Евгений Щепетнов – Будем жить! (страница 48)

Я торможу, медленно, осторожно разворачиваюсь и еду назад, туда, где виднеется пятиэтажное здание, выкрашенное в желто-кремовый цвет. Вот и навес над крыльцом, облицованным плитами коричневого камня, дурацкий маленький шлагбаум перед стальными воротами, перекрывающими выезд из здания. Стальные решетки в окнах и белые параллелепипеды кожухов сплит-систем. Обычное офисное здание, каких в городах превеликое множество.

Вот только это не просто офисное здание. Это институт «Микроб». И по слухам, в нем хранятся такие бактерии и вирусы, которые могут свободно убить не только население миллионного города, но и всей страны – устроить что-то вроде апокалипсиса. Вранье, конечно, кто это будет держать подобные вирусы в самом центре города? Но в том, что тут имеются опасные болезнетворные штаммы, я уверен. И лихорадка Эбола, и всякие чумы и чумки – все это тут точно есть. Но самое главное – вакцины, которые всю эту пакость вылечивают. Для того и существует институт «Микроб», чтобы бороться с подобной гадостью, создавая вакцины всех видов и возможностей.

Да может быть, и не только этим они занимались – хоть биологическое оружие во всем мире вроде как запрещено, но не пойман – не вор. А вот то, что врачи из «Микроба» мотаются по всему миру, вылечивая своими лекарствами несчастных негров или папуасов, – это стопроцентно точно. Ездят, лечат – вроде как благотворительность. Однако я всегда подозревал, что тут не все так и чисто. Нужно же испытать вакцины в полевых условиях? Так почему бы при этом не выставить себя благодетелями, помогающими несчастным, уничтожаемым страшными эпидемиями?

Может, и цинично, зато – правда. И всем хорошо. Больным, которых вылечили врачи, и врачам, которые испытали вакцину в полевых условиях и, самое главное, не на животных, не на своих согражданах, а на чужих, не рискуя жизнями наших людей. Если не учитывать риск самих врачей, конечно.

Подняв облачко пыли, тормознулся возле входа в институт. Теперь вообще стало много пыли – везде. Скоро, подозреваю, все улицы будут завалены пылью, под дождем превращающейся в жидкую грязь. Объективный процесс – убирать-то некому.

– Митя со мной, Никита на охране машины! – приказал я, всем своим тоном и видом отсекая любые возможные возражения. Впрочем, никто и не возражал. Как обычно.

Митька взял свой любимый пулемет, привычно повесил его через плечо, перекинув ремень за шею, и взял на изготовку, чтобы, если что, стрелять от бедра. Очередь из такой пушки калибра 7.62 остановит любую тварь. Главное, чтобы и меня попутно не снес.

– Поаккуратнее со стволом! – не удержался я и получил в ответ пренебрежительный хмык. Ну да, чего я до него докопался? Митька умелый парень, знает, каким концом стреляет пулемет.

Мы поднялись по крыльцу, вошли в вестибюль. Вот проходная, или скорее КПП – с вертушкой и окошком вахтера. Вертушка крутится свободно, и мы проходим дальше, к лестнице. Тут лифт и три лестницы: одна ведет наверх, две, справа и слева от этой лестницы, – вниз. Как ни странно, на лестницах, ведущих вниз, горят тусклые лампы дневного света, и это при том, что в городе света уже нет. Кончилась лафа с электричеством! Но почему тут все еще горят лампы?! Каким образом?!

Тут же делаю вывод – автономное питание. В таком месте обязательно должно быть автономное питание, иначе все эти чертовы штаммы разбегутся при любой аварии электросетей.

Машу рукой, и мы медленно, осторожно спускаемся по лестнице, контролируя каждый шаг, ожидая всяческих пакостей. Каких именно? Да кто ж их знает! Что там за люди сидят, мы же не знаем – если сидят, конечно! Может, Митьке показалось? Но вообще-то он не настолько… хм… романтичный, чтобы увидеть то, чего нет. Даже излишне конкретный парень.

Шаг за шагом… шаг за шагом… и зачем я полез в этот институт? Дурацкая надежда спасти Лену, вот зачем! А вдруг?! Кто может ее спасти, как не врачи-микробиологи, занимающиеся этим делом все свою жизнь?!

Оп! Первый подземный этаж. Сколько еще их?

– Эй! – внезапно кричу в пустоту. – Есть тут кто-нибудь?! Эй!

Молчание. Где-то далеко, очень далеко вроде бы хлопнула дверь. Киваю Митьке, и мы идем туда, откуда послышался звук.

Длинный коридор, двери, закрывающиеся на электронный замок. Тусклый свет неоновых плафонов, окрашивающий лица в белесый, неживой цвет.

Митька идет сбоку от меня, ствол пулемета вперед – будто вынюхивает этим стволом цель. Лицо друга напряжено, он наготове. Хороший у меня друг! И вообще – хорошие у меня друзья! Лена… ох, Лена, Лена! Что делать?! Ну что же делать?!

Коридор заканчивается стальной дверью с окошком. Митька постучал по стеклу, задумчиво сказал:

– Пуленепробиваемое? Щас попробуем!

Поднял ствол пулемета, нацелив его в окошко, но я остановил:

– Мить, не надо. Просто нажми вон ту кнопочку.

Митька посмотрел на кнопку переговорного устройства на двери, оглянулся на меня и промолчал. Не до шуток, да. Мне, если честно, не шутить хотелось, а выть! Выть, как волку, попавшему в капкан!

Митька нажал на кнопку, и… ничего не произошло. Он нажал еще раз… секунд через пять хриплый мужской голос недовольно спросил:

– Кто там? Чего надо?

Я слегка опешил. И правда, а чего нам надо? Чего мы хотим от этих людей? На что надеемся?

– Поговорить! – наконец-то выдавил из себя я. – Мы хотим поговорить!

– А кто вы? – так же недовольно спросил голос.

– А кто – ВЫ?! – начал злиться я. – Откройте!

– А надо ли? – засомневался голос.

– Надо! – сдерживая себя, заверил я. – Потому что, если вы сейчас не откроете, мы расстреляем эту дверь из пулемета и все равно зайдем. А потом уже будет поздно.

Что именно будет поздно – я не уточнил, потому что сам не знал. Но собеседник за дверью, наверное, меня понял, потому что дверь щелкнула и открылась.

– Будь настороже! – предупредил я Митьку, и тот согласно кивнул. И правда – не хотелось бы получить по башке и остаться тут навсегда. Нам есть для чего жить. Наверное.

За дверью оказался еще один коридор – небольшой, метров пять. И такая же дверь, только без переговорного устройства. Когда закрылась первая дверь, что-то вдруг зашипело, и коридор наполнился клубами белого то ли пара, то ли газа. Я невольно задержал дыхание, а Митька выматерился и закричал:

– Вы охренели, что ли?! Я щас разнесу этот притон!

– Не волнуйтесь, это не опасно. Дезинфекция!

Митька поперхнулся и замер, вытаращив глаза, – голос теперь был женским и довольно приятным.

– Их двое! – тихонько шепнул он, встав на цыпочки и потянувшись к моему уху.

– Как минимум, – рассеянно кивнул я и поправил ремень автомата на плече. – Не делай резких движений. Без моей команды – не стрелять!

Туман в комнате исчез минуты через три, когда мы уже как следует наглотались этой гадости с горьковатым привкусом лекарства. Невидимые насосы выкачали воздух так же быстро, как и накачали, дверь впереди щелкнула и открылась.

Небольшая комната – столы, кресла, компьютер. Пульт с множеством экранов. Охрана? Наверное… пункт охраны. Странно, конечно, но почему бы и нет? В стене напротив входа – стеклянная дверь, скорее всего пуленепробиваемая – уж больно массивная на вид. Вделана в стальную стену, и на ней – переговорник. А еще – неясные белые фигуры. Две? Нет – три фигуры!

Стеклянная дверь с шипением открылась, уйдя вбок, и в лицо ударил теплый ветерок. Только сейчас я заметил, что в подвале холодно, как в холодильнике «Саратов», и невольно поежился. Фигуры в белых скафандрах вышли из дверей, один из них держал руку за спиной, и я тут же среагировал:

– Руки из-за спины вытащили! Быстро! Иначе стреляю!

Я приставил приклад к плечу и взял на прицел. И точно: длинный в белом скафандре опустил руку, и в ней оказался пистолет – «макаров» вроде как.

– Все! Все! Не стреляйте! – Голос длинного показался мне испуганным, что и понятно: испугаешься, когда на тебя смотрят два ствола, да не пукалки, как у него, а настоящие убойные машины.

– Михаил Михайлович, я говорила вам! – Голос принадлежал фигуре пониже, и за стеклом угадывалось женское личико. – Ребята, это ошибка! Мы не хотели стрелять! Это так, на всякий случай!

– А я сейчас на всякий случай прострелю ему ноги! – тихо и зловеще бросил Митька и угрожающе повел стволом. – Бросил пистолет! Быстро!

Пистолет свалился на пол со звенящим стуком, и я недовольно покосился на Митьку, – а если бы эта штука стрельнула, ударившись о пол? Что, нельзя было положить пистолет на стол? Что за театральные эффекты?!

Митька, видимо, понял мой взгляд и неопределенно пожал плечами – мол, как получилось, так получилось.

– Давайте знакомиться? – не унималась женщина. – Вы кто?

– А вы кто? – хмыкнул Митька. Он выглядел забавно с огромным «ПКМ» на ремне. Забавно и опасно – эдакий бойцовый пес, стаффордширский терьер. Не такой уж и большой, но клыки… ай-ай!

– Хватит! – прервал я бесперспективный разговор. – Так мы ни к какому результату не придем. Меня звать Андрей Комаров, это Митя. Мы увидели, что кто-то зашел в здание института, и решили проверить, кто это. Мы не хотим причинить вам вреда, но, если вы попытаетесь причинить вред нам, мы вас убьем. Теперь, пожалуйста, представьтесь, чтобы мы знали, с кем разговариваем.

– Воспитанный мальчик! – явственно хмыкнул длинный, тот, у кого раньше был пистолет. – Не пнул, и ладно!