Евгений Щепетнов – Будем жить! (страница 42)
– А он-то не против? – задала закономерный вопрос девчонка. – Может, ему тут интереснее! То с мутантами побегает, то от Ордена попрячется. Веселье!
– Ха-ха-ха! Ленок, да ты сегодня просто фонтан искрометного юмора! – закатился небольшой парнишка. – Я тебя просто не узнаю! Вот что значит семейная жизнь!
– Но-но! – грозно буркнул высокий, но глаза его прищурились, а на губах мелькнула улыбка. – Не трогать мою семейную жизнь! Свою обсуждай! Справляешься с тремя-то девчонками? Как пожалуются, что ты филонишь в постели, так сразу двух у тебя заберем! Чтобы не понтовался, мол, тебе и сотню обслужить не влом! Болтун!
– Хе-хе-хе… – захихикал небольшой парнишка и, не ответив, махнул рукой Никите. – Эй, Никитос, поедешь с нами? Айда, поехали! Чую, парень ты крутой, вон сколько времени от мутов бегал! И от Ордена ушел! И вообще – духовитый пацан!
– Сколько раз тебе говорил, не произноси это слово! – сердито пробурчал высокий, Андрей. – «Пацан» – это значит «маленький поц», а «поц» с иврита – «член». Вот приятно Никите, что ты его назвал «маленькой пиписькой»? А если тебя так назвать?
Девчонка вдруг засмеялась – как колокольчик зазвенел, и оба парня, как и Никита, удивленно на нее посмотрели. Видимо, она нечасто смеялась, потому они так и восприняли ее смех. Что небольшой парнишка тут же и подтвердил:
– Да, Лен, не узнаю тебя! Семейная жизнь тебе точно на пользу! Даже завидую Андрюхе – вон как тебя… хм… пробрал, что ты смеяться стала. Ни разу не видел еще, чтобы ты смеялась!
– Да ну тебя! – Лена улыбнулась и, отвернувшись от собеседника, обратилась к Никите: – Никита, поедем с нами. Мы живем в Усть-Курдюме. Там у нас база. Там еще много народу – тоже где-то с полсотни наберется. Только у нас больше девчонок. Почему так? Ну, так получилось – больше, и все тут. Хотя и парней хватает. Если поедешь с нами, будешь жить по нашим законам. По совести будешь жить. Сразу скажу – никаких кровавых жертв у нас нет. Но дисциплина есть. Если не будешь слушаться командира – мы тебя прогоним. У нас работают все, каждый делает то, что может. Еды хватает, одежды – тоже. И оружие есть. Так что будет возможность отомстить Гладу и его банде. Но – после. Итак, ты с нами едешь?
– Еду! – Никита больше не думал ни секунды. Встал, снова прикрыл ладонью причиндалы (ему вдруг стало очень стыдно стоять голышом перед такой красивой девчонкой) и негромко, краснея, спросил:
– А у вас нет какой-нибудь тряпки? Ну… на время, прикрыться. А то стремно так-то, голышом…
Ему дали штаны – слегка потрепанные, но вполне носимые, дали рубаху – пропотевшую, но хорошую (Андрей с себя снял, они по росту оказались почти одинаковы). Ботинок не было, но, если не выходить из машины, так и ничего страшного. Никита забрался на заднее сиденье джипа, и скоро машина, урча движком, ехала по улице Соколовой в сторону улицы Мясницкой.
До апокалипсиса Соколовая, начиная от Симбирской, была улицей с односторонним движением, но сейчас уже все равно, так как никакого движения и нет. За все время, что они ехали, Никита не увидел ни одной машины ни в попутном направлении, ни навстречу. Почему, он понять не мог и решил спросить у своих нежданных соратников, сидевших в машине так, будто эти поездки для них были совершенно обыденными и даже скучными.
– Как думаете, почему никто не ездит на машинах? Куда делись люди?
– Ну а ты почему не ездил? – Андрей оглянулся, и на губах его появилась улыбка. – Вот что ты делал в тот день, когда… хм… все началось? Мы называем его День непослушания. Апокалипсис, в общем.
– Я… ну, я очнулся, захотел пить. Пошел и… увидел родителей и сестер… и бабушку… неживых…
Голос Никиты прервался, он откашлялся и продолжил слегка осипшим, но спокойным голосом:
– Я стал звонить по телефону – в разные службы. Никто трубку не брал. А потом связь вообще исчезла. Тогда я пошел по дому, по квартирам. В подъезде никого не было – живых. Рядом жили бабка с дедом, ну… чужие бабка с дедом, старики, в общем. Дверь у них простая, не стальная. Я ее выбил… чуть плечо не сломал. Хоть и деревянная, а крепкая! Старики тоже умерли. Я перетащил в эту квартиру моих… открыл окно, накрыл их простынями и оставил. Хотел отнести куда-нибудь похоронить, когда понял, что никто не поможет, но… не стал. Где хоронить? Во дворе? Чем копать могилу? Ну и все такое. В общем, оставил в квартире, как в склепе. Ну а потом жил… продукты были. А когда хотелось еще чего-то, ходил в магазин, всего набирал. Людей не видел. Только мутантов. Только я сразу понял, что мутанты – это зло, и от них прятался.
– Ну а почему никуда не пошел, не поехал? – снова спросил Андрей, уже без улыбки. – Машин-то на улице просто кучи!
– Не знаю, – пожал плечами Никита. – А куда ехать? Кто и где меня ждет? Продукты есть, вода есть… Да и противно – в машинах воняет трупами, покойники там сгнили. Мух просто ужас сколько!
– Ну вот ты и ответил, – усмехнулся Андрей. – Ехать некуда, машины не нужны, все живут растительной жизнью и прячутся по своим норам. Только вот скажи, как ты думал жить дальше? Вот пришла зима. Отопления нет. Электричество – со дня на день рухнет, и я вообще не понимаю, почему оно до сих пор есть. И вот ты – дальше-то как? Мысли не было – собрать кого-то, организоваться? Планы какие-то были?
– Честно сказать, никаких планов. Жил, как в тумане. Ел, пил, спал. Ну да, потом начал задумываться: что делать дальше? Решил к кому-нибудь прилепиться. Вот и вышел к отморозкам Глада. И попал… Я думал, и вы от него, он ведь тут весь район подмял, всю Набережную, Волжский район до центра. Всех собирает! Или в рабы, или в боевики, и никак иначе. Ну или в жертвы. Хотя я уже это вам рассказывал, чего повторяться…
– А вот эта девушка… как ты ее назвал? Милка? – Лена посмотрела на Никиту, и он вдруг почувствовал, как кровь быстрее побежала по сосудам. Ну до чего же красивая! И не просто красивая, она… милая! Дюймовочка, вот! Хрупкая такая, но… сильная! Эх…
– А что – Милка? – Никита невольно вздохнул и воровато отвел глаза от расстегнутой на груди рубахи Лены. Отсюда ему была видна ложбинка между небольшими грудками девчонки, и Никиту это волновало так, что он сам себе удивился – какого черта? Что он, сисек никогда не видел?! Не маньяк же в самом-то деле!
– Она на самом деле такая сумасшедшая? Ну… маньячка? Или прикидывается? Может, они просто тебя пугали? Ну как может девчонка… и, как ты говоришь, симпатичная девчонка… быть такой озверевшей?
– Лен, да какая тебе разница? – вмешался парнишка, которого, как Никите сказали, звали Митькой, – ну озверевшая, и что? Мало ли сейчас ненормальных повылезало?
– Мить, я задала вопрос! Какого черта ты вмешиваешься? – В нежном голоске девчонки вдруг прорезалась сталь. – Если спрашиваю, значит, надо! Понять хочу! Если ты понял врага – значит, уже наполовину его победил!
– Это кто так сказал? – не унимался Митька. – Какой-нибудь Конфуций? Нахваталась всяких книжных глупостей и обижаешь козырных пацанов! Тьфу!
– Ты, козырная маленькая пиписька, в самом деле, ну что ты лезешь? Дай человек расскажет! – Андрей протянул руку и попытался щелкнуть Митьку по носу. Митька мгновенно уклонился, и щелчок пришелся по воздуху. Никита сделал для себя отметку – а пацан-то не так и прост! Скорость движений у него ой-ой! Похоже, что тоже боксер!
– Мить, а я тебя не мог нигде видеть? – Никита все-таки не выдержал, решив узнать все, что возможно.
– Как не мог! На тех же соревнованиях и мог! Только на ринге мы с тобой встретиться не могли – вы с Андрюхой вона какие орясины, а я маненький, хилый… мне только с моим же весом драться! Но я тоже КМС – в своем весе. Так что мы тут собрались тесной компашкой! Кстати, ты на сиськи Ленки-то не заглядывайся. Вообще-то она Андрюхина жена! Тебе ничего тут не светит, ищи другую скво! Хе-хе-хе…
– Я и не заглядываюсь! – буркнул Никита, упорно стараясь не косить глазом в сторону Лены. Ему казалось, она сейчас улыбается. Но Лена не улыбалась. Она снова повторила свой вопрос:
– Так ответь, что собой представляет Милка, на твой взгляд. Кто она и что она. И вообще – что заметил вокруг себя? Вспомни, в подробностях.
– А может, дома будет вспоминать? – предложил Андрей, вращая рулем при объезде очередной преграды в виде брошенной легковушки. – Там еще Мишка и Настя, придется тогда еще раз повторять.
– Небось язык не отвалится еще раз повторить, – внезапно поддержал Лену Митька, – пусть базарит, потом еще расскажет!
– Ну что за выражения?! – сердито буркнул Андрей. – Это тебе что, банда, что ли? Мить, учись литературному языку!
– Вот как, в натуре, найду себе такую жену, как твоя – с литературным языком, так сразу и начну говорить правильно, а пока терпи. Ну чё, Никитос, давай, вываливай, чё вспомнил! В натуре, интересно!
– Да я вроде вам все рассказал, – беспомощно пожал плечами Никита. – Ну да, эта Милка сумасшедшая… она все время вроде как улыбается. Ну как кошка, понимаете? Она все время довольна! И еще, когда она собиралась меня пытать… она перевязала мне… ну это… в общем, член перетянула, чтобы кровью не истек, когда отрежет!
– Пипец! – выдохнул Митька. – А ты это не рассказал! Ну-ка, поподробнее!
– Изврат! – скривился Андрей, но кивнул: – Давай-ка все рассказывай, нечего стесняться. Все тут свои. Мы всякого насмотрелись…