вот зачем я отпустил мою «невесту», не узнав, работает ли мой амулет!
Невесту, черт подери?! При одной это мысли меня уже корежит!
Нет, тащить ее на Землю – увольте! Только вот говорить ей об этом никак нельзя. Во-первых, чтобы не расстраивать девушку. Во-вторых…она нажалуется папаше, и тот постарается сделать все, чтобы мне нагадить! А оно мне надо?
Глупо получилось с девушкой, признаюсь. Я принимал ее стоны и дрыганья за проявление сексуального экстаза, а это было банальное сопротивление насилию. Ну не глупо ли?!
И тут же в голову пришла шальная мысль: а может я поглупел? Нет, а что? Дурак не может понять, что он дурак! Вот и я не вижу, насколько поглупел! Только был ли я гением раньше? Что-то я в этом сомневаюсь…
А хороша девушка. Красивая! Нет, моя Варя точно лучше, ведь она все-таки Альфа, Альфы не могут быть некрасивы, но все-таки эта девица хороша!
Черт! Я даже имени ее не спросил! Имел ее во всех позах, а имя не спросил! Ну что я за болван?
И кстати, про позы – после того, как она уже перестала быть девственницей, рот у нее не всегда был занят. Уж могла бы остановить безобразие, если секс со мной ей так не понравился!
Почему не остановила? Почему послушно исполняла все, что я ей говорил делать? И вообще-то исполняла с душой, активно, и явно от этого тащилась!
Мда… «расслабься и получи удовольствие». Все непросто, ох, как непросто!
А вот узнать, работает ли амулет я не смогу. Без внешнего наблюдателя. Или без зеркала в рост человека. Да что в рост, хотя бы маленького зеркальца!
Черт! Судя по ее словам – она лежала где-то там, в воздуховоде, и подглядывала, подслушивала! То есть – она видела все, что происходило здесь, в комнате! И я при ней справлял нужду? Ох, зараза!
Мне вдруг стало стыдно, будто это я виноват в том, что заставил девицу смотреть на себя в интересной позе. Так сказать – на горшке. Черт возьми, я же не просил ее влезать в воздуховод, не заставлял смотреть на себя, красивого такого! Так какого черта я так переживаю?
Плюнув на все, постарался отбросить лишние мысли и сосредоточился на амулете. Пусть я и не увижу себя в зеркале, но попробовать-то я могу!
Взял в руку амулет, сосредоточился…ап! По телу прошла горячая волна. Будто горячий степной ветер вмиг осушил мою кожу. Есть! Заработало!
Я представил себе старика, которого видел в трактире – лет семидесяти, седой, небольшого роста – он аккуратно ел, подбирая со дна чашки гущину от похлебки. Зубов у него почти не было, нос чуть на бок, будто его когда-то сломали и не поставили на место. Руки худые, узловатые, в старческих пигментных пятнах. Уж под такой-то маской меня никто не узнает! И никто, что характерно, не будет опасаться. Чего можно ожидать от дряхлого старика? Уж точно – не агрессии, если не считать агрессией удар клюкой по спине.
Открыл глаза, и медленно поднес к ним мои руки. Всмотрелся…есть! Получилось! Не знаю, как лицо, похоже ли оно на лицо старика, но руки точно – старческие! И это притом, что ощупывая их, я ощущаю обычную, молодую – мою кожу.
Посмотрел на живот, на ноги. Я все еще сидел голым, почему-то и в голову не пришло одеться, после того, что сделал с девушкой. Так и лежал – перепачканный и голый, как младенец. От кого теперь прикрываться? От той, что только что стонала в моих руках?
Идти не хотелось, но я все-таки встал, и потащился в душ. Отмыться надо – хотя бы и физически.
Встал под струю, вспомнил – стащил с себя амулет-маску. Вряд ли он портится под струей душа, но…пусть лучше полежит где-нибудь в другом месте. Маска тут же слетела – амулет должен касаться кожи.
Спрятал амулет под матрас – так будет надежней. Мало ли… Вдруг я усну, в комнату прокрадется кто-то чужой и сопрет амулет! И что тогда делать? Снова просить хозяина дома дать мне турмалин и снадобья? Да ну его к черту… Нет, я с ним и в самом деле расплачУсь, если представится такая возможность. Но если не представится – переживать особо не буду. К черту! Своя рубашка ближе к телу.
Помывшись как следует, вытерся, подошел к приготовленным мне рубахе и штанам, лежащим на скамье у кровати, оделся. Не хотелось спать голышом. Не люблю я этого. Тем более, что почему-то напрягали темные пятна на простыне. Может потому, что напоминали, какой я придурок? Не сумевший отличить дочь хозяина дома от шлюхи, и девственницу от профессионалки! Осел.
Растянулся на постели, и замер, глядя в потолок. Устал. Невероятно устал! Все-таки сил у меня еще маловато. И кстати – не пора ли подкрепиться? Еда-то есть! А желудок пустой!
Заставил себя встать, и через минуту уже давился кусками мяса и лепешкой.
Сам удивился – сколько в меня влезло! Набил желудок, как прожорливая свинья! Но хорошо. Теперь – стало хорошо. И черные мысли куда-то сбежали…
Ну да, так получилось с дочкой Шамаза! И что теперь? Это же случайность! Конечно, забирать с собой я ее не собираюсь, я же не идиот! Все ей объясню, расскажу, и она поймет. Ну, вот что она будет делать в ином мире – без знания языка, без профессии, без каких-либо умений? В шестнадцать лет девушки в нашем мире уже знают, кем они будут, знают, чего хотят. А она? Хмм…впрочем – она сразу же объяснила, чего хочет. Замуж! За меня! Очуметь…просто очуметь!
Улегся на постель, с настоятельной мечтой не вставать с кровати до самого утра. Надо все-таки поспать. Да, я могу очень долго не спать без всякого вреда для себя, но это стоит больших трат энергии. Нет, лучше уж подремать и переварить съеденное.
И я уснул.
Удар. Боль. И смех – глумливый, радостный. И отчаянье – жгучее, нестерпимое! Слезы. Текут по щекам, горячие, горькие.
Из глотки рвется ругань! Но вместо членораздельных слов – только клекот и брызги слюны. Он теперь не умеет говорить. Нечем ему говорить! Язык вырвали раскаленными щипцами. Теперь никогда уже не будет есть жареного мяса…вкус!
Впрочем – сейчас он съел бы что угодно. Все съедобное, что сумеет затолкать в обезображенный рот. Если только снова не отберут.
Гады! Ну какие гады! За что?! Это же его монеты! Это его еда! Он же умрет без еды и питья!
А может так лучше? Может, перестать есть и пить, и умереть? Лечь где-нибудь под забором, и тихо-мирно помереть! И закончатся мучения! Все закончится!
Зачем он живет?! Ну – зачем?! Один! На всем белом свете – один! Обезображенный, слепой – и живет! Ну хоть язык бы оставили, мрази! Тогда бы он смог кому-то рассказать, что в лесу есть потайное место, и в этом месте закопано богатство! Огромное богатство! О котором никто из простых людей и мечтать не может! Золото! Много золота, который он сам и закапывал – на черный день! Пусть заберут даже бОльшую часть, но хоть что-то ему оставят! Хоть что-то!
Но и этого не может. Ничего не может! Только сидеть на улице, и протягивать свои руки, лишенные пальцев! На каждой руке осталось на два пальца. Большой, и указательный. Хорошо хоть большие пальцы не оторвали, а то совсем было бы плохо.
Болят. Болят оторванные пальцы. Ужасно болят! И нога. Ее нет, но она болит. Чешется большой палец, зудит пятка. Рука тянется почесать…а ноги нет. Нет!
Почему жив до сих пор? Назло! Назло палачам! Они думают, что Юсас не выдержит?! Что он не сможет выжить слепым, одноногим, без пальцев, безъязыким? Выживет! И что-нибудь придумает! У него есть деньги. Есть! И он ничего о них не сказал палачам. Ничего!
Впрочем, они его о деньгах и не спрашивали. Иначе он бы рассказал. Против магии никто не сдюжит. Даже Дегер не сдюжил бы против магии!
Ах, Дегер, Дегер…что же ты наделал! Зачем?! Зачем ты погубил себя, и его, Юсаса?! Ведь так было хорошо! Так замечательно!
– Эй, слепой! – знакомый голос, хриплый, задыхающийся, старческий – Я тебе говорил, надо работать с кем-то вместе! Иначе будешь вечно голодным! Сдохнешь!
Юсас забылся, попытался что-то сказать, но вырвался только клекот и фонтан слюней сквозь пеньки выбитых зубов.
– Да понял я, понял! Не плюйся! Буду с тобой работать! – старик тяжело вздохнул – Только надо уходить отсюда. В порт надо идти. Гримал тебе покоя не даст. Невзлюбил он тебя. Вон, пялится, сука! Только надо по-тихому уходить, а то он проследит, и снова будет возле тебя стоять! Чем ты так его достал? Молчи, молчи! Все равно не можешь сказать…
А Юсасу все равно нечего было сказать. Не знал он, какого демона этот самый Гримал задался целью превратить жизнь Юсаса в кошмарный кошмар. Но только так оно все и было. Стоит прохожему бросить монетку – Гримал тут же ее отбирает. Изредка кидает Юсасу огрызок пирога, или сует кружку с водой – чтобы не помер от голода и жажды. И нет гарантии, что не плюнул в ту же кружку. Или еще чего похуже. Однажды он так и сделал – Юсаса потом рвало горькой желчью и содержимым кружки.